В нос ударило невыносимое зловоние. Таала попыталась смягчить падение при помощи магических техник, но безуспешно – окружившая ее темная энергия не позволила толком ничего сделать.

Она упала на неровную поверхность, местами мягкую, местами жесткую. Послышался треск сломанных ребер. Стало больно дышать. Висевший за спиной меч теперь впивался ножнами в тело, а плечо пронзила острая боль, когда оно вышло из сустава. Рядом раздался приглушенный стон Лъо, однако Таале было не до него.

Некоторое время она не находила в себе сил пошевелиться, даже открыть глаза. Она так и лежала в неудобной позе, пытаясь прийти в себя и оценить свое состояние, ожидая, когда боль хотя бы немного утихнет, прислушиваясь, не приближается ли враг.

Как ни странно, стояла мертвая тишина. Слышались лишь ее собственное дыхание и тихие всхлипывания мона.

Полежав немного, Таала пошевелила рукой, извернулась и нащупала в сумке коробочку пилюль. Она проглотила сразу три штуки: две для заживления внутренних повреждений и одну от боли.

Спустя полчаса Таала почувствовала себя немного лучше и наконец смогла поднять отяжелевшие веки. Наверху клубился черно-серый туман, за которым невозможно было разглядеть небосвод. Справа и слева высились какие-то холмы. Над ними витали потоки темной энергии, настолько концентрированные, что Таала видела их невооруженным глазом. Она глубоко вздохнула и тут же закашлялась от гнилостной вони.

Морщась, Таала села и со сдавленным стоном вправила себе плечо. Стало чуть легче, однако каждое движение давалось с трудом. Пока она лежала, руки и ноги окоченели от холода. Обычно демоны не мерзли, и Таала поежилась от чужеродного ощущения.

Но одного взгляда на ландшафт хватило, чтобы она забыла и о холоде, и о боли, и о вони вокруг. Только теперь Таала поняла, что это за неровная, неудобная поверхность, на которой она лежала, и от чего исходит запах гнили. Ей стало дурно.

Она с криком вскочила. Единственное желание клокотало в сердце: бежать отсюда. Но бежать было некуда. Все вокруг, докуда хватало глаз, было покрыто трупами. И холмы, что Таала заметила раньше, тоже состояли из наваленных друг на друга тел.

Таала в ужасе осознала, на чем отдыхала и по чему ходила все это время. Она закрыла рот руками, сдерживая стон отвращения.

Неподалеку валялось ее копье. Таала торопливо схватила его и прижала к груди, будто оно могло защитить от окружавшего ее кошмара.

Тут она заметила Лъо.

По дороге он потерял шапку, и его серебристые волосы теперь торчали во все стороны. Он сидел, скрючившись, положив руки на колени и уткнувшись лицом в ладони. Внутренние переживания настолько захватили его, что то ли он не заметил мертвецов, то ли они его не волновали.

Таала дрожала всем телом. Пытаясь взять себя в руки, она сделала глубокий вдох, но подавилась смрадом. Ее снова одолел приступ кашля, глаза защипало слезами.

«Вдруг воздух ядовитый?» – пришло ей в голову. Но пока она не испытывала никаких симптомов отравления, только липкий страх и тошноту.

Пошатываясь, Таала подошла к Лъо и тронула его за плечо. Первой мыслью было бросить его и сбежать, но она не решилась. В конце концов, здесь он единственное живое существо кроме нее. Страх остаться одной в этом ужасном месте поборол даже ее ненависть к мону. Чтобы выжить, лучше все же держаться вместе.

Лъо не отреагировал на ее прикосновение. Тогда она потрясла его немного сильнее, на что он оторвал лицо от ладоней и поднял на нее покрасневшие от слез глаза.

«О нет! – подумала Таала. – Неужели побочные эффекты еще не прошли?»

Ответом ей стало исказившееся страданием лицо мона. Но что самое страшное – он, не обращая внимания на то, что лежало у него под ногами, вдруг встал на колени, обнял Таалу за талию и горестно разрыдался.

– Ты… Что ты делаешь? – воскликнула она, пытаясь вырваться.

Незажившие кости ответили приступом боли. Зашипев, Таала неудачно поскользнулась о чью-то голову, нога ее съехала вниз. Она выронила копье и неловко упала мону в объятия, тоже оказавшись на коленях.

Лъо, плача, уткнулся ей в плечо, прижимая к себе так крепко, будто она самый близкий демон в его жизни. Таала застонала от боли в сломанных ребрах и замерла, потрясенная настолько, что даже забыла о сопротивлении.

Не упади Таала только что на гору трупов, она бы достала из-за спины меч и пробила ему голову. Но сейчас у нее так болели плечо и ребра, что она приняла сложное решение расслабиться и немного подождать. Может, Лъо сам ее отпустит?

– Нашел время, – пробурчала она. – Ты что, не видишь, где мы оказались?

Но мон вообще не замечал ничего, кроме своего горя. Прошло несколько минут, показавшихся Таале вечностью, а он все так же обнимал ее и все так же плакал.

Таала где-то слышала, что если демон сильно опечален, то могут помочь простые беседы. Она морщила нос и кривилась, споря с собой, достоин ли этот отброс Светлого Царства по имени Лъо такого внимания. Но в конце концов решила, что надо попробовать, иначе ей никогда не выбраться из его рук. Она уже начала привыкать к их теплу и ощущать некий комфорт в крепких объятиях мона. Что могло быть хуже?

– Ну ладно, – процедила она сквозь зубы. – Почему ты плачешь? Что тебя так расстроило?

Таала не думала, что он ответит. Однако мон, всхлипнув, проговорил что-то неразборчивое прямо ей в плечо.

– Чего? – не расслышала она.

Лъо поднял голову и посмотрел на нее таким искренним и несчастным взглядом, что Таала даже смутилась. Она никогда не замечала, как он красив. Сотни раз она всматривалась в его лицо, пытаясь разобрать, действительно ли он являлся разыскиваемым моном, но сейчас казалось, что она впервые по-настоящему разглядела его изящные черты, прямой нос, тонкие губы и синие миндалевидные глаза, обрамленные густыми серебристыми ресницами.

Таала встряхнула головой.

«Ты что, спятила? – спросила она саму себя. – Вовсе он не красивый! Полный урод! О чем ты вообще думаешь?»

При следующем взгляде она поняла, что происходит. Лъо перестал контролировать не только эмоции, но и способность скрывать внешность. Именно так он выглядел на самом деле, вот то лицо, которое никто не может запомнить и, как выяснилось, даже толком увидеть. Некоторое время Таала рассматривала его, но внезапно мон опустил голову и виновато заговорил:

– Я такой бесполезный, никчемный.

«Это и без тебя все знают», – подумала Таала, но вслух спросила только:

– Что ты имеешь в виду?

– Я потерял ее.

– Племянницу?

Лъо кивнул и продолжил исповедь:

– Сначала я не смог спасти ее отца. Потом не смог защитить саму Миирну, а теперь вообще ее потерял. – Он снова прижал к себе Таалу так же, как Миирна когда-то прижимала к груди любимого двухвостого лиса.

Несмотря на усилившуюся боль в ребрах, Таала вдруг осознала, что ей представился уникальный шанс во всех подробностях узнать о его побеге из ссылки, взаимоотношениях с другими членами семьи и вообще выяснить много полезной для Внутренней разведки информации.

– Так что случилось с твоим братом? – спросила она. Расследование тогда велось в секрете, и его настоящие результаты хранились в строжайшей тайне. Даже нынешнее правительство знало лишь официальную версию событий, поскольку только она значилась в документах.

– Мой отец приказал отравить его, – едва слышно ответил Лъо.

Таала приоткрыла рот. Она знала, что наследника отравили, но в этом обвинили одну из революционно настроенных террористических группировок. Под предлогом убийства мона тогда начались облавы, и погибло много ни в чем не повинных демонов, которые ратовали за перемены, но не проявляли особой агрессии. Просто невероятно! Таала никогда не слышала версии, что архимон отравил сына.

– Зачем он это сделал?

– Миист слишком активно поддерживал реформы. Отец боялся, что он захочет сместить его, займет трон, а потом ограничит свою власть или полностью передаст ее Общему Собранию.

Слезы рисовали кривые дорожки на перепачканных щеках мона. На мгновение Таале даже стало его жалко. Видимо, он очень любил брата. Если бы она не знала, кто он такой, она бы искренне посочувствовала ему. Все-таки не каждый день отцы убивают собственных сыновей.

– Ты уверен, что это сделал твой отец?

Лицо Лъо исказила горькая гримаса.

– О да, это он. Он сам сознался в бреду, когда мы ехали в ссылку.

Он продолжал тихонько лить слезы. Кажется, ему и правда стало немного легче от рассказа про убийство брата. Неужели он никогда об этом ни с кем не говорил? Таала решила ковать железо, пока горячо.

– А Миирна? – спросила она. – Что с ней случилось? Ты знаешь, кто ее заколдовал?

По данным Особого ведомства, внучка архимона давно пропала без вести. Она была объявлена в розыск и при новой власти, но у полиции и Внутренней разведки всегда находились дела поважнее. До встречи с Лъо Таала, как и ее коллеги, даже не подозревала, что юную мону прокляли.

– Это все Каэн! – Лъо в ярости сжал кулаки у Таалы за спиной. – По приказу отца он отравил Мииста, а Миирна видела, как он выходил из покоев брата после этого. Сначала она молчала, хоть и подозревала его. Думала, раз он мой друг, не нужно устраивать скандал. Глупая девчонка! Потом она сдуру начала угрожать ему оглаской, а он превратил ее в алмаз и преподнес его мне в качестве подарка. Я убил подлеца до того, как узнал об этом. – Он задохнулся новой волной рыданий, продолжая корить себя за это. И за то, что так и не нашел никого, кто мог бы снять проклятие. И за то, что потерял алмаз и теперь в жизни не найдет его.

Таала ошеломленно слушала его. Ей никогда не приходилось ставить себя на место аристократа, тем более мона. Она считала их всех нахлебниками и мерзавцами. Но, столкнувшись со столь искренним признанием, даже она не могла остаться равнодушной.

Если отбросить в сторону его происхождение, то получалось, что жил он не очень-то весело, совсем не так, как Таала себе представляла. Из его слов вырисовывалась довольно неприглядная картина. Не то чтобы Таала могла похвалиться счастливым детством в доме родителей, но и мону не позавидуешь. Неудивительно, что все так быстро поверили, что Миирна сбежала из дворца.

В голове у Таалы одна мысль стремительно сменяла другую. Почему архимон не заточил Мииста в тюрьме, а убил его, если ему так не нравились его идеи? Ну конечно, чтобы был повод разорить несколько революционных организаций!

Почему Лъо не отомстил архимону за смерть брата, узнав правду? Наверное, не желал вредить и без того больному отцу, поэтому ограничился убийством бывшего придворного мага.

Но почему он не обрадовался, когда архимона сместили? Что ж, и этому можно найти объяснение, ведь в руках мона была сосредоточена какая-никакая власть. Он потерял ее вместе с привычным образом жизни, свободой и правами одного из наследников.

Таала не могла понять, хорошо ли она поступила, расспросив его обо всем. Агент Особого ведомства внутри нее говорил, что да, ведь она выяснила много полезного. Однако лучше бы она всего этого не знала, лучше бы продолжала считать сбежавшего мона виновником страданий народа, заслуживающим самого жестокого наказания. Нет, она и сейчас так о нем думала. Но одновременно у нее возникло смутное желание утереть его слезы, погладить по спине и хотя бы как-то утешить.

Она встряхнула головой, отгоняя этот глупый порыв и возвращаясь к мыслям о работе. Ее внимание зацепилось за одну деталь в его рассказе:

«Придворный Маг проклял Миирну только потому, что она его видела на месте преступления? Почему он превратил ее в алмаз, а не убил? И зачем подарил его мону? Неужели просто чтобы поиздеваться? До чего странное поведение».

Она хотела спросить, как Лъо сбежал из ссылки, кто помог ему, но тут руки мона расслабились. Таала, не теряя времени, выбралась из его объятий и, спотыкаясь, отошла подальше. Лъо еще некоторое время стоял на коленях, затем ощупал себя и поднял голову, потрясенно озираясь.

– Что это за место?

Он в ужасе вскочил, оглядывая покрытые туманом горы. Слезы мгновенно высохли на его перепачканных щеках, а несчастное выражение лица сменилось гримасой отвращения.

«Ох, разговор и правда помог, – обрадовалась Таала. – Кажется, он пришел в себя».

В этот момент сверху раздался пронзительный вопль огромной птицы, а прямо рядом с ними упал еще один мертвец. Таала и Лъо испуганно подскочили.