Глава пятнадцатая

У реки Ренус, в одном дне пути к северу от места впадения в нее Мозеллы.

«Есть ли новости о свевах, генерал?»

Приск занял позицию рядом с Марком Антонием, в нескольких шагах от Цезаря, который с непроницаемым выражением лица смотрел на широкий, быстрый Рен.

«Они ушли на восток, но так недавно, что их след почти все еще виден на поверхности воды», — раздраженно фыркнул Цезарь.

«Может быть, это и к лучшему?» — тихо спросил Антоний. «Нам нужно многое сделать на этом берегу реки, и я слышал, что у свевов воинов больше, чем деревьев на их земле».

Цезарь обратил своё раздражение на своего старшего командира: «Мы не колеблясь наказываем наших врагов, даже если они десяти футов ростом и дышат огнём, Марк, чего свевы, безусловно, не делают, несмотря на все слухи».

Приск кивнул про себя. Он нисколько не сомневался, что Цезарь переправит свои легионы через реку на край света, если у него есть зуб на свевов. Путешествие вверх по Рену было долгим, прерываемым визитами гонцов. Во-первых, двое людей из отряда Фронтона принесли им вести, одновременно обнадеживающие и неприятные. Гибель нескольких его людей и осознание того, что среди них был шпион и предатель, которому удалось скрыться невредимым, были уже достаточно ужасны. Услышав, что сегни, вероятно, восстают против них, и что Амбиориг всё ещё не схвачен, Цезарь упал духом до неизмеримой глубины. Но, по крайней мере, коварный король эбуронов, судя по всему, был почти в руках Фронтона.

Всадники Лабиена прибыли к ним всего два дня назад, и известие о том, что изобретательный командир снова разгромил треверов, назначил их предводителем доверенное лицо и принял от них клятвы, а также головы главарей заговорщиков и более тысячи рабов, подняло настроение всем офицерам в колонне. Кроме Цезаря. Генерал смог сказать по этому поводу лишь, что Лабиену следовало окопаться и ждать остальную часть армии. Приск втайне высказал мнение, что зависть к успеху Лабиена нарывает в голове Цезаря и не приносит никакой пользы.

Лабиен, по всей видимости, направлялся на север, и уже недалеко. Две армии должны были встретиться, вероятно, у слияния рек, по которым они двигались, после чего Цезарь обратил бы внимание на эбуронов, и охота на Амбиорига началась бы вовсю. Но если бы полководец на какое-то время обратил внимание на свевов, это могло бы дать Фронтону время, необходимое для того, чтобы привлечь Амбиорига к ответственности.

В какой-то степени цель охоты Фронтона теперь стала бессмысленной. Попытка остановить уничтожение белгов была практически бессмысленной: нервии практически исчезли, менапии были полностью разгромлены, их земли опустошены, треверы разгромлены и поставлены под власть проримского царя, и только эбуроны и небольшие племена, такие как сегни и кондрузы, остались нетронутыми.

И всё же Фронтон упорно продолжал. Восковая табличка, которую нёс Биорикс, по-видимому, не прочитанная, хотя Приск не мог подтвердить это, судя по непроницаемым глазам легионера, кратко и ёмко сообщала ему, что, хотя он и слышал о лишениях Цезаря, его друг не собирается сдаваться. Он был в нескольких шагах от Амбиорикса, и, независимо от планов Цезаря, Фронтон считал, что тот связан с арвернами и этим «Эзусом» или знает о них, и что он схватит его и допросит, даже если это будет стоить всех до единого.

Да, хорошее дело: преследовать свевов и выиграть время для Фронтона. Приск отдал бы правую руку, чтобы узнать, кто такой Эсус. Ну, по крайней мере, правая рука Антония .

«Убии в этих краях настолько лояльны, насколько это вообще возможно для любого племени», — заметил Приск. «Нам ещё не приходилось с ними сталкиваться. Мы можем спокойно пересечь реку на их лодках, а затем двинуться на свевов».

Цезарь покачал головой. «Мы построили мост через эту реку много лет назад и отбили набеги племён, показав им, как легко мы можем добраться до них, если понадобится, так же, как мы сделали с менапиями, используя наши дамбы. Но, похоже, свевы забыли об этом. Они отступили в свои леса и считают себя в безопасности. Я построю здесь ещё один мост, и этот на этот раз останется».

«Это хорошая идея?» — нахмурился Антоний.

«Здешние убии не нападут на нас, пока мы строим», — ответил Цезарь. «В прошлый раз такое предприятие сочли нецелесообразным и слишком сложным, а враг на другом берегу сделал всё возможное, чтобы помешать нам завершить его. На этот раз у нас мирное место и опыт. Я ожидаю, что строительство пройдёт быстро и без проблем».

«А что же Амбиорикс?» — спросил Антоний, вытаскивая из плаща свою адскую флягу с вином.

В тот момент Приск мог задушить мужчину.

Цезарь лишь задумчиво постучал себя по губам. «Да, лишняя задержка может обернуться неприятностями».

«А свевы?» — подтолкнул Приск, глядя на Антония, который, казалось, ничего не замечал.

Цезарь снова повернулся. «Да. Мы сосредоточим большую часть наших сил на мосту и свевах за ним, пока Лабиен проберётся сюда — по «победному спуску», — добавил он с ноткой горечи, — и присоединится к нам. Но мы можем выделить большую часть конницы. В конце концов, от неё мало толку в германских лесах».

Его взгляд скользнул по головам штаба и легатов, собравшихся у реки, и остановился на невысоком человеке с орлиным носом и непослушными волосами, растущими кольцом вокруг лысой макушки, словно холм, возвышающийся над лесом. «Василий?»

Офицер, префект кавалерии, недолго пробывший в Галлии, удивленно обернулся. «Генерал?»

«Я хочу, чтобы Вар и Антоний переправились со мной через реку. Ты командуешь кавалерией, за исключением нескольких отрядов, которые я оставлю здесь для поддержки. Веди их в земли эбуронов и начинай опустошать. Без поддержки пехоты ты мало что сможешь сделать с оппидами, городами и крепостями, поэтому держись от них подальше и избегай решительных сражений, имея под рукой только конницу. Но ты сможешь начать этот процесс для меня. Сжигай их посевы, убивай их скот и разрушай фермы и деревни, которые найдешь».

Базил отдал честь, выглядя слегка ошеломленным внезапным получением важной должности, но Цезарь уже снова обратил свое внимание на остальных и на реку.

«Свевы, а затем, как только Базил заставит эбуронов голодать и доведет их до пика отчаяния, мы двинемся на Амбиорикса».

Приск содрогнулся при мысли о том, какие лишения могли понести небольшие отряды римлян, которые усиленно охотились за этим человеком в глубине земель эбуронов.

* * * * *

Луций Минуций Базил всматривался сквозь листву туда, где тропа проходила по гребню холма и спускалась в широкую, неглубокую долину. Позади него конница армии Цезаря всё ещё выстраивалась в ряд, прокладывая себе путь между высокими, узкими деревьями, петляя по холодному, быстрому ручью, усеянному крупными острыми камнями, и выстраиваясь в лесу так, как позволяла густая крона.

«Что вы думаете, сэр?» — спросил стоявший рядом с ним префект, приглаживая взъерошенную гриву своей кобылы.

Василус нахмурился, глядя на поселение внизу. Поля начинали процветать благодаря пышному цвету кукурузы, возвещая о приближении лета, и крестьяне ходили по полям, ухаживая за ними и пропалывая сорняки. В центре долины мирно и тихо расположилось само поселение.

«Я в нерешительности, Катило». Он вздохнул и поджал губы. Цезарь был весьма конкретен. Им следовало избегать всего, что могло бы привести к осаде или генеральному сражению. Небольшие фермы и деревни были легкой добычей для его опустошений, но о городах и крепостях не могло быть и речи. Очевидно, это был город, но он был окружён крайне слабой обороной, и кавалерии не составит труда его захватить. Защитников на невысоких валах было мало, и население работало в полях, а ворота были распахнуты настежь. «Думаю, мы возьмём город с минимальными потерями, и это может стать одной из величайших символических побед кампании, вызывая смятение и страх среди эбуронов по мере распространения слухов. Как быстро вы сможете добраться до этих ворот?»

Катило ухмыльнулся. «Если мы будем держаться деревьев и действовать скрытно, то сможем подобраться к ним совсем близко, прежде чем выйдем на открытое пространство. Мы сможем настигнуть их прежде, чем они успеют обгадиться, сэр».

«Хорошо. Тогда мы займём это место. Спуститесь на два крыла к ближайшей опушке леса, и как только окажетесь на месте, направляйтесь к ближайшим воротам. Мне всё равно, что вам придётся делать, я хочу, чтобы вы обязательно заняли эти ворота и удерживали их, пока остальные не доберутся туда».

Катило кивнул, а Базил повернулся к другому префекту, приближавшемуся с другой стороны.

«Порций? Катило собирается взять и удержать ворота. Я поведу половину конницы прямо на поселение, как только он там окажется. Как только мы выйдем из укрытия, ты возьмёшь другую половину и опустошим поля. Убей всех, кого найдёшь, и прогони выживших в лес. Как только ты это сделаешь, мы спалим посевы».

Порций кивнул и повернулся, чтобы отдать приказ декурионам, пока Базил еще раз осматривал город внизу.

«Бедные вы, ничего не подозревающие варвары. Я собираюсь перевернуть ваш мир с ног на голову, а затем поджечь его».

* * * * *

«Что ты имеешь в виду, говоря, что он здесь?» — сердито рявкнул Фронто.

Уллио, стоявший в дверях и заслонявший утренний солнечный свет, пожал плечами. «Он приехал вчера вечером, поздно ночью».

«Ну и где же он тогда?»

Его проводили в один из домов за стенами. С ним было много вооруженных людей, как сеньо, так и эбуронов, поэтому король счел благоразумным оставить его снаружи до утра.

Фронтон стиснул зубы. Осознание того, что он всего в нескольких минутах от Амбиорикса, заставляло его сердце бешено колотиться от предвкушения возможностей, но, поскольку здесь командовал Кативолк, он ничего не мог сделать, пока король не сделает свой ход.

«Что же теперь будет?»

Уллио небрежно прислонился к дверному косяку. «Как только солнце поднимется достаточно высоко и Амбиориксу придётся немного подождать, его пригласят в город с небольшой охраной, чтобы навестить короля».

«Зачем ждать?»

«Амбиорикс — человек нетерпеливый и склонен к неосторожным и поспешным действиям, если его подтолкнуть. Чем дольше мы заставляем его ждать, тем больше вероятность, что он совершит ошибку, а король хочет, чтобы он был достаточно зол и выведен из равновесия, чтобы выпить отравленный напиток, не дав никому из своих людей попробовать его первым».

«Возможно, он все равно не настолько глуп, чтобы сделать это».

Уллио снова пожал плечами, скрестив руки. «Ты не знаешь Амбиорикса. Он человек, склонный демонстрировать свою силу. Он не примет напиток, предложенный королём, но если у короля на столе будет открытое дорогое вино и перед ним кубок, Амбиорикс не сможет устоять перед соблазном выпить. Он захочет дать понять, что всё, чем владеет Кативолк, он может взять. Отравленное вино будет присутствовать, но не будет предложено».

«Ты всё это очень тщательно продумал, — с удовлетворением заметил Фронтон. — Что произойдёт, если ты ошибёшься в оценке Амбиорикса, и он не выпьет вина?»

Туземный охотник снова выпрямился в дверях. «Тогда всё придётся делать по-моему, а не по-королевски». Он провёл большим пальцем по горлу.

«Это неприемлемо», — твёрдо заявил Фронто. «Мне нужно, чтобы он ответил на несколько вопросов».

«Я могу обездвижить и покалечить его, не лишая его языка. Амбиорикс, вероятно, думает, что сможет устранить Кативолка с помощью привлечённых им убийц, но у короля много людей, таких как я, которые могут защитить его и уничтожить врага. Мы готовы. Амбиорикс видел свой последний рассвет, но он споёт вам песни о предательстве, прежде чем его тьма опустится на него».

«Хорошо», — кивнул Фронтон. «Напомню тебе, что от этого зависит очень многое. Если я смогу допросить Амбиорига, а затем отнести его голову моему полководцу, Цезарь сможет увидеть в эбуронах союзников. Всё будущее твоего племени может зависеть от событий этого утра. Помни об этом, пока ты играешь свою роль. Что нам делать, пока всё это происходит?»

«Оставайтесь дома. Если хоть малейший намёк на то, что вы или ваши люди где-то в Эспадуно, Амбиорикс запаникует, и всё развалится. Не попадайтесь на глаза, а я приведу вас, когда Амбиорикс будет трястись и лепетать».

Масгава вышел на свет из двери в заднюю комнату, где он спал со своими четырьмя людьми. «Значит, сегодня всё кончится?»

Фронто кивнул. «Сегодня всё закончится».

* * * * *

Амбиорикс поигрывал на коленях прекрасным трофейным римским шлемом и раздраженно фыркнул.

«Эти задержки раздражают, Гаро».

«Кативолк — хитрец, мой господин. Он окружит себя воинами, прежде чем соизволит встретиться с вами. Он не станет добровольно становиться мишенью».

«Неважно, сколько людей его окружает, пока ты рядом со мной, Гаро».

Второй мужчина в комнате улыбнулся леденящей улыбкой. Сикамбр по рождению, Гаро рано обнаружил любовь к боли и близость к смерти. К тому времени, как он достиг совершеннолетия, он убил больше дюжины своих соплеменников, женщин и детей. Его методы становились всё более изобретательными, пока однажды его не застали за препарированием молодой девушки, чтобы посмотреть, какие части тела ещё пульсируют после смерти. Прежде чем на него обрушился гнев старейшин, он бежал, переправившись через Рен в земли белгов, а затем в Галлию, где продавал свои услуги убийцы бесчисленному множеству знати и воинов, оттачивая своё мастерство на ходу. Наконец, два года назад он оказался на службе у короля эбуронов, вернувшись на порог своего собственного племени, и Амбиорикс получил в дар множество врагов, с которыми Гаро приходилось справляться, и немало денег, чтобы заплатить за это.

Амбиорикс, конечно, был прав. Кативолк мог окружить себя воинами, стенами, щитами и рвами, но это мало что ему давало. Гаро мог убивать из дверного проёма, едва пошевелив мускулом. Один из двух отравленных дротиков греческого образца, вышитых на застёжке его плаща, подошёл бы. Или небольшой, лёгкий топорик, висящий за плечом под плащом, идеально подходящий для метания. Было множество вариантов, даже не дотягиваясь до него. Если бы ему удалось подобраться к Кативолку слишком близко, вариантов было бы бесконечное множество.