Приск глубоко и тревожно вздохнул и взглянул на закрытую дверь. Значит, ещё пара недель. Максимум месяц, прежде чем охота Фронтона будет поглощена местью Цезаря — хирургически точный удар сменится молотом гнева полководца.

Он повернулся к генералу, который продолжал свой брифинг.

Да пребудет с тобой Фортуна, Фронто.

Глава тринадцатая

Глубоко в лесу Ардуэнны

«Где мы, черт возьми, теперь?» Фронтон мрачно посмотрел на Самогнатоса, а Масгава и Пальматус обменялись взглядами и приготовились к очередному приступу плохого настроения Фронтона.

«Оппидум Атуатуки».

Фронтон покачал головой. Всю прошлую неделю или больше они двигались взад и вперёд по самым важным тропам в гнетущем лесу Ардуэнны, вплоть до того места, где холмы кончались, и они смотрели вниз на север, на территорию менапиев, где Фронтон почти ожидал увидеть белгские армии, стягивающиеся против них. Они держали чёткое восточное направление, но большую часть времени двигались в нервно медленном темпе, охватывая территорию эбуронов и сердце великого леса. Им редко попадались настоящие поселения, и когда это случалось, Фронтон держал основные силы при себе, в то время как Самогнатос и Магурикс шли вперёд вместе с Биориксом, галльским инженером, чтобы разведать обстановку и собрать информацию.

Новости были скудными. Кроме слухов о том, что Цезарь теперь опустошает менапиев – близ того места, где они были пять дней назад, как с раздражением отметил Фронтон, – они почти ничего не узнали о Кативолке. Ходили слухи, что второй царь эбуронов старается скрыться и держаться как можно дальше от мирских событий, всё ещё питая глубокую ненависть к своему брату-царю и вполне реальный страх, что Рим вскоре обрушится на его земли, словно лесной пожар, уничтожая всё на своём пути.

Это был очень точный страх, и Фронтон вряд ли мог винить человека за то, что он скрывался, но факт остается фактом: помимо того, что страх оберегал его от опасности, он также оставлял его вне досягаемости тех, кто мог бы оказать ему какую-либо помощь, например, помочь ему избавиться от ненавистного брата.

За более чем неделю пути они лишь дважды слышали слухи о местонахождении старого короля. Последний слух оказался полной выдумкой, и, прибыв в Авендуру, они обнаружили её унылой, безжизненной и жалкой. Немногочисленные обитатели влачили тяжелую жизнь после гибели многих рабочих во время прошлогоднего восстания. Хотя к жителям подошли трое, по всей видимости, туземцев, горожане не проявили особой охоты, разве что ворчали, что Амбиорикс разорил их, уведя их людей на бессмысленное восстание, и что старый Кативолк ничем не лучше, и, да, ноги его не было в Авендуре на памяти живущих.

И они двинулись дальше в поисках более полезной информации. Фронтон яростно доказывал, что это пустая трата времени, что их послали именно друиды, и неудивительно, что они не находят ничего полезного, бесконечно и медленно блуждая по опасному лесу. Он даже предлагал вернуться в земли Кондруси и снять шкуру с нескольких мерзавцев-друидов, чтобы выяснить, где на самом деле могут находиться старый король и его младший брат – в конце концов, проклятые друиды умолчали в своём грандиозном предложении Фронтона о путешествии, что старый король может скрываться и найти его будет сложнее, чем самого Амбиорикса.

Самогнатос терпеливо напоминал ему, что местные жители, с которыми они разговаривали, искренне не питают любви ни к одному из королей эбуронов, и что, какие бы трудности они ни испытывали в поисках Кативолка, Амбиорикс, вероятно, испытывал бы те же трудности, если не больше. И хотя Бранногенос где-то там, они ничего о нём не слышали и не испытывали никаких трудностей, кроме нескольких мелких стычек с разбойниками. Его цели оставались неизвестными, но вряд ли он был связан с Кативолком. Скорее всего, он отправился на поиски Амбиорикса.

Искать двух человек в этом проклятом бесконечном горном лесу с его молчаливыми, непокорными обитателями было всё равно что искать в Mare Nostrum на гребной лодке двух камбал. Настроение Фронтона уже много дней портилось, и оба его офицера уже давно перестали с ним добровольно разговаривать.

И вот они здесь, во втором месте, которое, по слухам, является укрытием Кативолка.

Или, скорее, насколько мог судить Фронто, это было не так.

«Это, — сказал Фронто с преувеличенным терпением, которое, как все знали, не отражало его истинного настроения, — не Атуатука. Я был в Атуатуке. Это большое, обнесённое стеной место, где сливаются реки Самбра и Моса. И если бы мы были там, я бы увидел останки всех наших лагерей и валов с тех пор, как мы осадили это место, сожгли его дотла и поработили всё население».

Он глубоко вздохнул, когда ему впервые пришла в голову мысль, о которой следовало подумать раньше. «В любом случае, Атуатука — это оппидум Адуатучи! Никакого отношения к эбуронам. Зачем мы туда идём? Мы же за пределами земель эбуронов? Самогнатос, что, чёрт возьми, происходит?»

Разведчик Кондрузи изобразил на лице свою постоянную улыбку, в которой сквозила нотка искреннего юмора.

«Адуатука адуатука. Атуатука эбуронов. Это, конечно, тонкое различие, но важное, ведь это разные места». Фронтон открыл рот, чтобы снова крикнуть, но Самогнатос пожал плечами. «Адуатука были связаны с эбуронами. Они были…» — он искал объяснение, которое подошло бы Фронтону. «Считайте их кузенами эбуронов. Оба племени происходят от крови, протекающей по ту сторону Рейна, что отделяет всю их расу от нашей. Адуатука — или равно как Атуатука — германское слово, обозначающее «крепость». Адуатука были «крепостным» народом, и, как видите, этот оппидум эбуронов заслуживает именно такого названия».

Фронтон обмяк. Самогнатос, безусловно, знал своё дело, хотя его объяснения порой отклонялись от темы или переходили в бессвязные рассказы об истории и политике племени. Вместо того чтобы продолжать спор, он посмотрел на величественный хребет, тянувшийся с севера на юг к отрогу, который казался особенно неприступным.

«Тогда мы все пойдем», — решительно сказал Фронто.

'Сэр?'

«Послушайте, мы посетили множество подобных мест, и всё римское, что могло бы оттолкнуть их от разговора, осталось для меня загадкой. Думаю, мы пришли к единому мнению, что местные жители не любят своих царей. Так что, если ни Кативолка, ни Амбиорига там нет, у нас не должно возникнуть никаких проблем. А если он там, то я всё равно хочу поговорить со старым козлом. Как же нам теперь туда попасть?»

Самогнатос пожал плечами и указал на западный склон огромного хребта с платообразной вершиной. «Отсюда видна тропа, которая ведёт к вершине».

«Ну, тогда пошли».

Фронтон повёл своего усталого коня шагом по широкой долине, остальные сингуляры отставали. Гора возвышалась по мере их приближения, и Фронтону пришлось признать поразительное географическое сходство с той другой «Адуатукой», где Приск чуть не погиб четыре года назад. Добавьте к этому подъездную дорогу в узком конце и мощные стены, и место покажется ужасно знакомым. На самом деле, сейчас он ехал примерно там, где стоял с Тетриком и учился измерять высоту скалы. Странно – этот год, казалось, был полон поразительных напоминаний о давно минувших временах и людях, которых он потерял.

Он всё ещё размышлял об этом, что ничуть не улучшило его и без того мрачного настроения, когда они начали подниматься по склону к оппидуму Эбуронов. Подъём был долгим и медленным, как и всё, что он до сих пор испытывал в унылом лесу Ардуэнны. Облегчение, которое он испытал, когда они начали выравниваться на плато, быстро улетучилось, когда он увидел встречающих.

Оборонительные сооружения Атуатуки были построены по обычному плану: каменная облицовка, с решеткой из балок, видимые концы которых видны по всей длине стены, всё это было засыпано землёй и укреплено валом. Ворота были деревянными, тяжёлыми и хорошо защищёнными, слегка отступившими от стен, чтобы обеспечить зону обстрела. В данном случае ворота были открыты.

И в этой зоне поражения стоял вельможа со свитой из полудюжины телохранителей, обычный друид с кислым выражением лица и бородой, в которой можно было потерять медведя, и несколько десятков воинов, вооруженных до зубов, словно ожидавших неприятностей.

«Вам здесь не рады».

«Ты еще не знаешь, кто мы», — ответил Фронто с легкой угрозой.

«Ты римлянин. Может, ты и не одет как римлянин, но от тебя воняет. И твои питомцы из племён, предавших Богиню, здесь не более желанны, чем ты».

«Хотите верьте, хотите нет», — тихо сказал Фронтон, — «но это был не самый холодный приём, который мне до сих пор оказывали. Мы здесь не для того, чтобы причинять вам неприятности. Нам нужна лишь информация».

«Амбиорикса здесь нет», — быстро ответил мужчина. Слишком быстро, по мнению Фронтона.

«Тогда вам повезло, что мы не ищем эту бесполезную крысу». Правда с оговорками, но всё же правда. Он с удовлетворением заметил, как выражение лица дворянина на мгновение дрогнуло: тот явно не ожидал такого ответа.

«Вы ничего от нас не получите».

«Правда?» — Фронтон изогнул губы в той улыбке, от которой люди отворачиваются. — «Вы — люди Амбиорикса до мозга костей, я это вижу. Поэтому я склоняюсь к мысли, что вы не питаете любви к королю ласок Кативолку? В конце концов, он бросил Амбиорикса после прошлогодней резни».

И снова дворянин явно не ожидал этого, и его лицо исказилось от недоумения. Он повернулся к своим спутникам, и между ними состоялся короткий, приглушённый разговор, сопровождаемый оживленными взмахами рук и ударами кулаков.

«Мы в долгу перед Кативолком за его участие в восстании, — сказал Фронтон во время их спора. — Цезарь намерен расправиться с Амбиориксом, очистив мир от позора эбуронов и сжег дотла все построенные ими деревья».

Дворянин и его спутники замолчали и теперь с подозрением смотрели на Фронтона. «Будьте уверены, этому мелкому мерзавцу скоро придёт конец, и Цезарь об этом позаботится. Вы можете стоять здесь и плевать на семьдесят тысяч воинов в доспехах, которые разнесут ваши стены в пыль и совокупятся или убьют всё живое, но сейчас я ищу местонахождение Кативолка».

Он потянулся. «Меня убедили, что старик прятался от Цезаря и Амбиорига в этом самом оппидуме». Он взглянул на лица мужчин и подтвердил то, что подумал изначально. «Но очевидно, что его здесь нет и никогда не было. Но…» — он сделал шаг вперёд, — «мне также ясно, по самому выражению вашего лица, что вы знаете , где он находится. Скажите мне, где его найти, и я, возможно, подумаю о том, чтобы ходатайствовать перед Цезарем, как это было бы с вами. В конце концов, есть вещи и похуже простой смерти, не так ли?»

Его угроза несла в себе бесконечные слои потенциальных страданий и страданий, и дворянин явно заметил некоторые из них, когда обернулся и снова быстро, торопливо и невнятно переговорил со своими спутниками. Наконец он вернулся.

«Эспадуно».

Фронтон нахмурился и повернулся к Самогнатосу, который кивнул. «Это город на юге земель эбуронов, почти на территории сегни. Если Амбиорикс был на территории сегни, то два короля близки».

Тогда пора как можно быстрее добраться до этого Эспадуно . Мне кажется, что отряд сегни, с которым мы столкнулись после того, как покинули ваши земли, может оказаться не последним, кого мы увидим».

Он повернулся к дворянину.

«Я дам вам совет. Остерегайтесь связей с Амбиориксом, и когда Цезарь постучится к вам в ворота, встречайте его с распростёртыми объятиями. Амбиорикс — не тот человек, которому стоит оказывать поддержку этим летом. И если вы чувствуете необходимость сдержать свои клятвы, данные королю, убедитесь, что ваши стены стали выше и толще, чем сейчас. Но самое главное, не возлагайте все надежды на этого мелкого мерзавца Амбиорикса и не ждите, что когда-нибудь снова увидите его у своих ворот».

Вельможа, явно потрясённый всей этой перепалкой, лишь с ужасом наблюдал, как римский отряд развернулся и начал спуск в долину. Как только они скрылись из виду и слышимости эбуронов на плато, Масгава вырвался вперёд и пошёл рядом с Фронто.

«Как вы думаете, они сказали нам правду?»

«Да, конечно. Место слишком удобное. Старый король прячется на самом краю своих владений, недалеко от Сеньи, где, как предполагалось, в последний раз находился Амбиорикс. Я бы не удивился, если бы они уже вместе. Он, конечно, давно здесь не был . Судя по тому, что я видел, местные жители отчаянно надеются, что Амбиорикс появится с армией ненавидящих Рим галлов и германцев до прибытия Цезаря».

Ему пришла в голову мысль, и он обернулся, чтобы взглянуть на колонну позади себя, размышляя, кого бы он мог выделить. Ответ, очевидно, был: никого. Однако Нумизий всё ещё баюкал сломанную руку, пока ехал, и ночи, закутанные в плащ, мучили его холодом и сыростью.

«Нумизий? У меня есть для тебя задание… и Биорикса. Извините, ребята, но нам нужно передать послание Цезарю. Он где-то в районе дельты Рена, топчет менапиев, но, закончив с ними, повернёт на юг, и нам меньше всего нужно, чтобы он сосредоточил своё внимание на этом районе. Здесь может стать очень напряжённо и опасно, если несколько легионов направятся к нам. Отправляйтесь к полководцу и расскажите ему, что нам известно: мы приближаемся к обоим царям на границе с Сеньи. Передайте ему, чтобы дал нам ещё время. Можете взять двух вьючных лошадей в качестве запасных. Двигайтесь вдоль Мосы до её слияния с Реном, а затем вдоль неё, пока не найдёте вестей о войске. Скачите быстро и будьте осторожны. Как только доставите послание, найдите Приска и оставайтесь с ним до новой встречи — вы никогда не выследите нас, если вернётесь на юг».

Остановившись, он достал из сумочки небольшую, удобно лежащую восковую табличку и стилусом из того же контейнера быстро начертил на ней несколько линий. Простая записка заняла всего несколько мгновений, после чего он захлопнул её и передал Биориксу.

«Это только для Приска. У меня нет ни воска, чтобы запечатать его, ни времени, но если ты откроешь его и прочтёшь, будь уверен, я узнаю».