«Не могли бы вы пояснить?»

Пальмат покачал головой. «Сейчас нет. Но не могли бы вы оказать мне услугу? Нам нужно пополнить ряды, и, хотя Фронтону нужен капсарий, я хотел бы взять четверых из пяти галлов. Я разберусь с Тринадцатым и Четырнадцатым, когда мы вернёмся к ним, поскольку, как я слышал, среди них много стойких галлов. Но мне нужен ещё один из ваших реми и один из конов… из племени Серикса… если вы сможете это для меня устроить. Желательно, чтобы это был самый умный и тихий».

Глаза Галронуса, и без того сузившиеся, почти закрылись от подозрения.

«Я посмотрю, что можно сделать».

Масгава усмехнулся: «Мне нравится ход твоих мыслей, Пальматус, друг мой».

* * * * *

«Это оппидум ?» — фыркнул Антоний.

«После Авенны чего-то не хватает, не правда ли?» — тихо спросил разведчик. Галронус, сидевший рядом с Сириксом, всматривался в туман, кивая в ответ на слова другого всадника. Утром погода немного потеплела к маршу, но густой, пушистый туман покрывал всю землю и, казалось, не желал рассеиваться или даже сильно редеть.

Группа из дюжины старших офицеров, а также разведчиков и телохранителей расположилась на невысоком возвышении, откуда открывался лучший вид на оппидум Асадунона, скрывавшийся в пелене тумана.

Как и заметил Сирикс, этого было недостаточно.

С точки зрения обороны, здесь был невысокий вал более простой формы: высокий деревянный частокол, обложенный земляным валом, по верху которого проходила дорожка. Единственные ворота – здесь вряд ли требовались больше одних – представляли собой простые две деревянные створки, закрывавшиеся на засов. Никаких дорожек. Никаких башен.

На стенах, похоже, никого не было, хотя туман делал все неприятно нечетким.

О размерах и сложности оппидума разведчики сообщали, что в нём, по оценкам, проживало менее сотни человек и, возможно, сорок домов. Никаких общественных зданий или чего-либо подобного. Ни одной башни на частоколе по всему периметру. Фронтон прикинул, что одна центурия могла бы захватить это место быстрее, чем они успевали бы поставить палатки.

«Расскажи мне о другом комплексе», — тихо приказал Цезарь, и его голос был слегка приглушен туманом.

«К северу находится святилище Эпоны, Владычицы Лошадей. Оно находится примерно в полумиле отсюда, и оба комплекса, вероятно, будут скрыты друг от друга туманом. У святилища есть похожая система защиты: храм и неметон, за обоими ухаживает, наверное, дюжина человек».

«Захватим ли мы сначала Асадунон и рискнем, что наша добыча сбежит, если она окажется в друидском центре, или двинемся дальше и попытаемся одновременно захватить религиозный комплекс и деревню?» — тихо спросил Антоний.

«Скорость сейчас имеет решающее значение, — вздохнул Цезарь. — Чем дольше мы медлим, тем больше шансов, что нервии обнаружат наше присутствие и наша добыча сбежит».

«Если они здесь», — кисло заметил Фронтон. Цезарь бросил на него острый взгляд, но ничего не ответил. Эта возможность обсуждалась шепотом весь день.

«Выведи кавалерию по дуге и захвати друидов», — Цезарь указал на Галронуса. «Одного крыла будет достаточно, и твои люди будут чувствовать себя комфортно на этой местности». Он перевел взгляд на бывшего легата Десятого легиона. «Возьми с собой Фронтона — похоже, он приобрёл талант вскрывать плотно запечатанные раковины».

Фронто отметил, что впервые с момента прибытия в Самаробриву генерал действительно дал понять, что Фронто присутствует и ценен. Несмотря на мрачный, недружелюбный тон, которым генерал к нему обращался, это был прогресс.

Быстро кивнув Масгаве и Галронусу, сидевшим верхом на лошадях шагах в двадцати от него, Фронтон развернул Буцефала и повёл огромного чёрного коня обратно к ожидающей армии. Небольшая группа «сингуляров» Фронтона, обменивавшихся недоверчивыми взглядами с преторианской гвардией самого Цезаря, с разной степенью мастерства развернула своих коней и поскакала за ним, словно какая-то комедийная труппа, развлекающая зрителей на арене перед главными событиями. Масгава настоял на том, что если Фронтон будет в седле, то его «сингулярам» тоже стоит обзавестись лошадьми, иначе как от них можно ожидать его защиты? Решение было с энтузиазмом принято галлами, которые почти родились в седле, и несколькими другими, либо имевшими опыт верховой езды в прошлом, либо просто предпочитавшими не идти маршем из пункта А в пункт Б, а затем в пункт В. Другие были менее впечатлены. Особенно Пальмат, который упорно настаивал на том, что лучше пройдёт тысячу миль пешком, чем проедет сто. В конце концов, логика Масгавы перевесила его неповиновение, и даже Фронтон не смог найти разумного аргумента против. Благодаря дарам Галронуса, «сингуляры» превратились в конный отряд.

Когда группа приблизилась к флангу Галронуса, Фронто приблизился к офицеру Реми, а Пальматус и Масгава последовали за ним.

«Крайне маловероятно, что Амбиорикс здесь. Даже если он где-то поблизости, рядом с друидами его не будет».

'Ой?'

«Помнишь того дворянина в Бибракте? Он был другом друидов, но, судя по всему, не другом Амбиорикса. Если это так, Амбиорикса здесь не будет».

Дворянин-реми задумчиво кивнул. «Ты понимаешь, что друиды не сдадутся покорно?»

«Дюжина человек? У меня больше синглелей, без твоей тысячной кавалерии, Галронус».

«Но вы должны взять хотя бы одного из них живым, чтобы Цезарь мог его допросить».

Фронто кивнул. «Я сделаю тебе одолжение. Никто из твоих ребят не будет особенно рад разорению священной рощи. Вы окружите это место и не допустите побегов, а мы войдем и разберемся с этим».

Галронус кивнул. Его людям было бы лучше не арестовывать и не казнить друидов.

Несколько мгновений спустя они уже двигались по маршруту, по которому шли местные разведчики, спускаясь в неглубокую низину, которая плавно изгибалась к западу от Асадунона, а затем выходя на пологий склон, поднимавшийся к северу.

Местность здесь напоминала взъерошенное одеяло с пологими холмами и впадинами. Эта аналогия вызвала в памяти вспышку, и Фронтон ясно, как день, представил себе кроткого и тихого Криспа, сидевшего напротив в окружении друзей, три года назад, целую вечность назад.

«Эта земля чем-то похожа на комковатый спальный тюфяк», – сказал молодой легат. «Там невозможно спать спокойно, поэтому приходится разглаживать комок, но тогда где-то образуется новый комок. Что бы вы ни делали, где-то обязательно образуется новый комок. И чем больше вы играете с ним, пытаясь сделать его удобным, тем больше комков становится, пока, в конце концов, не остаётся ничего другого, как выбросить тюфяк и начать всё заново с новым».

Асадунон и святилище Эпоны были ещё одним камнем на этом, казалось бы, бесконечном комковатом тюфяке. И Крисп. Бедный, молодой, подающий надежды Крисп был зверски убит галльскими предателями. Глыба, которую нужно было сплющить . Текущая политика Цезаря, возможно, и опасна, но бывали времена, когда Фронтон едва ли мог отрицать её притягательность. Крисп не успокоится, пока не отомстит.

«Оставайтесь в безопасности снаружи. Я бы отправил с вами своих бельгийских сингуляров, но они должны быть надёжными, и я должен быть уверен, что они сделают то, что нужно».

Галронус снова кивнул.

Приблизившись к вершине склона, они замедлили шаг, вспомнив слова разведчиков. Асадунон теперь терялся в тумане почти в полумиле к югу. Белое покрывало, покрывавшее смятую землю, так эффективно заглушало шум, что он не слышал ни звука от тысяч людей, двигавшихся на Асадунон менее чем в миле от них.

На вершине невысокого холма им впервые открылся вид на храмовый комплекс Эпоны.

Низкий вал с частоколом окружал круглую площадку шириной, возможно, шагов пятьдесят. Несмотря на то, что говорили разведчики, этот вал, на опытный взгляд римского офицера, совсем не походил на тот, что окружал деревню. Этот был ниже и проще. Скорее социальное разделение, чем защита. Внутри деревья были высажены в два концентрических круга, окружая то, что казалось мощеным центральным овалом, ограниченным низкими ступенями и приземистыми стоячими камнями. На северном конце стояла небольшая лачуга — по-видимому, святилище, построенное в стиле камня и дерева, характерном почти для всех северогалльских построек. По обе стороны от этого храмового здания, похоже, стояли высокие деревянные столбы, а по внешнему краю равномерно располагалось с полдюжины других построек.

Отсюда были видны лишь две фигуры, обе у ближнего края центрального овала: одна сидела на камне, а другая, казалось, сгребала или мотыжила землю. Всё выглядело настолько тошнотворно мирно и приятно, что у Фронтона на мгновение возникли сомнения в правильности его плана. Впрочем, лишь на мгновение. В его голове проносились образы проклинающих его друидов, непокорных, подталкивающих галлов к мятежу, искалеченных и сожжённых германскими жрецами лошадей и всадников в первый год их пребывания в Галлии, того мерзавца-друида с мечом и железной короной в Британии, который пытался придать ему новый облик.

Не обманывайтесь их кажущимся пацифизмом ! — проворчал он про себя.

«Как ты собираешься это сделать?» — пробормотал Галронус.

«Быстро и просто. Отправьте своих людей в обоих направлениях и окружите это место, затем сближайтесь, пока не окажетесь прямо за валом. В этом тумане у нас мало шансов получить сигнал, а Асадунон может быть уже атакован. Мы пойдём прямо туда».

Галронус кивнул и парой простых жестов отправил своих всадников на восток и запад, чтобы окружить священную территорию.

Фронтон оглянулся на свой небольшой отряд. Им всё ещё не хватало трёх человек, пока они не вернулись к остальной армии – Пальматус и Масгава твёрдо решили оставить место для кого-нибудь, но, имея шестнадцать человек, и все они – бойцы, они вряд ли могли ожидать неприятностей от дюжины жрецов.

С уверенностью, что превосходящая сила во всех отношениях, Фронтон и его «сингуляры» спустились по пологому склону к воротам, которые всё ещё были распахнуты настежь. Приближаясь к оборонительным сооружениям, Фронтон почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. На мгновение он упрекнул себя за свою излишнюю суеверность, но затем Буцефал замотал своей чёрной головой из стороны в сторону, его мышцы напряглись без всякой необходимости, дыхание вырывалось короткими, тяжёлыми хрипами, клубами пара, выдавая его взвинченное состояние.

Начался озноб, и Фронто заметил, что некоторые из его спутников с опаской оглядываются по сторонам. От этого места исходила почти осязаемая аура чего-то неприятного, и все это чувствовали, особенно лошади.

«Здесь нет диких животных», — прошептал Масгава слева. Фронто склонил голову. Конечно, не было ни пения птиц, ни шороха в траве или подлеске, но это не было неожиданностью, учитывая условия.

«Это может быть совершенно естественно».

«Почему лошади нервничают?» — добавил Пальматус, с трудом сдерживая коня, над которым он и так почти не имел власти.

«Полагаю, по той же причине, что и у нас».

«Но разве это не святилище богини лошадей?»

Дрожь Фронтона вернулась и привела с собой друзей.

«Достать мечи, ребята. Что-то не так».

Окружавшие его мужчины отстегнули ремни и сняли со спин щиты, все еще заключенные в кожаные чехлы для переноски, взвалили щиты на плечи и обнажили мечи.

Зная, что, несмотря на нервозность, он должен войти первым, он вытолкнул Буцефала вперед, Масгава и Пальмат поспешили к нему, остальные последовали за ними.

Ворота оставались открытыми. Изнутри не доносилось ни звука движения. Ни криков тревоги, ни топот бегущих ног. Лишь звенящая, почти неземная, мелодия струнных инструментов и глухой, детский голос, поющий печальную песню, парили в воздухе.

Совокупность этих мурашек переросла в глубокую, пробирающую до мурашек дрожь, когда Фронтон переступил порог священного места и направился между аккуратно подстриженными деревьями к центральному овалу. Это напомнило ему – несколько неприятно – о том, как он шел по темному коридору, чтобы выйти на овальный пол арены, что он делал раз или два в жизни.

«Можем ли мы просто уйти и сказать, что здесь ничего не было?» — пробормотал Пальматус, его конь изо всех сил пытался одержать верх над всадником. Даже Масгава, искусный наездник, которого Фронтон ещё ни разу не видел расстроенным чем-либо, выглядел явно смущённым.

«Просто будьте готовы. Ситуация может обернуться катастрофой в самое ближайшее время».

Римское войско, ведя своих животных под уздцы, выдвинулось в центр священного ограждения, и Фронтон остановился недалеко от того места, где они заметили двух мужчин. Длинные грабли стояли, прислоненные к одному из высоких камней, гравийная земля вокруг овальной «арены» была идеально прополота и выровнена и аккуратно разровнена. Высокая фигура исчезла. Низкорослая всё ещё сидела на камне, и Фронтон, когда они приблизились к юноше с изящной лирой, выбирая грустную мелодию и подпевая ей, понял, что это была девушка. С удивлением он внезапно переосмыслил свои планы. Смерть несовершеннолетних девочек не стояла в его списке приоритетов, независимо от её вероисповедания или народа.

Пока он разглядывал каждую деталь неметона , в глубине души он задавался вопросом, что это за мелодия, хотя быстрый взгляд на реми и кондрузов среди его отряда подсказывал, что лучше бы ему этого не знать. Кровь схлынула с их лиц.

Несмотря на зловещую тишину и чистоту места, в воздухе витал слабый запах конского навоза, который они не привезли с собой. Вспомнив природу этого святилища, Фронто задумался, есть ли в рощах Эпоны священные лошади, и если да, то находятся ли они в одной из хижин, а не бродят ли свободно среди деревьев.

Вздрогнуть .

«Этот комплекс, — объявил он, и голос его дрогнул от раздражения, — теперь находится под контролем Рима, как и оппидум Асадунон по ту сторону холма».

Девушка, казалось, полностью его проигнорировала, продолжая петь. Эта реакция нервировала его ещё больше. Он молча повернулся к ближайшему из всадников Реми, которые, казалось, были близки к панике.