Вот интересно, почему время так быстро идет? Кажется, мы только начали учиться, а уже почти зима. Честно, с самого сентября мне не хватало свободы: дом, школа, танцы, дом, школа – и так каждый день. Вот и сейчас мне бы хотелось оказаться где угодно, только не на уроках. Особенно на истории у меня челюсть сводит от скуки! Кому вообще интересно, кто, где, когда и с кем сражался сто пятьдесят восемь лет назад? И главный вопрос: почему про это нельзя как-то живее рассказывать? От монотонного «бу-бу-бу» Германа Борисовича мне хотелось впасть в спячку. Я аккуратно достала телефон и написала в наш чат: «Какие планы после уроков? Я свободна до 17».

Мы все были админами, но названия и картинки в чате меняла только я, в зависимости от предстоящих или прошедших событий. Теперь группа называлась «Лара – жмотяра». Дело в том, что у нас в буфете самая вкусная еда – вишневый пирог. Вчера мы задержались из-за проверочной по математике, и последний кусок достался Ларе. Ну, как достался… Ларе его преподнес воздыхатель из параллельного класса. Делиться со мной она наотрез отказалась, заметив с набитым ртом: «Это дар от поклонника!» Оговорюсь, что, даже если бы наш «пирожкодаритель» швырнул к Лариным ногам все пироги этого подлунного мира, она бы все равно на него не взглянула. Есть у подруги железное правило – встречаться с теми, кто старше хотя бы на пару лет. Я нашла фотку вишневого пирога, прифотошопила к нему грустный смайлик и засмеялась.

– Ляпина, а что смешного я сказал?! – рявкнул Герман Борисович. Если к нему присмотреться, учитель словно из прямоугольников состоит, разной длины и ширины.

– Ничего, простите. Это нервный смех. Знаете, психологи говорят, что у человека есть такая защитная функция – смеяться, когда напряжение на пределе.

По классу поползли сдавленные смешки. Историк несколько раз хмыкнул, не сводя с меня глаз, потом махнул рукой и продолжил:

– Итак, кто готов подытожить и рассказать о переломных, ключевых, так сказать, моментах Великой Отечественной войны?

Руку поднял новенький.

– Да, Сидоров, готов?

Максимилиан уже стал любимчиком почти всех учителей. Новенького обожали и историк, и математичка, и русичка… И три наши одноклассницы – Аня и обе Сони, Прохорова и Синёва. Надо отметить, Сидоров и правда мог произвести впечатление во время пересказа – он делал красивые паузы, говорил, соблюдая правила культурной речи, заставлял сопереживать, шутил в правильных местах… Какое-то время я его слушала, но потом потеряла интерес. Телефон в руке завибрировал.

«Ненормальная!» – написала Лара в общий чат.

«А ты – жмотяра».

«Я на прослушивание пойду».

«Ого! Куда?»

«Ты с неба упала? Классная говорила про фильм к юбилею гимназии. Нужны ведущие».

Я что-то такое вспомнила, но без деталей. Я часто выступала, но с танцами, и мне обычно говорили конкретно, что и к какому дню надо подготовить.

«Пойдем со мной, тоже попробуешься на роль».

«Я тебе не конкурентка!»

«Это да. Но я пойду из-за освобождения от занятий».

«Так-так, вот тут подробнее», – я вцепилась в эту возможность. Сидеть еще четыре урока для меня казалось пыткой.

На перемене Лара рассказала, что у нас будут снимать фильм-визитку о гимназии, его основателях, известных выпускниках и т. д. А кроме освобождения от занятий обещают денежный гонорар. У нас в гимназии даже стипендии выплачивают, поэтому насчет гонорара за съемки я не удивилась. Угадайте, кстати, кто в нашем классе получает стипендию? Правильно – Маша. Взять себя в руки и, как Маша, жить уроками мне совершенно не светило. А вот получить деньги за роль в киношке – это, по-моему, круто. Недавно наш тренер по танцам Костя открыл два дополнительных класса по хип-хопу и предложил мне попробовать вести их, тоже за деньги. Я пока занимаюсь только с детьми до восьми лет, зато два раза в неделю! У меня что-то наподобие испытательного срока на месяц. Потому что я самая младшая, и Костя должен быть уверен, что я «не сольюсь», если меня поставят в расписание. Я давно мечтаю о собственных деньгах, потому что это кайф – не от предков на карманные расходы получать, а самой зарабатывать. А еще я влюбилась. В кроссовки. Они мне даже снились – белые, с фиолетовой подошвой и ярко-лиловым логотипом. Родители моей любви не разделяли и отказывались вкладывать в развитие моего личного бренда. А кроссовки стоят как билет в космос. Да, гонорар бы вполне покрыл мои расходы на кроссы…

«Я в деле», – написала я.

Дальше уроки прошли как обычно. Мы с Ларой чуть не завалили лабораторную по химии. Мы проходили реакцию «серебряного зеркала». Вообще-то ее обычно изучают в 10 или 11 классе, но у нас же гимназия!.. Короче, я пролила содержимое пробирки формалина с аммиачным раствором оксида серебра себе на белую рубашку. Это было эпично. И у меня с собой не было сменной одежды, разумеется.

– Что ж… Буду покорять жюри природным очарованием, – констатировала я.

– Может, домой съездишь? – предложила Маша.

– Не-а. Подумаешь, не куплю сейчас кроссы, – я уже рассказала девчонкам о своем плане – может, родственники подарят на Новый год.

– Или у меня возьмешь пару, – предложила Лара. – Мне обувь девать некуда, разве только в секонд-хэнд отнести.

– Слушай, родители просто впечатали мне в мозг: нельзя брать чужое и так далее…

– Принципы – это хорошо! – Маша взглянула на часы. – Лю, у нас еще два урока, я из-за вас прогуливать не собираюсь.

– Зануда, – съязвила Лара.

– Ну-ну, кажется, у кого-то проблемы с эссе по литературе, – парировала Маша.

– И шантажистка.

– Да хватит вам! Лар, пошли! – Я была воодушевлена. – Побеждать так побеждать!

* * *

В актовом зале набилось так много людей, что я не сразу сообразила, что все пришли на кастинг.

– Сегодня концерт какой-то?

– Видимо, все хотят стать звездами. Вон там свободно, – кивнула Лара.

Мы сели поближе к сцене.

– Добрый день, ребята, – сказала Людмила Анатольевна, а потом повторила то, что я уже слышала от Лары.

– Изначально мы объявили, что в кастинге примут участие ученики с седьмого по одиннадцатый класс. Однако, посовещавшись, решили, что в пробах могут участвовать только девяти-, десятии одиннадцатиклассники. К остальным просьба покинуть нас.

Возмущенные вздохи прокатились по залу.

– Также всех, пришедших просто посмотреть, тоже прошу выйти.

Очередная волна недовольных свалила из зала. Нас стало значительно меньше, и я почувствовала себя раскованней.

– Пожалуйста, подойдите сейчас к нашей помощнице Гульшат и запишитесь, – продолжила завуч. – Кастинг и съемки будет проводить приглашенная команда под руководством прекрасной Марины Дмитриевны, педагога-организатора. Я вас оставляю, всем удачи.

Людмила Анатольевна спустилась со сцены, но осталась сидеть в первом ряду. Наверно, назло всем вздыхающим. Перед сценой были установлены сразу три камеры и стояло два микрофона. Та самая помощница Гульшат поднялась по ступенькам, представила себя и команду. Мне она понравилась – с колечком в носу и в ярко-салатовом худи, который, наверно, из космоса видно.

Нас вызывали по списку. Оператор и режиссер смотрели только на экраны двух ноутбуков. Гульшат задавала каждому по одному вопросу, думаю, она их выдумывала прямо на ходу:

– Любимое пирожное? Кто родился раньше – Пушкин или Дантес? Кто сильнее – Илья Муромец или Супермен?

Мне было смешно, потому что многих подобные вопросы вводили в ступор, а кто-то пытался неуклюже философствовать. Я видела, как Людмила Анатольевна хмурилась, поглядывая на Гульшат, но не вмешивалась в процесс.

– Ну как вы тут?

– Блин! – Я отчего-то испугалась. – Машка, ты?

– Да тихо вы, лю! – Маша прижала палец к губам и перелезла к нам с соседнего ряда.

– Ты что, заблудилась? – спросила Лара.

– Прогуляла, – Маша поправляла волосы, явно копируя движения и интонацию Лары. – Пришла вас поддержать.

И тут вызвали Лару.

– Удачи! – выдохнули мы хором.

На сцене наша Жмотяра была прекрасна. Думаю, не одну меня загипнотизировала ее походка от бедра – кто-то из ребят присвистнул. Людмила Анатольевна тут же вскочила и стала высматривать нарушителя. Пока Лара отвечала на каверзный вопрос Гульшат, я заметила, что режиссер оторвался от экрана и неотрывно смотрит на мою подругу. И зачем я вообще сюда пришла? Все-таки моя стихия – танцы, а не разговоры. Потом вызвали Максимилиана. Новенький смотрелся тоже неплохо. Я прослушала, какой вопрос ему задали, но он зачем-то сказал Гульшат, что она ослепительна. Прямо так и ляпнул: «Гульшат, вы ослепительны!», но, кажется, он это искренне сказал. Я хихикнула. Нервы?!

– Ляпина Кристина, следующая.

На сцену я почти вбежала, по привычке, наверно. Построение на танцы всегда происходило стремительно. Гульшат улыбнулась, откровенно рассматривая пятно на моей груди, которое успело высохнуть.

– А что у нас с рубашкой?

– А? – на секунду я растерялась. – Ну, просто я в процессе получения Нобелевской премии по химии, – в зале кто-то заржал. – Конкуренты! – тут же прокомментировала я. – Как вы заметили, испытания – в самой активной стадии, хотя сегодня что-то пошло не так, но я над этим еще поработаю.

По залу вновь прокатились смешки.

– Спасибо, – кивнула ведущая. – И удачи с премией. Следующий – Никонов Евгений.

Минут через сорок команда вышла посовещаться.

– Лю, пойду я, – я уже не знала куда деваться. Ожидание меня напрягало.

– Криста, хватит психовать, сама сказала, что свободна до пяти, вот и сиди, наслаждайся. Лю, зацените, какое платье я нашла. – Лара протянула телефон. – Тренд осенне-зимнего сезона.

В модных шмотках я не особо разбиралась. У меня была одна-единственная юбка и та, что на мне. В остальном – широкие штаны, безразмерные джинсы и худи оверсайз. Маша прочитала состав ткани.

– Будет мяться, не практично.

– Жалко, что ты не знакома с таким изобретением, как утюг, – скривилась Лара.

– В твоем стиле. – Я пожала плечами.

– Заказываю тогда.

Гульшат появилась на сцене так же внезапно, как проверочная от администрации:

– Ребята, спасибо всем, кто участвовал. Вы правда классные все, и выбрать лучших нам было непросто. Но все же: первый этап прошли семеро человек, из них нам нужны будут двое.

Гульшат стала зачитывать список:

– Митина Лариса.

Мы с Машей взвизгнули и захлопали, к нам присоединились почти все присутствующие парни.

– Сидоров Максимилиан.

– Ого-гонь! А наш новенький время зря не теряет, – удивилась Маша.

– Арбузова Дарья. Никонов Евгений. Исаева Олеся. Яковлев Ярослав. И Ляпина Кристина. Остальным спасибо за участие!

Кто-то хлопал, кто-то причитал, что «выбирают всегда одних и тех же…», а я не верила своим ушам.

Меня что, тоже выбрали?!

– Поздравляю, лю! – от души сказала Маша. – Я вас лю обеих!

Нас осталось семеро, ну и Маша. Не знаю, как так вышло. Видимо, она сидела с очень умным выражением лица, и никто не посмел ее выгнать. Нас вызывали на сцену. Режиссер просил нас поочередно встать с каждым из парней. Появился еще старик с фотоаппаратом, он все снимал, пока мы отвечали на вопросы Гульшат о школе, уроках, столовой и прочей ерунде. Настала моя очередь фоткаться с Максимилианом.

– Ребят, встаньте ближе, – сказал этот челик с фотиком.

Мы послушно встали, и наши с Максимилианом ладони случайно соприкоснулись. Мне от этого стало жарко.

– Прикольно ты про Нобелевскую сострила, – улыбнулся Максимилиан, а я не нашлась, что ответить.

Режиссер попросил подойти ко мне Ярослава. И нас снова сфоткали. Как ни странно, но мне понравился весь этот процесс. На сцене я с четырех лет и знаю, что держусь совершенно естественно, да и камеры меня не смущают.

Потом меня отпустили, и я наблюдала за оставшимися ребятами из зала. Олеся на сцене запиналась и часто смотрела в пол. Из парней Максимилиан и правда смотрелся органичней всех, что ли. Я вспомнила, первого сентября завуч говорила, что он занимался в театральной студии. Я сидела и почему-то не могла оторвать он него глаз.

Сейчас Максимилиан стоял рядом с Дашей – они смотрелись вместе не очень. Мне понравилось, как он убрал волосы, спадавшие на глаза. В нашем классе только у Максимилиана такая стрижка – почти каре. И он чуть выше ростом, чем даже одиннадцатиклассники Ярослав и Женя.

В этот раз совещалась команда намного дольше. Лара о чем-то разговорилась у сцены с Женей, и я заметила, что Максимилиан смотрит на них как-то враждебно. Странно.

– Меняй свое дурацкое название. – Вернувшись, Лара протянула нам с Машей плитку шоколада.

– Чего? – Я не сразу поняла, что она про чат. Я быстро сняла упаковку и положила два квадратика в рот. Молочный, с орехами и изюмом. Мой любимый.

– Женя угостил. – Лара улыбнулась ему, а тот ей подмигнул.

«Вот как Ларе это удается?»

Наконец-то съемочная команда и Марина Дмитриевна с Людмилой Анатольевной вернулись. Гульшат как обычно взлетела на сцену, кажется, опередив Людмилу Анатольевну, и без длинных предисловий объявила:

– Ребят, ну что, выбрать было сложно опять, ага! Вы все уникальные личности! Но у команды есть определенные критерии, и под них больше всего подходят – та-дам! – Максимилиан и Кристина!

– В смысле?! – сказала я так громко, что на меня все уставились.

– Так что поздравляю вас обоих! Остальным участникам спасибо большое! И, возможно, еще увидимся.

– Максимилиан, Криста, подойдите сюда, пожалуйста, – позвала Марина Дмитриевна.

Лара смотрела на меня так, словно впервые видела.

– Ребят, подойдите к Майку, режиссеру!

– Иди, тебя зовут, – сказала Лара и принялась остервенело застегивать рюкзак. – Ладно, мне пора.

– О’кей. – Я находилась в некой растерянности. Немножко даже как будто отупела.

Лара пошла на выход.

– Эй, ты злишься, что ли? – Я окликнула ее, а Маша взяла меня за руку.

Лара обернулась:

– Честно? Злюсь, конечно! – она заколебалась на мгновение. – Но ты здесь ни при чем. – И Лара вышла в коридор.

– Поздравляю, Крист, ты умница. – Маша дотронулась до моего плеча.

– Спасибо.

От искренней улыбки Маши мне стало как-то легче, но все равно неприятное чувство осталось… Хотя я, кажется, ничего плохого никому не сделала.

– Криста, тебя долго еще ждать? – позвала Гульшат.