И всё же, глубоко задумавшись, Фронтон каждый раз убеждал себя в своей победе. Амбиорикс, возможно, и обладает силой отчаянного человека, но у Фронтона и его людей была решимость невиданного ранее уровня. А одобрение Ардуэнны, по всей видимости, добавило к его личным божествам Фортуну и Немезиду.

Если бы только не было неизвестности относительно того, что задумал где-то в лесу Бранногенос, суеверный предатель, увешанный символами.

Так или иначе, вскоре все будет решено, и Фронтон призовет на помощь Немезиду, схватит этого ублюдка за шиворот и выпустит из него всю имеющуюся у него тайну, а затем отправит Цезарю голову, чтобы окончательно остановить разрушения, пусть и несколько поздновато.

Его мысли закружились от удивления, когда что-то с грохотом ударило по его шлему, чуть не сбив его с ног. Небольшая колонна людей пришла в движение: из подлеска по обе стороны узкой тропы высыпали фигуры. Фронтон рефлекторно выхватил клинок и обернулся. Пальматус и Целер уже были вооружены и двинулись на засадников.

Фронто шагнул к ним, чувствуя знакомый прилив адреналина в предвкушении драки, но его глаза сузились, а ноги уже скользили по пыли, пока его взгляд выхватывал детали.

Никаких кольчуг или шлемов не наблюдалось. У одного или двух из более чем дюжины нападавших были мечи, но даже они были древними, ржавыми. Большинство несли серпы, заострённые шесты или различные сельскохозяйственные или ремесленные инструменты. Огромный зверь, надвигавшийся на Пальматуса с яростной яростью, был явно кузнецом; огромный молот, размахивавший в его руке, был не боевым оружием, а инструментом художника.

«Построиться!» — крикнул он. Масгава и Самогнатос в замешательстве развернулись, но остальные, обученные вместе с легионами подчиняться приказам ещё до того, как они их полностью услышат, уже выстроились в шеренгу на пыльной середине тропы, держа оружие наготове, но больше не угрожая немедленной расправой.

Масгава и разведчик лишь на мгновение осознали происходящее и быстро отступили от схватки. Уллио уже стоял впереди, подняв руки в знак мира. Огромный кузнец продолжал приближаться, его молот болтался, и Фронто шагнул вперёд, перехватив клинок и оттолкнув молот рукоятью. Кузнец сердито посмотрел на него и начал поднимать оружие, но Фронто лишь молча покачал головой.

На краю тропы, где двое мальчишек, ещё не умевших бриться, угрожающе размахивали сельскохозяйственными инструментами, Уллио повысил голос и задал вопрос на своём языке. Кузнец, склонив голову набок, прищурился, глядя на Фронтона, и отступил к своим.

«Это беженцы», — объявил Уллио, жестом приказав Фронто убрать меч.

«Я так и догадался», — ответил командир, многозначительно кивнув в сторону молота кузнеца, вкладывая клинок в ножны. Здоровяк всё ещё подозрительно смотрел на него, но медленно перевернул молот и просунул его через кожаную петлю на боку, где тот легко повис.

Фронтон повернулся к остальным своим людям.

«Уберите оружие. Эти люди нам не враги».

Мужчины из «сингуляров», казалось, были более чем рады убрать мечи и расположиться в позе «вольно». Остальные беженцы, по приказу старика с железным мечом, выдвинулись на тропу. Их было, наверное, около четырёх десятков человек, в основном старики, женщины и дети. За исключением фермера и кузнеца, заметно отсутствовали мужчины боеспособного возраста, отчего у Фронтона в горле встал ком, поскольку все присутствующие понимали, что это значит.

Старик что-то затараторил на своём языке, обращаясь к Уллио, который кивнул, сочувственно улыбнулся и ответил. После короткого обмена репликами эбуронский охотник повернулся к Фронто.

«Не буду утомлять вас подробностями. Вы и сами догадаетесь, о чём идёт речь. Это всё, что осталось от поселения у истока Белой реки. Похоже, один из римских отрядов прошёл здесь почти неделю назад, хотя неизвестно, кто им руководил. Похоронив погибших и собрав всё, что удалось найти, они движутся на запад и юг, к треверам, надеясь найти убежище и землю, чтобы начать всё сначала».

Фронтон попытался сочувственно улыбнуться. «Если это имеет хоть какое-то значение, передайте им мои извинения за то, что вражда между двумя людьми разрослась настолько, что охватила даже их деревню. Я бы рекомендовал вам направить их в Атуатуку. Местные жители, похоже, готовы попытаться восстановиться, а теперь, когда этот район уже подвергся разрушению, вряд ли они снова увидят там римлян в обозримом будущем».

Уллио кивнул и перевёл его слова старику. Взгляды беженцев, полные надежды и благодарности, пробежали по их лицу при известии о том, что они ещё могут найти приют среди эбуронов.

Пальматус и Масгава подошли к Фронтону, и местный охотник вернулся к серьезному разговору со своими соотечественниками.

«Ситуация выходит из-под контроля», — пробормотал ему здоровенный нумидиец. «Скоро эта земля перестанет быть ценной для Рима. Она превратится в пустыню пепла и нищеты. Как Карфаген», — мрачно добавил он.

Пальмат вздохнул: «Нам предстоит это остановить, друг мой. Цезарь не остановится в ближайшее время».

«Когда я найду Амбиорикса, как только я выжму из этого ублюдка несколько ответов, я спущу с него кожу живьем за то, что он это затеял».

«Возможно, тебе стоит учесть роль Цезаря в этом», — подтолкнул Масгава, и взгляд Фронтона стал жестче.

«Он далеко не невиновен, но давайте не будем говорить о том, чтобы сдирать шкуру с генерала, а? У него большие уши, которые многое слышат».

«Амбиорикс?» — пробормотал голос.

Фронтон нахмурился. Кузнец с большим молотом, стоявший неподалёку от них троих, прищурился и пристально смотрел на Фронтона.

«Ты сказал Амбиорикс?» — спросил римлянин.

Кузнец тут же затараторил на своём языке и обратился к старику, вовлекая его в разговор. Фронтон переводил взгляд с одного на другого.

«Уллио?»

Охотник уже задавал вопросы, увлечённый беседой с двумя беженцами. Он обернулся, сверкая глазами и устало улыбаясь.

«Тебе повезло, Фронто. Мы ближе, чем думали».

Фронтон обнаружил, что спешит к ним, в сопровождении Масгавы и Пальматуса. Беженцы автоматически отшатнулись при их приближении, но старик остался, кивая и болтая с Уллио.

«Меньше чем в часе езды отсюда, — сказал Уллио, — по боковой дороге в узкой долине».

«Боги, мы близко. Если поторопимся, мы сможем пригвоздить этого ублюдка к столбу ещё до заката. Мы должны его поймать».

«Что ж, удача не за горами», — улыбнулся Уллио. «Причина, по которой все эти люди так нервничают, в том, что отряд кондрузов опустошает окрестности по поручению Цезаря. Эти бедные беженцы едва успели от них уйти сегодня утром, но их присутствие вынудило Амбиорикса и его людей укрыться в разрушенной усадьбе и ждать, пока они не уйдут. Эти люди только что проходили мимо той самой усадьбы, и воины Амбиорикса поспешно увели их».

Фронто ухмыльнулся: «Указания есть?»

Уллио кивнул. «Очень близко. Фронто?»

'Да?'

«Я не могу идти с вами дальше».

Улыбка Фронтона слегка померкла. «Что?»

«Ты должен был знать, что я никогда не собирался помогать тебе пытать и убивать моего короля, как бы сильно я его ни ненавидел? В конце концов, я ничем не смогу тебе помочь. Я довёл тебя до этого, но то, что Рим должен сделать с моим королём, он должен сделать без моей помощи».

Грустная улыбка скользнула по лицу Фронтона. Он никогда не задумывался о том, что произойдёт, когда они настигнут Амбиорикса, но, оглядываясь назад, было бы жестоко и нереалистично ожидать, что Уллио примет участие в его гибели. Он протянул руку. Уллио долго смотрел на неё, а затем ответил, сжав предплечья в универсальном жесте товарищества.

«Куда ты пойдешь? Обратно в Эспадуно?»

«Скоро. Сначала я отправлюсь в Атуатуку с этими людьми. Возможно, мы все сможем помочь друг другу. Эбуронам понадобится огромная сила и единство, чтобы выбраться из ямы, в которую нас загнал ваш генерал».

Он понизил голос до шёпота: «Что бы ни случилось в ближайшие месяцы, надеюсь, ты выберешься целым и невредимым. Порядочных римлян найти трудно».

Фронто тихо рассмеялся. «Не могу сказать, что я с этим не согласен. Но не менее приятно путешествовать с порядочным эбуроном. Когда мы закончим, я принесу жертвы Ардуэнне ради твоего дальнейшего благополучия».

Уллио улыбнулся и повернулся, указывая вниз по тропе.

«Следуйте по главной тропе, пока не найдёте расколотый дуб, который местные называют Рогами Цернунна. Он довольно эффектен, так что его трудно не заметить. Он стоит на перекрёстке тропинок в лесу. Сверните направо, спуститесь по крутому склону в узкую долину. Пройдя совсем немного, вы увидите внизу усадьбу. Подойти будет сложно, говорит старик, но здесь есть русло ручья, которое летом пересыхает и, возможно, позволит вам подойти поближе».

Фронто постоял немного, запоминая указания, и похлопал Уллио по плечу. «Думаю, дальше мы справимся. Удачи тебе с твоими людьми, Уллио. Надеюсь, у твоей семьи всё хорошо. Возможно, когда всё вернётся на круги своя, мы снова встретимся».

«Не пойми меня неправильно, Фронто, но я надеюсь, что мы этого не сделаем. Ардуэнна приютит тебя, пока ты не выполнишь свою задачу».

Римлянин стоял на тропе и смотрел, как беженцы цепочкой удаляются на юго-запад, а Уллио шёл вместе с ними. Никто из них не разговаривал с проходящими мимо «сингулярами», и лишь немногие удостоили их хотя бы взглядом. Он продолжал молча наблюдать, пока они не скрылись за углом, а затем прочистил горло и повернулся к своим людям.

«Вот оно, ребята. Меньше чем в миле отсюда наша добыча прячется на заброшенной ферме. Похоже, он прячется от Кондрузи. Давайте дадим ему ещё один повод для беспокойства. Все готовы?»

Его встретил хор утвердительных возгласов, хотя и без особого энтузиазма. Несмотря на то, что они были всего в нескольких шагах от цели, осознание того, что они потеряли так много товарищей и всё ещё сталкиваются с серьёзными трудностями, тяготило их, учитывая, что им уже не удалось предотвратить столько разрушений в ходе своей затянувшейся миссии. Это никого не обрадует.

Кроме Фронтона. Потому что он был уверен, что Амбиорикс станет хранителем важной информации о друидах и их планируемых восстаниях. И он собирался выжать из беглого короля всё до последней капли, прежде чем тот свернёт ему шею.

Он глубоко вздохнул, и к нему вернулось чувство цели.

«Ладно. Давайте покончим с этим».

* * * * *

Усадьба была разрушена людьми Цезаря накануне, что представляло как опасность, так и преимущество для небольшой группы «сингуляров», продвигавшихся в долину. Из четырёх строений, составлявших ферму, только одно сохранило крышу, да и то местами поврежденную и обугленную – едва ли водонепроницаемую. Это сузило выбор места и оборонительных позиций, что было приятным бонусом. Однако опустошение Цезаря уничтожило небольшое поле посевов и сожгло подлесок и деревья, что обеспечило зданию хороший обзор, что было невыгодно для Фронтона.

Десять мужчин притаились среди деревьев на полпути к высохшему руслу ручья — по проложенной природой тропе из гравия и гладких камней, которая обеспечивала легкий доступ через лес и вниз по склону.

«Видишь?» — указал Пальматус, и остальные последовали его примеру.

«Я вижу их. Их трое, в том разрушенном здании».

«Это было зернохранилище, — тихо сказал Самогнатос. — Если присмотреться, можно увидеть тени свай, на которых оно стоит».

Фронтон бросил взгляд на Масгаву, который улыбнулся и кивнул, повернувшись к остальным. «Ювеналис, Целер и Магурикс, как вы думаете, вы сможете добраться до зернохранилища незамеченными?»

Магурикс усмехнулся, и Фронтону показалось, что он, пожалуй, слишком уж жаждет утешения. «С лёгкостью!» Целер и Ювеналис на мгновение переглянулись, а затем оба кивнули в знак согласия.

«Ладно. Тогда вы первые. Залезайте под хижину и отметьте цели. Как только остальные выдвинутся, разберитесь с ними как можно быстрее. И действуйте как можно тише, но скорость важнее скрытности. Действуйте быстро».

Трое мужчин кивнули.

«Никого больше не видно, но, судя по слухам, их около дюжины. Значит, ещё девять. В этой уцелевшей хижине не может быть девятерых, и им будет хоть как-то комфортно. Шесть или семь, максимум».

«Подождите!» — прошептал Масгава. «Вон там!» — добавил он, указывая на долину. Остальные попытались разглядеть, что он увидел, и вскоре воин, настороженно, но скучающе прислонившийся к дереву, на полпути к дальнему краю долины.

«Чёрт. Если у них есть люди на страже, то, вероятно, их ещё много», — прошипел Фронтон. Все задумчиво осматривали деревья, а Самогнатос щёлкнул пальцами и указал. Остальные всматривались в лес и наконец заметили человека неподалёку от их позиции: он сидел на камне, откинувшись назад, грелся на солнышке, закрыв глаза и почти спал.

«Нам чертовски повезло, что он не такой уж умный. Если бы он посмотрел в нужную сторону в нужное время, он бы увидел, как мы спускаемся по течению».

Пальматус потёр шею и вздохнул. «Если один находится у входа в долину, а другой — на дальнем склоне, то можно поспорить, что где-то на этой стороне, там, где склон идёт вниз, есть ещё как минимум один».

«Слишком много, чтобы послать к каждому по одному человеку. Если мы приставим к каждому по одному человеку, у нас может не хватить сил, чтобы захватить дом», — вздохнул Фронто. «Это проблема».

«Я с ними разберусь».

Фронто нахмурился, глядя на Самогнатоса, а кондрусский разведчик пожал плечами; его странная ухмылка не соответствовала серьезности ситуации.

«Они совершенно не бдительны и рассредоточены. Я здесь единственный человек, способный передвигаться по лесу хоть сколько-нибудь скрытно. Это имеет смысл. Я буду убирать наблюдателей по одному за раз».

Фронтон посмотрел в глаза мужчине и, увидев лишь решимость и уверенность, кивнул. «Сделай это. Тогда тебе не нужно спускаться в главное поселение. Когда закончишь, понаблюдай здесь».