Я говорила, что кастинг для меня ничего не значит и что я делаю это ради освобождения от занятий. Но если честно, я хотела победить. Разумеется. Я понимала, нет, я точно знала, что на сцене я смотрелась лучше всех, это без ложной скромности. Я правильно говорила, держала спину ровно, была вежливой и на туповатый вопрос девушки смогла остроумно ответить. Как ей вообще пришло в голову спросить: «Какова, по твоему мнению, идеальная пропорция сосиски и теста в одноименной выпечке?» Если я и смутилась, то лишь на долю секунды. Чтобы дать себе время подумать, я громко рассмеялась. Знаю, смех мне удается правильный, потому что дома я иногда его репетирую.

– Это извечный вопрос, хотя лично я предпочитаю пирог с вишней.

И мне единственной зааплодировали. Конечно, не целый зал, но несколько челиков – точно. Главное, я понимала, что на сцене я отлично смотрюсь с кем угодно, даже с новеньким. Если бы выбирала я, то выбрала Женьку, мы с ним эффектная пара. Когда на сцену выскочила ведущая, я заметила у нее в носу септум. И как людям вообще приходит в голову прокалывать себе что-то? Особенно хрящ! Бу-э-э-э. Когда она объявила, что выбрали Максимилиана и Кристу, я была в шоке, и это еще мягко сказано.

В смысле? Кристу? Вы серьезно?! Я так разозлилась, что схватила вещи и выскочила из этого вонючего актового. В гардеробе меня потом нашла Маша. Стоит и смотрит на меня с сочувствием, главное!

– В чем дело?

Маша, нарочито обдумывая каждое слово, сказала:

– Знаешь, Лар, я тебе не мама, но это было вообще некрасиво.

– Легко быть рассудительной, если ты не вспыльчивый человек. А я – да! И что мне теперь, повеситься? И вообще, ты сама слышала, как я сказала, что злюсь не на Кристу, а на то, что проиграла!

На Машу моя истерика не произвела никакого эффекта. Маша даже бровью не повела.

– А тебе самой было бы приятно такое услышать? – спросила она так, будто спрашивала, есть ли у меня жвачка.

Мне захотелось чем-нибудь кинуть в Машу. Хотелось, чтоб она поняла, что она как раз все не так поняла!

– Тебе не надоело быть такой правильной?

Маша не сводила с меня глаз. Лицо у нее было абсолютно спокойное, во взгляде ни грамма враждебности. Меня же внутри всю трясло. Еще я понимала, что Маша права. Она почти всегда права. Не знаю, как у нее это получается.

– Лар, я же тебя знаю. Ты добрая.

– Добрая? – переспросила я. – Добрая у нас Криста. А я злая.

– Помнишь, как ты помогла мне найти сережку золотую? – спросила вдруг Маша. – Через неделю поисков принесла ее и сказала, что обнаружила под шкафчиком в раздевалке. Я так обрадовалась. А еще через неделю узнала, что сережку ты не нашла, а купила.

Да, я помнила тот случай – мы тогда учились в седьмом. Мы полдня ползали, как идиотки, по раздевалке и спортзалу, я к уборщицам и охранникам еще подходила. Объяснила, что это очень ценная для Маши вещь, мамин подарок. Но сережку мы так и не нашли. И тогда я решила купить такие же серьги – на деньги, которые мне подарили на ДР.

– Ничего я не покупала, – сказала я как можно небрежней. – Я реально нашла ее в раздевалке.

Еще я вдруг поняла, что перестала трястись и совершенно успокоилась.

– Я нашла потерянную сережку через месяц, дома, в пакетике с биркой, – сказала Маша.

Отпираться было бессмысленно. Все так и есть. Серьга и правда до сих пор у меня, лежит в шкатулке. Я не знала, что с ней сделать, и оставила себе.

– То есть ты знала все это время и молчала? – Эта информация пыталась уместиться у меня в голове.

Я вспыльчивая. Я это про себя давно знаю: если что-то происходит, я тут же выясняю отношения, ищу выход или обвиняю всех на свете – по настроению. А Маша другая совсем. Я внимательно посмотрела на нее. Маша казалась мне сейчас какой-то новой версией Маши.

– Молчала, потому что никто ради меня такого никогда не делал. – Маша прикоснулась к мочке уха, и я заметила, что она в тех самых серьгах.

Мы стояли еще какое-то время и тупо молчали. Мне хотелось столько всего ей сказать! Но я не могла. Я опустила голову и рассматривала свои лоферы. Мне нравился их глубокий темно-синий цвет, почти баклажановый. Я заметила маленькое черное пятнышко на правом. Откуда оно? И тут до меня дошло – реакция серебряного зеркала. У Кристы на рубашке, а у меня – вот…

– Думаешь, Криста расстроилась? – спросила я.

– А ты как считаешь?

Криста из нас самая чувствительная. Вот Маша, хоть и ботаник, но постоять за себя может не хуже меня. А Криста даже по телефону улавливает, какое у человека настроение, и сразу подстраивается.

– Ладно, пойду поговорю с ней.

Маша кивнула.

– Ок, а я домой. Мне еще в аптеку надо.

– Маш, а как бабушка? – если честно, я совершенно про нее забыла.

– Все супер. Неделю назад уже съездила к однокласснице, с ночевкой. – Маша улыбнулась.

Потом она попрощалась и ушла. Я была ей очень благодарна за этот разговор. За втык. У нас в классе считается, что мы с Кристой – красивые, а Маша – умная. Раньше она была полноватой, но за лето сильно вытянулась и постройнела. Я только сейчас поняла, что у нас теперь один размер, наверно. «Когда открываешь глаза, чтобы посмотреть на кого-то, кроме себя, можно увидеть много интересного», – прозвучало ироничное дяди-Мишино в голове. Если бы Маша уехала в Дрезден, я бы давно разругалась с Кристой в пух и прах.

Уроки уже закончились. Я направилась в актовый, но по пути решила зайти в туалет. Взглянув в зеркало и удостоверившись, что я красивая, сделала пару селфи и поправила макияж.

«Ты – звезда. Может, в кино?» – это от Женьки текстовое прилетело.

Я улыбнулась. Настроение моментально улучшилось. Может, и правда сходить с ним в кино? Все равно не хочется делать домашку.

«Ок, напишу через полчаса».

В ответ он прислал розочку.

Дверь в туалет была приоткрыта, и я вдруг услышала женские голоса в коридоре. Я сразу их узнала – Криста и та, с пирсингом в носу. Встречаться с ними мне совершенно не хотелось. Я схватила рюкзак и нырнула в дальнюю кабинку, закрылась на щеколду и залезла с ногами на унитаз. Только бы не свалиться отсюда.

Они зашли, и я сразу поняла, что разговор идет обо мне.

– Гульшат, а почему вы все-таки не выбрали Лару?

Я даже перестала дышать. Вот сейчас я и узнаю, что меня не выбрали по ошибке или что я слишком хороша для этой роли.

– Лару? Это ту, которая типа «девушка с обложки»?

Мне польстило такое сравнение, кстати.

– Лара похожа на модель, это правда, но еще она очень талантливая. Блог о путешествиях ведет… – щебетала Криста.

Послышался шум воды, а после заработала сушилка для рук, но, кажется, они ничего в это время не говорили. Потом звуки стихли.

– Знаешь, – сказала Гульшат. – Если честно… В общем, по сценарию вы будете брать интервью у разных людей, и нам нужна героиня с актерскими способностями, которая может быстро сориентироваться в кадре, ну, чтобы сотню дублей не записывать, понимаешь?

Сердце у меня забилось сильнее.

– Безусловно, твоя подруга эффектная, – продолжила она. – Но она, как бы это сказать, немного банальная… искусственная, что ли. А ты естественно смотрелась. Тебе я сразу поверила.

«Искусственная? Банальная?! Очуметь…»

А потом они вышли, оставив меня одну наедине с этими ужасными словами.

Я спустилась с унитаза и села на крышку.

«Искусственная, значит…»

Как ни странно, я не чувствовала гнева. Бессилие какое-то накатило на меня. Это именно то, чего я всегда боялась, – быть такой, как все. Обычной. Банальной. Выходит, не зря боялась. А Криста у нас естественная, значит? Волна ярости все же накрыла меня. Я вскочила и со всей силы пнула дверь. Потом еще раз и еще! Гвозди щеколды выскочили из пазов, крепление разболталось, и в раме появилась щель. Я попыталась ее раздвинуть, но один из гвоздей уперся и не давал отжать задвижку. Я с криком несколько раз дернула дверь. Крепление вместе с щеколдой отвалилось и упало на пол.

«Пофиг!»

Стремглав я выбежала из школы. Хотелось, чтобы сегодняшнего дня никогда не было в моей жизни. Телефон завибрировал. Я взглянула на экран и увидела улыбающееся лицо Кристы на заставке. Я знала, что буду об этом жалеть потом. Мне только купили последнюю модель айфона… но по-другому поступить я не смогла. Я размахнулась и швырнула телефон об асфальт. А тот все продолжал вибрировать… и Криста смотрела на меня с экрана, продолжая улыбаться.

Я несколько раз стукнула каблуком по телефону, и он наконец заткнулся.