– Жаль Алексея Николаевича, но, дай бог, он все же оправится от ранения. – Голос наместника прозвучал искренне, чуть ли не со слезой, вот только глаза, зло прищуренные и холодные, говорили совсем об ином отношении.

Евгений Иванович прекрасно знал о последствиях руководства бывшего военного министра и его притязаниях на власть главнокомандующего. Причем велась жесткая подковерная борьба, и в конечном итоге Алексеев проиграл бы. Но не сейчас – авторитет адмирала после нескольких морских побед значительно возрос, как и лимит доверия со стороны императора.

– Хорошо бы ему оправиться от ранения, – столь же фальшивым голосом произнес Фок, потупив на всякий случай глаза. И, как положено в таких случаях, поинтересовался, но как бы невзначай: – Я только знаю, что генерал Куропаткин тяжело ранен. Но как такое могло случиться?

– Стрелок, очень хороший стрелок, меткий. Затаился на чердаке дома поздно вечером. А как Алексей Николаевич подошел к окну вагона, которое было освещено, узнал его и сразу выстрелил. Пуля попала в грудь, хорошо, что врачи успели сделать операцию. – Голос Алексеева прозвучал совершенно спокойно. – Удивительно другое обстоятельство: с той позиции, где залег этот охотник, были видны только два окна вагона, в котором находился командующий армией. И убийца о том хорошо знал!

– У японцев большая агентурная сеть развернута, я не сомневаюсь, что у них есть агенты не только среди китайцев или иностранных подданных, но и наши военные. Средства для этого есть надежные – долги, для выплаты которых нужны деньги, политическое мировоззрение, также среди так называемых революционеров много тех, кто желает поражения своему Отечеству. Есть и «медовые ловушки», когда подставляют в любовницы женщину, которая является шпионкой…

– Постой, сейчас именно такой случай в Порт-Артуре. Там есть американская журналистка, которая влюбилась в одного лейтенанта флота, что состоял при штабе адмирала Макарова. Вроде офицер невиновен, но все же есть что-то мутное в этой истории. Со мной прибыл жандармский ротмистр Маслов, ты уж сам поговори с ним, все же служил на данном поприще в былые времена. Я на тебя в сем деле надеюсь!

– Хорошо, поговорим, посмотрим, что к делу подшить можем, – покладисто согласился Фок – история его сразу заинтересовала. Да и свои люди среди жандармов тоже не помешают.

– Вот и хорошо, тогда я тебе их сразу подчиню как командующему Второй Маньчжурской армией. Бывшая Южная группа в составе Первого, Третьего и Четвертого Сибирских армейских корпусов преобразована будет в отдельную армию. Фронты у тебя будут прежние – Дагушань и Ляохе. А Первой армией станут войска в Ляояне и Восточный отряд, который примет генерал Иванов вместо оскандалившегося генерала Засулича. Командующим – генерал-лейтенант Линевич, которого я уже отозвал телеграммой. Хорошо, что Николай Петрович был во Владивостоке и сразу же выехал в Ляоян литерным поездом. Сегодня вечером уже прибудет, и я как раз подъеду.

– Это хорошо ты решил, Евгений Иванович – от драки с Куроки Линевич уклоняться не станет, – кивнул Фок, все прекрасно понимая. Такая реорганизация полностью сосредотачивала всю власть в руках наместника как главнокомандующего и делала командующих отдельными Маньчжурскими армиями полностью зависимыми от него.

– Мой полевой штаб останется с тобою – не стоит городить еще одно управление, Яков Григорьевич справится, а то и так без реального дела долгое время пребывали. Да и незачем, если я в Порт-Артуре с флотом пребываю. А ты, как нужда будет, общие действия двух армий направляй, а приказания, как мои собственные, Жилинский пусть Линевичу передает напрямую, чтобы тебя от дел не отвлекать.

Фок постарался сделать на лице хорошую мину – наместник на всякий случай держал его на привязи, контролируя действия. Но на это нельзя было обижаться – любой главнокомандующий решает все сам, а он, собственно, при нем в качестве помощника с функциями советника. Но это касается всего ТВД, а вот на Ляодуне у него фактически самостоятельность и под командованием три корпуса.

– И вот еще что, Александр Викторович, ты ведь тройную систему не зря внедряешь, я сам понимаю ее достоинства. Но прибывающие из России корпуса, дивизии и бригады в их структуре трогать нельзя, то не в моей власти. Но ничто не мешает тебе реорганизацию провести среди собственно сибирских войск – территория огромна, дивизий требуется много, пусть и несколько ослабленного состава. И учти: чем лучше будут сражаться сибирские корпуса, тем больше будет доводов в твою пользу у нашего государя императора Николая Александровича.

– Тогда нужно бригады сибирских пехотных дивизий на штаты стрелковых дивизий перевести. В двух полках четырехбатальонного состава тридцать две роты, а в дивизии их столько же вместе с егерями и охотничьими командами при полках. Тогда можно будет еще один Пятый Сибирский корпус развернуть из вторых бригад пехотных дивизий, да и бывший отряд генерала Засулича в Шестой корпус переименовать, да в тех сибирских дивизиях реорганизацию провести. Но то пусть генерал Линевич выполняет – Первая армия в его подчинение входит, да и от меня далеко находится.

– А чем эта структура лучше нынешней в бою?

– Меньше по штату дивизия, Евгений Иванович, ей и управлять легче. А вот нынешняя пехотная дивизия в шестнадцать батальонов вдвое больше – шестьдесят четыре роты, и очень громоздкая. В этом она серьезные затруднения создает и в управлении, и в маневренности.

– Фок, как бы подводя черту, стал приводить достоинства дивизий РККА июльских штатов трагического сорок первого года, когда их начали спешно формировать десятками.

– «Тройчатка» проверена за долгую войну с противником, с германцами, а они не чета нынешним самураям. Автомобили на две повозки заменены, нестроевых по штату только в полках больше, да китайцы-носильщики. Вместо разведбата пешие и конные егеря, ПВО и ПТО здесь без надобности, так что изменения небольшие, и они вполне вписались в нынешние реалии, потому что командиры полков привыкли к постоянным выдергиваниям в разные отряды не то что рот – батальоны тасуют, как карты в колоде. Нельзя этого делать, Евгений Иванович, дивизия должна кулаком единым быть, а вот растаскивание недопустимо.

– Так, понятно, все Восточно-Сибирские стрелковые дивизии со штата в четыре полка на три переведем. Было девять дивизий, а станет двенадцать. Добро. Две лишние у тебя уже созданы, одна у Линевича появится. Число пехотных дивизий, что из запасных сибирских губерний и областей набраны, удвоим, переведя на стрелковые штаты. Артиллерию в достатке имеем, так что проблем больших не вижу.

– Наместник задумался, внимательно пересмотрел еще раз лежащие перед ним бумаги.

– Да, вот еще что, ты тяжелую артиллерию к Ляохе направляй, и долбите там японцев без передышки, постоянно, вымотайте их. Мне потом с кораблями меньше стрельбы будет, да и генералу Зарубаеву атаковать станет намного проще – оборона ведь разрушена порядком будет.

– Уже перебросили все, что имели, и третий поезд со снарядами туда отправляем. Повозки вместе с китайцами собираем. Вот только бы еще конницу придать, а то только приморские драгуны, сибирских казаков дюжина сотен да конные пограничники.

– С казачьими полками вопрос решим, не зря великий князь Борис находится сейчас в Ляояне, к тебе его отправлю. Чин у него невысок, дерзок сверх всякой меры, но то молодые годы дают о себе знать. Поручик гвардии, нос кверху задран, армейскому штабс-ротмистру равен. Хотя двадцать лет от роду, пора бы и поу…

Наместник остановился, но и так стало понятно, что он хотел сказать. Видимо, и Евгения Ивановича достал до печеночных колик этот родственничек. Но тут, видимо, замешана высокая политика, и наместник тут же подтвердил это предположение.

– Так что сам найди для него доводы. Если поддержит, считай, высокий покровитель будет. И отправь его повоевать, что ли, а то он как-то на передовую не рвется, хотя не трус вроде.

– Устрою его, пусть пороха нюхнет, – пожал плечами Фок и как бы между прочим спросил: – Убийцу, что в генерала Куропаткина стрелял, нашли?

– Поймали. Жаль, что мертвыми только взяли.

– От ответа Алексеева Фок похолодел до кончиков пальцев: к акции он привлек непосредственно двух китайцев, остальные только обеспечивали и не знали ровным счетом ничего. Но хорошо хоть живыми не дались, успели яд принять, хотя 36-го жалко, большие надежды подавал.

– Студент, да еще один с ним, из малороссов, эсеры проклятые, революционеры. Жаль, что живыми не взяли, отстреливаться вздумали, вот ротмистр, дурак, и приказал обоих застрелить!

В голосе Алексеева не прозвучало никакого осуждения, сразу возникло ощущение, что наместник доволен таким исходом дела. А Фок пребывал в этот момент в прострации, удивленный донельзя…