Масгава кивнул. «Слишком ограничительно. Слишком жёстко. Мне тоже не подходит».

«Тогда могу я спросить», — вздохнул Фронто, — «на что ты надеялся, когда отправился со мной на север?»

«Мы нанялись служить тебе, Фронтон. А не генералу».

«Ну, не ищите никого выше центуриона», — сказал Фронтон, снова отпивая вина. «Я не могу сделать из вас трибунов или префектов. Когда мне снова дадут командование, я смогу продвигать назначения центурионов, но Цезарь наложит вето на любую попытку назначить вас двоих на более высокие должности».

«Не беспокойтесь о нас. Поставьте нам палатку и приготовьте еду, а потом оставьте нас».

Фронтон покачал головой. Спорить с ними было бесполезно. Теоретически они оба работали на него, и, хотя он не платил им жалованья со времён Путеол, он оплатил всю еду, питьё, транспорт и проживание в пути. Они жили бесплатно.

«Только не влипайте в неприятности. Или в неприятности со мной».

«Нет», — усмехнулся Пальматус. «Оставим это на ваше усмотрение».

Бывший легионер взял со стола столовый нож и положил его остриём на изрядно поцарапанную деревянную поверхность, покручивая его пальцами левой руки, пока пил вино из правой. Допивая последние капли, он опустил кубок и ухмыльнулся.

«Дело в том, Фронто, что я тут подумал».

«Вам стоит быть осторожнее, — язвительно ответил легат. — Вы можете напрячься».

«Я думал», повторил Пальмат, «о том, что мы будем делать, когда прибудем туда. Полагаю, у Цезаря есть преторианская гвардия?»

Фронтон кивнул. «Конный полк под командованием молодого профессионального солдата по имени Ингенуус. Зачем? С твоими-то проблемами с седлом ты, конечно же, не собираешься превращаться в коня-горбуна?»

Пальмат покачал головой, улыбаясь. «В Понте я некоторое время служил под началом Квинта Метелла Целера. Он был легатом Помпея и сформировал собственную гвардию — свою «сингулярность» — наподобие преторианской. Видимо, легаты нередко так поступают?»

Фронтон пожал плечами. «Я слышал, что так делают, но обычно это делают только те легаты, у которых есть основания бояться, или те, кто любит помпезность и хвастовство. Помню, несколько лет назад молодой Красс делал это несколько месяцев, и Планк собирался сделать то же самое, пока Цезарь не выговорил ему что-то серьёзное».

«Ну, не вижу причин, почему бы вам не иметь собственные «сингуляры»? Как легат, вы имеете на это право, и, похоже, у вас есть привычка влипать в неприятности. Может быть, неплохо было бы иметь под рукой несколько плечистых парней, когда вы решите отправиться в бой?»

Фронто покачал головой. «Надежды нет. Я не собираюсь разгуливать с отрядом телохранителей в блестящей стали и алых перьях, выглядя как какой-то щеголь с триумфа. Забудь об этом».

Но Пальматус просто повернулся и посмотрел на Масгаву, который задумчиво нахмурился, прежде чем кивнул в знак согласия и принялся за последние кусочки на своей тарелке.

«Можешь планировать сколько угодно, — пожал плечами Фронтон, — но я не санкционирую создание отдельного подразделения для себя, как и остальные офицеры. Цезарь не любит, когда его легаты так себя рекламируют. Он позволил Крассу, но только из-за его отца. Начинай думать по-другому. Строй другие планы. Может быть, ты мог бы основать независимую школу подготовки для легионеров с слишком высоким жалованьем, которые хотят получить дополнительное преимущество?»

Но двое мужчин обменялись взглядами, которые Фронтон хорошо знал. Так смотрели его сестра и жена, когда у них были на него планы и они не собирались позволять ему вмешиваться в их дела.

Наполнив чашу вином, он старался не позволять своим мыслям блуждать по дороге домой, хотя в голове у него возник образ жены, спотыкающейся на ногах по вилле в Массилии с большим беременным животом.

Он глубоко вздохнул и отпил вина. Пора подумать о настоящем, а не о будущем или прошлом. Он украдкой оглядел бар. Ему бы хотелось посидеть на улице, в тенистом дворике, который он так хорошо помнил, но время года не позволяло. Они просидели на скамейке на улице полчаса, но когда солнце начало садиться за холм Бибракте, температура резко упала, и вскоре они переместились внутрь.

В баре было ещё восемь посетителей, и большинство из них находились там с самого начала вечера, ели, пили и общались небольшими группами, играя в какую-то неизвестную ему игру в кости. Поскольку за это время уходили и приходили лишь несколько человек, его присутствие вежливо признавали, но в основном это были местные жители, занимавшиеся своими делами.

Теперь, оглядывая помещение, он увидел, что остальные обитатели были заняты своей личной жизнью. Он снова поразился тому, как, несмотря на войну и культурные различия между галлами и римлянами, у них было так много общего, если смотреть на вещи в целом.

Наклонившись вперёд, он говорил достаточно тихо, чтобы не разноситься за другими столиками, но при этом достаточно чётко, чтобы остальные трое услышали. «Я хочу уйти, как только рассветёт, возможно, даже раньше. И я знаю, вы, вероятно, сочтёте это нелепым, но я хочу, чтобы кто-то из нас сегодня вечером не спал и дежурил в зале. Мы можем работать посменно по два часа после закрытия бара. Но я возьму на себя последнюю смену, потому что хочу быть готовым поднять всех и быстро уйти. Хорошо?»

Остальные трое кивнули в знак согласия.

'Хороший.'

Пальматус наклонился вперед, чтобы заговорить таким же тихим голосом, но замер, его взгляд метнулся влево. «Привет, что это?»

Фронтон повернулся и посмотрел в том же направлении, как и остальные сидевшие за столом.

Дверь таверны оставалась открытой весь вечер, несмотря на дующий ветерок, позволяя немного проветриться, и теперь из холода и темноты снаружи входили люди. То, что местные жители могли зайти в таверну вечером, не было неожиданностью, но Фронтон не мог не отметить, что, несмотря на отсутствие доспехов и мечей, эта дюжина мужчин была воинами, крепкого телосложения, в добротной одежде, с торковыми кольцами и браслетами, свидетельствующими об их доблести и успехах в военных начинаниях. У каждого на поясе висел большой охотничий нож.

Если ему требовались ещё какие-то доказательства неладного, то их предоставила внезапная, очевидная пересменка в таверне. Когда двенадцать человек вошли в бар, рассредоточившись, все, кроме двоих, допили напитки, отодвинули тарелки, собрали кости и поспешно покинули зал, не бросив ни единого взгляда в сторону римлян и нервно бросив взгляд на вновь прибывших.

«Я же говорил, что что-то не так», — пробормотал Фронто.

«Неприятности», — согласился Галронус, потянувшись к большому ножу на поясе, похожему на те, что носили галлы. Фронтон уже сожалел, что его мечи остались в аптечке, хранящейся в комнате наверху. Судя по их лицам, то же самое было видно и по Пальматусу с Масгавой.

Двое из вновь прибывших неторопливо подошли к бару и купили поднос с кружками пенистого пива. Ещё пара направилась к лестнице, ведущей в комнаты наверху, а третий остался у двери, фактически выполняя роль стражников. Остальные переместились и сели за столики рядом с Фронто и его компанией.

«Я плохо подготовлен к бою», — вздохнул Пальматус, глядя на небольшой столовый нож, лежавший перед ним на столе.

«Они здесь не для битвы», — тихо ответил Фронтон. «Зачем бы они ни пришли , дело не в этом. Это их город, так что они могли бы взять с собой мечи. Они могли бы просто расправиться с нами снаружи или даже ночью».

Несмотря на уверенность в том, что вновь прибывшие не собираются устраивать насилие — или, по крайней мере, не сразу, — Фронтон обнаружил, что слегка отодвинул стул назад, чтобы дать свободу движения, и заметил, что остальные трое делают то же самое. Рука Пальматуса опустилась на столовый нож, а когда он откинулся назад и небрежно скрестил руки, нож исчез.

«Я не думаю, что эти люди — эдуи», — тихо прошипел Галронус.

'Почему?'

«Посмотрите на их руки».

'Что?'

«Кольца на руке».

Фронтон всмотрелся. «Какая-то змея?»

Галронус кивнул. «Крылатая змея. Это символ Арверна. Думаю, его можно назвать Меркурием. Хотя здесь его почитают не меньше, чем в других местах, он — избранный отец Арвернов. И у каждого воина здесь есть этот браслет».

Фронтон оглядел комнату. Галронус был прав. Каждый из них носил индивидуальную одежду, ожерелье и украшения, но у всех на левом бицепсе красовалось одно и то же кольцо.

«Арверны?» — спросил он, обращаясь к Галронусу. «Они с юга, да? Почти из Нарбонны. У нас никогда не было с ними проблем. Почти сто лет».

Галронус просто пожал плечами.

Фронтон с подозрительным интересом наблюдал за новоприбывшими. Присутствие группы воинов из другого племени, пожалуй, могло объяснить напряжённую тишину, царившую в городе Бибракте, но она порождала не меньше вопросов, чем давала ответов.

«Слушаюсь», – сказал Пальмат, указывая на вход. Фронтон снова обернулся. В дверях стоял мужчина, почти загораживая проход. От высококачественных кожаных сапог до ножных повязок, клетчатых синих брюк, светло-серой льняной туники и золотого ожерелья на шее – он был настоящим галльским аристократом. Без оружия, его мускулистые руки свободно висели по бокам, а длинные каштановые волосы низко свисали, откинутые назад и заплетенные в косы по бокам. Его густые брови были выразительными и мощными, а густые, обвислые усы скрывали рот.

В этом человеке была сила, мгновенно заполнившая комнату. Друиды, вероятно, мечтали бы о ней. Сенаторы готовы были убить за неё. У Цезаря она уже была , несмотря на все его недостатки. Природная сила, порождённая лидерскими качествами и харизмой. Человек, у которого другие ждали одобрения.

«Если я правильно помню, арверны перестали быть под властью царя, когда Агенобарб со своими легионами разгромил их, — тихо сказал Фронтон. — Часть мирного соглашения с Римом требовала, чтобы они больше не подчинялись королевской власти».

Остальные пожали плечами, но Фронтон кивнул про себя. Он вспомнил эту историю из своих исследований галльских племён, когда они впервые пришли к северу от Альп. У арвернов теперь не было королевской семьи, но этот человек вполне мог быть королём.

Рослый галл спокойно вошёл в комнату, кивнув своим людям и трактирщику, а затем повернулся и направился прямо к их столу. Не дожидаясь приказа, один из стоявших рядом воинов с резким скрежетом откатил стул по полу, пока тот не оказался у края стола Фронтона.

Крупный мужчина подошёл к креслу и указал на него большой, сильной рукой, в его взгляде читался невысказанный вопрос. Фронтон кивнул и указал на кресло в ответ. Что бы ни происходило, ему было любопытно узнать намерения могучего воина-арверна.

«Вы говорите по-латыни?» — непринужденно спросил он, отпивая вино.

Последовала пауза, и здоровяк некоторое время играл своими усами, а затем кивнул.

«Я выучил ваш язык в юности. Мой народ торгует с вашими купцами через границу, и латынь широко распространена в моём племени».

«Хорошо, потому что, честно говоря, я никогда не смогу понять ваш язык».

Здоровяк невесело улыбнулся и опустился в кресло. По залу послышался тихий гул обыденных разговоров. Фронтона эта кажущаяся обыденность не обманула. Насколько он мог судить, общий монотонный монотонный голос прекрасно заглушал их собственные слова и не давал двум оставшимся местным посетителям и трактирщику услышать, что они говорят.

«Я так понимаю, ты римский офицер», — улыбнулся галл, — «несмотря на красивую бельгийскую гривну на шее».

«Сейчас это сложный вопрос, учитывая отсутствие у меня командования, но меня устроит простой ответ «да». Я еду в Самаробриву, чтобы вернуться в армию».

«А твои товарищи?»

«Мои друзья. Двое из римских земель — бывший солдат и воин из южных пустынь, а Галронус — дворянин из рода Ремов».

«Белги тоже здесь?» — задумчиво пробормотал здоровяк. «Интересно, хотя, возможно, это объясняет ваши украшения. Должен извиниться за то, что прерываю ваш вечер, и не буду вас долго задерживать, но я оказался в Бибракте в самый подходящий момент, когда здесь проезжают римские офицеры, и я бы упустил прекрасную возможность, если бы не зашёл поговорить с вами».

Фронтон улыбнулся самой теплой улыбкой, на которую был способен, и отпил ещё глоток вина. «Признаюсь, мне интересно, что делают арверны так далеко на севере, да ещё и под видом воинов?» — любезно спросил он.

Галл тихо, гортанно усмехнулся. «Мы просто проходим мимо, как и ты, по своим делам. Но хватит этой дуэли, в которой мы медленно кружим вокруг противников, римлянин. Судя по твоей тунике, ты сам из знатного рода?»

«Моя жена может поспорить, но я полагаю, что это справедливая оценка».

«Вы знакомы с Цезарем?»

Фронтон почесал подбородок. Среди неримлян существовала забавная тенденция предполагать, что любой знатный человек должен знать другого знатного человека. Смешное предположение, если учесть население города и размеры знатных домов Рима. И всё же, как ни странно, этот человек выбрал человека, близко знакомого с полководцем. Что он задумал? Что этот человек пытался узнать?

«Да, был. Я не видел его больше года, но служил вместе с ним».

«Расскажи мне о нём. Я хочу узнать об этом римлянине « Бренне », который покорит все земли моего народа. Какой он?»

Фронто пожал плечами. «Его репутация общеизвестна и имеет под собой веские основания. Если вы так умны и так хорошо информированы, как кажетесь, то сомневаюсь, что смогу рассказать вам что-то, чего вы уже не знаете».

«Подбодри меня».

Фронтон пожал плечами. «Он блестящий. Тактический ум, не похожий ни на один другой, харизматичный и любимый своими людьми, способный на самые поразительно безрассудные решения – и жестокие тоже, – но смягчаемый знанием своих способностей и уверенностью в успехе во всём, за что берётся. Он не из тех, кого можно перечить, ибо у него вспыльчивый характер и хорошая память, но тех, кто обращается с ним честно, он уважает».