Когда дочери погибшего наследника Миирне исполнилось пятнадцать кварт, она вдруг пропала. Оставила короткую записку матери, собрала вещи и драгоценности и сбежала из дома.
Никто не ожидал такого от замкнутой и упрямой девицы. Обычно ее никакими уговорами, никакими приказами или угрозами не удавалось заставить выйти даже из собственных покоев, что уж говорить о дворце.
Руан узнал об этом нескоро. В это время он находился далеко от столицы, путешествуя со своим другом Каэном по беспокойным южным землям. Архимон повелел ему уладить конфликт с выступающими против высоких налогов торговцами зерном и, чтобы сын не скучал и не делал глупостей, позволил придворному магу поехать с ним. Лишь иногда он вызывал Каэна в столицу для решения особо срочных дел.
Однажды, вернувшись из такой поездки, маг обнаружил мона на просторной террасе, заставленной кадками с благоухающими водяными лилиями. Руан читал книгу, с самым беззаботным видом лежа на кушетке, свободной рукой теребя прядь длинных серебристых волос.
Каэн натянул на губы привычную лучезарную улыбку. В последнее время мон наконец-то оправился после смерти брата и вел себя почти как раньше. Даже если он все еще переживал о Миисте, он спрятал свои чувства глубоко в душе. Внешне же он наслаждался жизнью, снова надев на себя маску небрежного легкомыслия, шутил и рассказывал анекдоты. Таким он нравился магу гораздо больше, чем погруженным в траур. Каэн недостаточно любил друга, чтобы поддерживать его в горе: он был готов лишь делить с ним радости.
Когда-то они были не разлей вода, однако нынешние их отношения скорее походили на привычку. Почему-то Руан все еще цеплялся за них. Вероятно, потому, что Каэн лучше всех знал о его предпочтениях, предугадывал желания и заботился о нем – зачем мону искать кого-то нового? Тем более что он до сих пор переживал о погибшем брате, хотя прошло уже пять лет.
Каэн был тираном. Он обожал властвовать и подчинять если не в открытую, то исподтишка. Однако с Руаном не работало ни то, ни другое. Мешало не столько его высокое положение в обществе, сколько упрямый, свободолюбивый характер. В этом он был очень похож на Мииста. Вся Правящая семья, сама того не зная, давно плясала под дудку Каэна, но эти двое всегда ускользали из-под его контроля.
В результате магу годами приходилось подавлять деспотичную натуру и подстраиваться под Руана. Вначале это давалось легко. Но со временем у Каэна уходило на притворство все больше и больше сил. Тем не менее они все еще проводили много времени вместе, и главное, у Каэна все еще были на мона планы.
– Я принес тебе подарок, – сказал придворный маг, подходя ближе.
Руан оторвался от книги и приподнял брови в скептической гримасе. Взгляд темно-серых глаз Каэна игриво сверкнул. Пряди сизых волос непослушно упали на лоб. Его экзотическая внешность – унаследованные от отца-морэ остроконечные уши и сероватый цвет кожи – выделяла его на фоне других ларэ. Руан с презрением относился к темным демонам, но умел ценить необычную красоту ламоров.
– Если ты снова имеешь в виду копию своего жезла, то ты мне такое уже дарил, – ответил Руан.
Каэн рассмеялся, демонстрируя милые ямочки на щеках. Его асуровый жезл, сильнейший магический артефакт и смертоносное оружие, вызывал зависть у многих демонов. Копия для Руана была создана в шутку и не обладала никакой мощью, зато сбивала с толку придворных, став поводом для нескольких веселых шуток.
– Как я могу подарить то, что и так тебе принадлежит? – Каэн извлек из кармана асуровую шкатулку. – Вот.
Руан с любопытством принял ее. Внутри на белоснежном бархате покоился граненый алмаз, прозрачный, словно воды чистейшего родника.
– Что в нем особенного? – спросил мон, рассматривая, как лучи солнца играют на алмазных гранях. – Надеюсь, это не кристалл управления? На меня они вряд ли подействуют, даже не пытайся.
Каэн усмехнулся. Он не скрывал от Руана своих экспериментов с управлением, но и в подробности не вдавался. Как мон мог знать, что обычно кристаллы не достигали размера ногтя? Этот же алмаз был с пол-ладони.
У мона уже имелась парочка похожих драгоценностей. На них приятно смотреть, они вызывают зависть у других – только и всего… Не станет же Каэн дарить ему очередную безделушку?
– Он говорящий, – сказал придворный маг, садясь рядом с моном.
– Правда? – не без интереса спросил Руан. – Он обладает разумом?
– В некотором роде. Но только, чтобы он начал разговаривать, нужно научить его. Объединить его со своим сердцем, поверить в реальность происходящего.
– А в чем подвох? – Разумеется, осмотрительный мон первым делом задал именно этот вопрос.
– Ни в чем, – невинно ответил Каэн. – Просто подумал, вдруг однажды тебе станет скучно, а поговорить не с кем? Вот и пообщаешься с камушком.
Руан задорно рассмеялся, отложил подарок в сторону и завел разговор о поездке мага.
Лишь через неделю до него дошли вести об исчезновении Миирны. Мон поспешно вернулся в столицу, чтобы узнать подробности: племянница сильно поссорилась со всеми старшими родственниками, включая царствующих бабушку с дедушкой, а потом сбежала.
– Почему ты не позвала меня? – спросил Руан невестку.
– Я думала, ты и так скоро вернешься, – холодно ответила вдовствующая мона, у которой отношения с дочерью не задались с самого рождения Миирны. – Кто же знал, что она настолько дурная?
Руану показалось подозрительным, что Миирна не попросила у него помощи, не предупредила о своих безумных планах. Несмотря на глубокую обиду на племянницу, он бросил все силы на ее поиски, желая убедиться, что с ней все в порядке. Но она как сквозь землю провалилась.
Вскоре в столице начался бунт, переросший в революцию по всему миру. Архимона свергли, и Руану пришлось отправиться в ссылку вместе с семьей. Он больше не мог искать Миирну и лишь надеялся, что она в безопасности и сможет пережить все свалившиеся на Светлое Царство несчастья самостоятельно.
На пике Сутт не было ни души. Аисъо обошел весь цех и исследовал несколько шахт по добыче асура, но так и не нашел рабочих. На дороге он тоже никого не встретил. Наверное, они успели спуститься с горы еще до эвакуации. Или их постигла незавидная судьба воден и горенов? Наместнику не хотелось в это верить. В любом случае разыскивать их было некогда.
Стоя на вершине Сутт, он некоторое время печально глядел на соседние пики.
Вот уже несколько дней его мучил вопрос: если бы он отказался от Триаты десять лет назад, то смог бы спасти детей от Велле? Возможно, он был бы дома, а не уехал вершить революцию. Возможно, нет. Он увез бы детей в путешествие сюда, в Небесные Пределы – Ато всегда мечтал об этом. Возможно, нет. Скорее всего, нет. Скорее всего, без Триаты он и сам поддался бы действию отравы и начал убивать горожан. А против Велле он бы вообще ничего не смог сделать.
Все это лишь бесполезные рассуждения. Даже полети он тогда в Иолим вместо того, чтобы пережидать потоп на дереве, не факт, что он бы повлиял на ход событий. Его попросту могло не быть дома в момент нападения – он, как Лусъя, бегал бы по городу, собирая живых и испепеляя мертвых.
И возвращаясь к вопросу о Триате: как он мог отказаться? У него было слишком много претензий к существовавшим тогда законам и власти. И лично для него основными являлись следующие три: брак, армия, торговля. Именно в таком порядке они пришли в его жизнь.
Когда родители настояли на браке с Найатой, ему было всего шестнадцать кварт. Он грезил о военной карьере и мало интересовался хозяйством и семейным делом. За Найатой бегало множество парней, но ее родители не воспринимали их всерьез. Ее брак с Аисъо ознаменовал слияние двух самых крупных купеческих родов Иолима. Старшие обо всем договорились, а дети подчинились, решив, что раз все так делают, то и они не будут отступать от традиций.
С возрастом Аисъо осознал, что это один из самых глупых и бесполезных обычаев Светлого Царства. Хуже разве что практика северян женить маленьких детей между собой или отдавать их за взрослых. Но тогда он особо не задумывался о последствиях. К тому же со статусом женатого демона он получал множество преимуществ, не говоря уже о деньгах и свободах, недоступных холостякам.
Их отношения с женой не сложились с самого начала. Они не сошлись характерами и ужасно раздражали друг друга. Тогда Аисъо впервые пожалел, что в Светлом Царстве запрещены разводы.
Но он не отчаивался, потому что у него была мечта. Вступление в ряды ларской армии решило для него большинство семейных проблем. Он покинул Иолим, отправился на поиски приключений, а Найату оставил заниматься торговлей, не заботясь о том, как она будет проводить свободное время.
Вскоре его отправили в Срединное Царство, где темные демоны в очередной раз посягнули на ларские земли. Аисъо провел там несколько десятилетий, то участвуя в войнах с морэ, то охраняя государственные границы. Он прославил свое имя, совершив немало подвигов, и дослужился до чина полковника. Домой его не тянуло.
Однажды накануне важного сражения в лагерь пожаловал сам архимон. Операция планировалась уже несколько недель, но у правителя было свое мнение по поводу необходимых действий. И, к сожалению, оно отличалось от мнения большинства военных, включая Аисъо.
Архимон велел наступать, велел разбить армию морэ любой ценой. Именно так звучал приказ, и он был выполнен.
Тогда Аисъо летел вперед, воодушевленный стремлением к победе, и не замечал, как солдаты вокруг него кидались на копья врагов в попытке выполнить приказание. В нормальном состоянии даже самый смелый из них был бы осторожнее.
Армия темных демонов пала под фанатичным натиском ларэ. Наградив генералов, архимон покинул ставку. Его послы уже обсуждали с морэ выгодные для него условия мира.
Чудом уцелев в кровопролитном бою, Аисъо опомнился лишь через несколько часов. К нему пришло осознание, что, не будь его разум затуманен, он бы не погубил столько солдат, отдавал бы более адекватные приказы. Все военные в тот день подчинялись воле архимона, бездумно бросаясь в пламя сражения, только чтобы сгореть и погибнуть.
Раньше Аисъо лишь в теории знал, что архимон обладает способностью управлять демонами. Он никогда не сталкивался с результатами использования этого дара, и больше всего его поразило равнодушие архимона к последствиям.
Его обуяло справедливое возмущение. Понятно, что в армии необходимо послушание, а неповиновение должно строго караться. Однако любой демон заслуживает право на выбор, особенно в том, что касается его собственной жизни. Будущий наместник считал, что, если демон желает отдать ее во имя Светлого Царства, это очень похвально. Но никто не должен насильно склонять солдат к самоубийству.
Разочарованный таким положением вещей, Аисъо ушел в отставку, вернулся домой и занялся семейным делом, торговлей. Но и на этом поприще он столкнулся с несправедливостью. Правительство ограничивало цены на многие товары, при этом не стесняясь увеличивать налоги. Не говоря уже об огромных сборах за использование дорог и торговых площадей. При этом представители правящего сословия получали льготы и скидки, отчего продавать им товары становилось невыгодно.
Зато ему удалось наладить отношения с Найатой. Пока он воевал, она сильно изменилась, стала более спокойной, научилась идти на компромисс. На какое-то время они смогли договориться и жить в мире и согласии. Тогда-то и родились Ато и Нииша, принеся в жизнь будущего наместника много шума, радости и счастливого хаоса.
Дети были странными созданиями. Незначительных мелочей было достаточно, чтобы заставить их заливаться веселым смехом – это приводило Аисъо в искреннее восхищение. Но в следующее мгновение все так же быстро менялось. И вот, его рукава уже заливают горючими слезами, а он в панике пытается выяснить, что стало их причиной.
Ему вспомнился отъезд из дома и последний разговор с сыном и дочкой десять лет назад. Они стояли во дворе поместья. Найата, скрестив руки на груди, ждала у ворот и отбивала пальцами нетерпеливый ритм.
– Когда вернусь, поедем в Небесные Пределы с вышины наблюдать за охотой горных ястребов и искать каменного монстра с рубиновыми глазами и куском асура вместо сердца, – пообещал Аисъо, обнимая Ато. Сын вцепился в него, не желая отпускать, и даже не пытался скрывать, что плачет.
– Я тоже хочу в Небесные Пределы! – Нииша дернула отца за рукав.
– Нет, мы тебя не возьмем! Мы с папой вдвоем поедем. – Брат оттолкнул ее одной рукой, второй все еще цепляясь за ворот Аисъо.
– Нет, я поеду! – взвизгнула Нииша, собираясь его ударить.
Аисъо поймал ее кулачок и посмотрел на нее тем вопросительным взглядом, который неизменно заставлял ее задуматься о своем поведении.
– Папочка, может, мы уже сейчас поедем? – спросила Нииша и тоже расплакалась.
– А я говорю, ты не поедешь! – кипел от возмущения Ато. Он всегда очень ревновал родителей к младшей сестре и считал себя обделенным вниманием.
Аисъо обнял их обоих и пообещал, что они поедут все вместе. Нииша торжествовала. Ато, кажется, немного расстроился, но еще больше его печалил отъезд отца, так что на этот раз он не стал обижаться.
– Ведите себя хорошо, – напутствовал Аисъо. – Защищайте друг друга.
– Еще чего! – хором воскликнули дети.
Аисъо улыбнулся и по очереди поцеловал их. Они ссорились и мирились по десять раз за день. Он надеялся, что его отсутствие их сблизит.
Дети вцепились в полы его одежды и не отпускали до самых ворот, где Аисъо остановился, чтобы попрощаться с женой.
Найата откровенно завидовала ему. Уже в который раз он уезжал из Полесии, оставляя ее одну, в то время как она могла только мечтать о путешествиях.
– Так и знала, что ты снова сбежишь при первом удобном случае, – сердито сказала она.
«Мы это обсуждали, – мысленно ответил демон, чтобы не слышали дети. – Если все получится, мы сможем разойтись на законных основаниях. Разве не этого ты хочешь?»
Найата вздохнула, досадуя на его правоту.
– Ну ладно, иди уже.
Он кивнул, еще раз расцеловал детей и передал их жене.
– Идемте в дом, – сказала она.
– А как же смотреть папочке вслед, пока он не исчезнет за углом? – пуще прежнего заплакала Нииша. Тут Ато проявил неожиданную солидарность с сестрой, вторя ее рыданиям.
– Из окна посмотрите, – ответила Найата не терпящим возражения тоном и увела детей в дом.
Когда они добежали до окна второго этажа, Аисъо помахал им рукой, сел на шу и уехал.
А они уже никуда не поедут. Больше он никогда их не увидит.
Горе острыми клыками терзало его сердце. Аисъо опустился на колени, оплакивая детей. Он заставил себя не думать о том дне, когда обнаружил, что их больше нет, и вспоминать только радостные моменты их жизни. Как он читал им в детстве сказки, как кормил Ниишу с ложечки кашей и учил Ато рисовать буквы на песке. Как катал их на шу, как водил на ярмарку и непременно покупал одинаковые подарки, чтобы они не ссорились. Как старался не ругать их, даже если они этого заслуживали.
Он вспомнил и Найату. Когда они очень старались, у них получалось ладить. Если бы сейчас они развелись, все было бы хорошо. В любом случае она не заслужила такой ужасной гибели.
Аисъо хотел выразить ей уважение. Хотя бы после смерти. Ей бы вряд ли понравилось, если бы он развеял ее прах в Полесии. Найата всегда мечтала о путешествиях и в открытую завидовала ему, когда он отправлялся в армию, а затем вершить революцию. Но пока муж был в отъезде, вынужденная заниматься семейным делом, она не могла уехать дальше Еалля.
Наместник взглянул на солнце. У него еще оставалось немного времени. Он решительно взлетел и направился к горе Сарфте, где находилась официальная граница округа. Это место уже не являлось частью Полесии, Гор не имел там влияния.
Добравшись до Сарфты, Аисъо опустился на вершину. К берегу от нее вела длинная лестница, а отсюда открывался прекрасный вид на большое озеро, далеко за которым стоял Еалль.
На противоположном склоне Сарфты находился знаменитый Яантов дворец, высеченный прямо в белоснежной горной породе. Когда-то он принадлежал богатому аристократу из столицы и использовался как его зимняя резиденция, но после переворота перешел в Культурный фонд Светмира и теперь был заморожен, как и многие дворцы Царства. Возможно, в нем сделают музей или какую-нибудь школу. Министерство культуры пока не приняло решения по этому вопросу.
Аисъо погулял по террасам дворца, прижимая к груди сосуд с прахом. «Найате и детям здесь бы очень понравилось, – думал он, выходя на большую площадку перед воротами. – Идеальное место».
Дальше он лететь не мог, но и это уже не Полесия. Найата была бы довольна. Носить прах с собой не было никакого смысла. Неизвестно, переживет ли Аисъо то, что ожидало его в будущем. Лучше покончить с этим сейчас.
Он открыл сосуд и развеял пепел над Сарфтой.