— Ближе к делу, Руфий, — проворчал Прискус. — Мне холодно.

«Мы ждали твоего возвращения. Цезарь созвал собрание, но он также объявил штабу о наших дальнейших действиях. Как только всё уладится с туземцами, мы выступим против менапиев.»

«Неужели он собирается сначала дать нам обустроиться и обсохнуть?» — резко спросил Прискус.

Руфий усмехнулся. «Некоторые из вас. Десятый должен вернуться в казармы и не действовать до окончания собрания, но Седьмой и Девятый получили другие распоряжения. Требоний и Планк должны взять своих людей и немедленно отправиться в лагерь Лабиена вместе со всем обозом армии. Лабиену поручено командование тремя легионами, чтобы сокрушить треверов, пока мы будем теснить племена с севера, начиная с менапиев».

Приск слегка поник. «А как же Фронтон? Он прямо посередине».

«Похоже, генерал думает, что Фронтону будет легче выполнять свою задачу, если мы сможем оттеснить противника к нему, действуя с флангов».

Недавно прибывший штабной офицер окинул взглядом промокшие легионы перед собой, отметив кислые, не слишком радостные выражения на лицах двух легатов, которым сегодня вечером не доведется найти уютную теплую комнату и горячий ужин. «Прошу прощения, господа. Цезарь уже приготовил для вас повозки поддержки и обоз у восточных ворот, так что задержек не будет. Обоз сильно вас задержит, так что лучше выдвигаться немедленно. Ваши конкретные распоряжения у префекта, отвечающего за повозки».

«Какие новости о собрании?» — многозначительно спросил Антоний.

«Цезарь требует новых присяг и новых наборов конницы со всех государств, которые ещё могут себе это позволить. Что случилось с непокорными племенами, за которыми вы охотились?»

Антоний указал большим пальцем в сторону колонны позади него.

Депутация сенонов задержалась по глупости. Они идут с нами в конце, как и несколько заложников из их племени. Карнуты, очевидно, запаниковали, услышав о нашем приближении, и их депутация нашла нас, чуть не падающих от радости, льстящих и жеманно улыбающихся, желающих присутствовать.

Прискус жестко улыбнулся.

«Подозреваю, это как-то связано с тем, что ты рассказал сенонам. Такие слухи быстро распространяются среди племён. Король карнутов, наверное, облажался, услышав, что ты рассказал его соседям».

Антоний усмехнулся, когда Руфио вопросительно поднял бровь.

«Достаточно сказать», – добавил Приск, – «я думаю, Антоний напугал племена и заставил их покориться. Они в спешке снова принесли клятвы и последовали за нами, как овцы. На западе пока всё улажено».

«Хорошо. Как только этот совет закончится, Четырнадцатый и Пятнадцатый легионы займут здесь гарнизонную службу, а остальные пять легионов выступят на Менапии».

Приск взглянул на Антония.

«Отлично. Еще болота».

Антоний пожал плечами, и капли воды упали с его плеч.

«Я бы предпочел оказаться в болоте с пятью легионами, чем в священном лесу Эбуронов всего с дюжиной людей», — многозначительно ответил офицер.

Глава одиннадцатая

Дивонанто в землях Кондрусов

Фронто стиснул зубы, преодолевая последние несколько футов почти вертикального склона; его дыхание вырывалось с хрипами и пыхтением.

«Они действительно... обиделись бы, если бы... мы не побеспокоились?»

Самогнатос покачал головой. «Они знают, что мы… придём. Они… всегда знают».

«Но... мы знаем, где... искать дальше... в любом случае».

Разведчик Кондрузи бросил на него взгляд, который ясно отражал его чувства по поводу идеи обойти священный неметон Дивонанто. Фронтон всё утро пребывал в нерешительности. Что касается его прямой миссии, то вряд ли он получит более точные указания о местонахождении Амбиорикса, чем те, что дал ему совет прошлой ночью. И что бы ни говорил разведчик, у Фронтона были подозрения относительно того, насколько полезными могут оказаться друиды. Он бы скорее стоял по колено в море, облачившись в медные доспехи, и называл Юпитера злобным мерзавцем, чем доверял друиду, но Самогнатос, похоже, был убеждён, что им необходимо посетить его, а в этих землях Фронтон в какой-то степени полагался на его постоянную помощь и доброжелательность.

Пара достигла вершины бесконечного и зловещего склона, и Фронтон наклонился вниз, обхватив дрожащие колени и тяжело дыша, наблюдая, как сингуляры с трудом карабкаются по склону горы позади них. Самый «лёгкий» путь к неметону, не делая круга в несколько миль, заключался в том, чтобы свернуть в сторону от города, подальше от реки, прижаться к склону и подойти к скале, выступающей под косым углом. Самый лёгкий: возможно. Легкий: нет. Склон всё ещё был одним из самых крутых, на которые он когда-либо поднимался, и уж точно одним из самых высоких. Ноги, возможно, никогда не перестанут дрожать, и он знал, как сильно будут болеть завтра его икры и голени.

«Я никого не оставлю снаружи... ты знаешь».

Самогнатос лишь расширил свою дьявольскую ухмылку. «Не хочешь ли оставить кого-нибудь охранять оружие?»

Фронтон моргнул. «Если ты хоть на мгновение подумаешь, что я пойду туда безоружным…»

«Боюсь, это единственный вариант, сэр».

«К черту это».

«При всем уважении, римляне не одобряют ношение оружия в своих храмах. Более того, весь Рим свободен от оружия, насколько я понимаю?»

«Это потому, что Рим не является домом для кучки дикарей...» Он резко остановился, не из страха оскорбить друидов Самогнатоса, а скорее потому, что собирался заявить, что Рим был безопаснее и цивилизованнее, но быстрый мысленный просмотр последних нескольких визитов заставил его заглушить эту мысль.

«Я даю вам слово, что вы не пострадаете».

Фронтон вздохнул. «Я не спорю с тобой, друг мой, но могу дать тебе слово, что верх — это низ. Разве это так?»

«Пойдем... Пойдем внутрь», — кашлянул Пальматус, перелезая через край на траву.

«Самогнатос говорит мне, что нам следует оставить оружие».

'Справедливо.'

Фронто нахмурился: «Ты одобряешь?»

«Не совсем, но мы прошли весь этот путь, а они всего лишь старики с седыми бородами и палками. Мы — легионеры, и с Масгавой тоже».

«Седобородые? Вы бы так не говорили, если бы встретили ублюдка с короной в Британии, который пытался вырезать мне новую задницу спереди!»

Самогнатос многозначительно прочистил горло, и Фронтон повернулся к нему, а затем, проследив за его взглядом, увидел двух мужчин в белых одеждах, стоящих в открытых воротах плетеной ограды.

«Ардуэнна говорит нам, что приближаются римляне, и мы должны открыть им объятия».

Фронтон прищурился. «Опыт подсказывает мне, что одна из этих рук будет держать кинжал».

Друид развел руки в стороны. «Пожалуйста, входите. Вам не причинят вреда».

Фронтон снова продолжал смотреть стальным взглядом, но Масгава внезапно оказался рядом, направляясь к воротам. Приближаясь, он вытащил меч и три ножа из разных мест на теле и, сняв плащ, положил их на землю, на толстую шерсть, защищавшую от сырой травы.

«Масгава?»

«Пойдемте, сэр».

Фронтон вздохнул и шагнул вперёд, обнажив клинок и бросив его на плащ Масгавы вместе с остальными. Он жестом велел людям позади него сделать то же самое. «Понтий и Квиет? Вы двое оставайтесь здесь с оружием».

«Нас убедили, что вас двадцать?» — спросил друид, еще раз быстро пересчитав гостей и с интересом разглядывая семнадцать человек.

Фронто остановился, приближаясь. «Наши три всадника-реми ведут лошадей и снаряжение долгим кружным путём. Они будут ждать нас на главной дороге. Вы на удивление хорошо информированы?»

«Ты путешествуешь в логове Богини. Она видит всё».

«Утешительно».

Друид улыбнулся, но это ничуть не смягчило напряжение Фронтона, и пропустил римлян внутрь. Когда они вошли в священный неметон, Масгава и Пальматус воспользовались возможностью тайком подмигнуть Фронтону и указать ему местонахождение спрятанных ножей.

Роща Дивонанто состояла из трёх колец деревьев, расположенных на равном расстоянии друг от друга и смещенных друг относительно друга, так что создавалось почти препятствие, сквозь которое приходилось проходить под углом. В результате центр рощи был не виден, пока не пройдены все три кольца. Для Фронтона это было ужасной потерей, которая должна была стать потрясающим видом, но, пожав плечами, он последовал за друидами сквозь деревья к центру.

Внутри находилась круглая площадка с ухоженным газоном и кольцом из небольших зазубренных камней. В центре находилась широкая плоская плита серо-голубого камня, окруженная четырьмя срубленными стволами, образующими скамьи. На плите был настоящий пир: блюда с фруктами и мясом, хлебом и сыром, а также кувшины с чем-то, похожим на воду.

Двое друидов сидели у плиты напротив и приветственно подняли руки. Фронтон осторожно приблизился к пиру и сел на одно из поленьев, как можно дальше от друидов. Пока остальные занимали свои места, его взгляд блуждал по столу, осматривая еду. Он также, не удивившись, заметил на камне под ним фиолетовое пятно.

«Новое применение вашему камню?»

Друиды нахмурились в недоумении.

«Я заметил пятна. Они красноречивы. Фрукты — не единственное, что выкладывают на этот камень, а?»

Человек, который проводил их через ворота и первым заговорил с ними, приподнял бровь и многозначительно улыбнулся.

«На этом камне много жертвоприношений. Козы, овцы, быки, куры и многое другое», — рассмеялся он. «И фрукты».

'Я уверен.'

Наступившая тишина была холодной и неловкой, и Масгава, как обычно, разрушил чары, протянув руку и положив ломтик розового мяса на белый хлеб, отправил его в рот со счастливым вздохом.

Друиды одобрительно кивнули ему, а затем один из них обратился к Фронтону: «Ты должен преследовать Амбиорикса из Эбуронов».

Фронтон кивнул. «Я не совсем понимаю позицию друидов по этому вопросу. Традиционно никто из вашей секты не разговаривал вежливо с римлянами, и мне очень трудно поверить, что вы желаете нам чего-то меньшего, чем вред. Скажите, почему вы хотите нам помочь?»

Четверо мужчин в мантиях обменялись взглядами, и наконец один из них, уже сидевший за столом, наклонился вперед, налил себе чашку кристально чистой воды и откашлялся.

«Не заблуждайтесь, командир. Мы вам не друзья. Нам просто выгодно снабжать вас всем необходимым для достижения ваших целей в данный момент. Когда ваша задача будет выполнена, у нас больше не будет с вами дел».

Друид рядом с ним кивнул. «Это проблема для нас, и она породила раскол в нашем обществе. Некоторые с радостью благословили бы Амбиорикса за то, что он сделал и что продолжает пытаться. Должен сказать, даже я пью за его успех, когда он уничтожил ваш легион зимой».

Глаза Фронтона опасно потемнели, и легионеры вокруг перестали тянуться к еде, внезапно насторожившись. Масгава пожал плечами и отправил в рот сливу.

«Давайте не будем вступать в спор», — успокаивающе сказал первый друид. «В этом неметоне живут семь пастырей народа. Трое не согласны с нашей позицией и ушли, чтобы поддержать Амбиорикса и врагов Рима. Мы четверо остаёмся, поскольку не заинтересованы в продолжении кампании сопротивления короля Эбурона».

«Вы так и не дали нам никаких объяснений. Откуда такое разделение?»

«Вопрос в том, чтобы решить, какой путь лучше всего выбрать для нашего народа. Те из нас, кого вы называете «друидами», — не армия, а каста мудрецов, каждый из которых обладает собственной свободной волей. И, будучи мудрецами, мы считаем, что обладаем большей мудростью, чем другие. Возможно, истинная мудрость заключается в попытке связать все возможности в единое целое».

«Значит, некоторые из вас считают, что Амбиорикс вреден для Галлии? Я склонен согласиться. Хорошо… пока предположим, что вы ничего не скрываете и мы можем вам доверять, хотя сама эта мысль меня немного смущает. Есть ли у вас какая-нибудь полезная информация для нас?»

Четвёртый друид, до сих пор молчавший, прочистил горло. Он был стариком – во всяком случае, старше остальных – и голос его был тихим и пронзительным. «У Амбиорикса лишь небольшая группа последователей, но он пользуется благосклонностью королей и совета. Его приветствуют повсюду, от моря до гор, кроме земель Кондруси».

«Это не особенно помогает».

«То, где он сейчас, вас не волнует. К тому времени, как вы туда доберётесь, его уже не будет. Я предлагаю вам лучшее решение: где он будет».

Фронтон прищурился. «Вот теперь ты говоришь. Продолжай».

Амбиорикс завершил переговоры со всеми восточными племенами и заслужил их благосклонность. Треверы уже воюют с вашим полководцем, а нервии практически уничтожены, но он надеется собрать армию из оставшихся до того, как ваши войска до них доберутся. Он не станет обращаться к нам, поскольку кондрузы упорно отказывались иметь с ним дело. Поэтому у него остаётся только один путь: вернуться домой. Ему по-прежнему нужны эбуроны, поскольку они — центральная позиция его племенного союза. А эбуроны, которые всё ещё процветают, верны его противнику, королю Кативолку. Чтобы собрать армию, он должен отвоевать земли у своего брата-короля. Найдите Кативолку, и со временем Амбиорикс найдёт вас.

Фронто кивнул. «Как бы меня ни раздражало, что я буду помогать друидам в достижении их целей, спасибо тебе за это. Само собой, если мы доберемся до двора Кативолка и обнаружим, что нас предали, и что весь народ Эбуронов ждет нас с заостренными клинками, я найду способ вернуться сюда и пригвоздить тебя к твоим священным деревьям, даже если это сделает моя личинка — мой мстительный дух. Надеюсь, мы договорились?»

Друиды просто снисходительно улыбнулись, как будто они полностью ожидали и приняли его угрозу.

«Мне нужно обсудить еще один вопрос».

Он взял со стола яблоко, осмотрел его, словно ожидая, что оно гнилое, потер его о тунику, откусил и долго жевал.

«Куда делись арверны?»

Его спутники нахмурились, а Фронтон, не обращая на них внимания, наблюдал за лицами четырёх друидов. Как он и ожидал, двое из них тут же изобразили виноватое удивление, прежде чем на их лицах появилась невинность. Двое других тут же насторожились.