К вечеру третьего дня Гротхим опустел.

Аисъо отправился на пик Сутт за рабочими, добывавшими асур. Инъо остался в управе и пытался разобраться с гадальными камнями горенов. Лъо бесцельно бродил по пустым улицам, а Таала увязалась за ним, делая вид, что гуляет сама по себе.

«Может, мне остаться здесь, когда меня расколдуют? – спросила Миирна. – Как думаешь, мон Руан? Владыка Гор ведь не станет разрушать целый город из-за меня одной? Я буду тихо тут жить».

Лъо печально усмехнулся, вспомнив, как она могла целыми днями сидеть в покоях или гулять в садике, ни с кем не разговаривая.

«Как скучно. И что ты будешь есть?»

«Мне не скучно! – надулась Миирна. – Я буду собирать травы и ягоды. И приручать горных коз, чтобы они давали молоко. Я знаю, как делать сыр, – в книжке читала. Я люблю сыр. Еще я могу ловить рыбу. Попрошу разрешения у Воды. Думаю, она поделится со мной парой рыбешек в неделю».

«Ну да. А потом отрубит тебе голову и подвесит за ноги».

«Фу! С тобой невозможно разговаривать, противный мон!» – воскликнула девушка и спряталась.

Лъо извинился и попытался уговорить ее не обижаться, но она больше не отвечала.

– Вздорная девчонка, – прошептал он.

Что за странная мечта жить в заброшенном городе?

«Хотя в этом что-то есть», – размышлял Лъо. Он бы не хотел все время оставаться один, но, например, с Миистом и Миирной мог бы жить где угодно. Девчонка сидела бы в своей комнате, а они с братом охотились бы в горах и иногда, очень редко выходили к демонам, просто чтобы посмеяться над их никчемными разговорами. Затем они возвращались бы на пустынные улицы города, принадлежащего только им троим.

– Ну и чушь! – пробурчал Лъо.

Мииста давно нет, а больше он ни с кем не смог бы разделить одиночество. Нет, пусть Миирна забьется в любой угол Светмира и живет как хочет. Сам Лъо вернется к ларэ, хотя и непонятно, чем именно он будет заниматься.

Пока это не имело значения. Сначала нужно пережить поход к Алайе. Лъо с замиранием сердца думал о возвращении в Лес.

Он оглянулся. Таала шла за ним на расстоянии пятидесяти шагов. Кажется, она делала это не из боязни, что он сбежит, а просто чтобы позлить его.

– Эй, плоская! – крикнул он. – Доложи-поведай, а как это ты шпионкою заделавшись?

– Не твое дело, – бросила Таала.

– Дай-ка угадаю. – Он окинул ее оценивающим взглядом. – Из семьи ты из не богатой, но и не бедной. С севера, поди, прибывши? В детстве не голодавши, горя не знавши, в школе учившись – жизня самая обычная. Небось и женишка нехудородного тебе родители подыскавши, ась?

Таала вложила во взгляд как можно больше презрения.

– А, значить, подыскавши! Богатого? Суразного?

Таала сделала вид, что рассматривает опустевшую витрину магазина.

Лъо продолжал мечтательным тоном:

– Ну и вот. Живешь ты себе тихо-мирно, к свадебке готовишьси. И вдруг откуда ни возьмись вторгается однажды в твою жизню сказочный революсьённый агитатор, шоб ему кости переломало! И говорить таковы слова: «Давай, милка моя, новый мир строить-возводить!» А ты ему: «Отчего ж не построить!» И вот давай они новый мир громоздить, да шоб ему провалиться! Старую неволю на новую сменивши. Милльоны демонов во имя этой вашей свободы сгубивши. А кого не сгубивши, тех в темницу бросивши, шоб за власть архимонскую бороться не смели. Но это ведь на самом-то деле совсем не счастлива исторья, нет-нет-нет. Нет. Иначе ты бы в этой заднице мира не оказавшись. Эти самые вражины-супостаты, злые споспешники архимонского царствования поймавши твово доброго, нежного, сердечку твому милого главаря-агитатора да и изрубивши на мелки кусочки. Ах, кака трагедья! – Лъо картинно прикрыл щеки и сочувственно покачал головой, а затем скривился в насмешливой гримасе. – И кака гадость пакостна! И вот, наша бедна девкя одна-одинешенька на белом свете оставшись и в горюшке своем порешивши: буду, мол, правое дело заместо милого продолжать и месть творить! Да как она золотистого шу оседлавши, у врагов народа отобратого, да как поскакавши головы всем этим врагам свободы с плеч долой рубить-отсекать. Да тут войне конец пришедши. А она, девкя-то наша, никак остановиться не могёть. Все скачеть и скачеть, рубить и рубить. Скоро уже и голов не останется.

– Ты закончил? – спросила Таала, когда он замолчал. – Тебя так сложно слушать, что я даже не поняла, что ты сказал.

Лъо пожал плечами и всмотрелся в ее равнодушное лицо.

– Шо, неужто с агитатором не угадавши? Но жених-то точно был, а?

– Думаешь, нельзя бороться за идею без тупой любовной предыстории? Мне не нужен агитатор, чтобы понять, чего я хочу.

– И шо же это? Свободы и равенства?

– Тебе не понять! – воскликнула Таала. – Сам ведь знаешь, какие несправедливые законы были при архимоне. Тебе просто наплевать! Вы все такие! Вам все равно, что за детей заключают браки их родители, а потом они сталкиваются с насилием. Вас не волнует, что у большинства демонов даже нет возможности научиться читать и писать, потому что они вынуждены с детства пахать на то, чтобы прокормить вас. Вам нет дела до того, что бездельники-аристократы получают огромные доходы со своих земель и не обязаны платить налогов, в то время как по-настоящему работающие демоны вынуждены отдавать государству чуть ли не половину нажитого. По-твоему, это нормально! Ты всю жизнь делаешь все, что хочешь, ведь на тебя законы вообще не распространяются. Это несправедливо! Законы должны быть одинаковыми для всех.

– Ба! Да ты ж сама агитаторша урождёна! Откуда знашь, шо я всю жизнь делавши да шо думаю? – рассмеялся Лъо, пропуская ее слова мимо ушей. Он всегда так поступал в общении с революционерами. В глубине души он понимал, что они в чем-то правы. Но если это признать, то получалось, все, во что он верил и к чему привык с детства, ошибочно. А он не мог принять этого даже спустя годы после свержения отца. Его воспитывали в духе подчинения древним традициям. Почитать их считалось обязанностью каждого члена Правящей семьи. А то, что многие законы не распространялись на него лично, тоже было одной из этих традиций. Он воспринимал это как должное.

Да и потом, он не помнил, чтобы когда-нибудь делал то, чего ему действительно хотелось. Разве что в самом раннем детстве. Но даже тогда няньки и учителя ругали его и пытались поставить на место, не говоря уже о строгих родителях. Что до перечисленных Таалой несправедливых законов Светлого Царства, то до переворота Лъо почти не задумывался об этом.

В их семье только Мииста волновали подобные вещи. Он мечтал изменить мир, поддерживал реформы, заботился о простых демонах. И он же был наследником престола. Лъо всегда планировал во всем поддерживать Мииста, как только тот станет архимоном, будь то либеральные реформы или консервативные запреты в поддержку традиций. Пока же он подчинялся отцу. А Миист в результате поплатился за свои идеи жизнью.

– Не смеши меня! – воскликнула Таала и начала перечислять дореволюционные заголовки желтой прессы: – Мон Руан отказался от военной карьеры в пользу изучения звездной магии. Мон Руан расторг помолвку с госпожой Иаронтой, объявив, что они не сошлись характерами. Мон Руан отказался посещать похороны Правителя Срединного Царства, потому что у него заболел живот. Мон Руан приказал закрыть столичный бордель, потому что его плохо обслужили.

Пока она говорила, Лъо глядел на нее с таким видом, будто слушает занимательный анекдот, а затем весело расхохотался. Она хорошо знала официальную биографию Руана и самые грязные слухи о нем, но не представляла жизни при дворе. Все эти мелочи, когда-то просочившиеся в новостные книги, имели так мало отношения к действительности, что у него из глаз потекли слезы не то от смеха, не то от грусти при воспоминании о тех событиях.

Отсмеявшись, он спросил:

– А кто ж такой тот мон Руан? И почему ты так жаждешь его поймать?

– Дураком не прикидывайся, – серьезно ответила Таала. – Я знаю, что это ты.

– А шо, может, ты просто всегда мечтавши повстречать настоящего мона, вот и ищешь его теперя? Даже мир перевернувши ради этого, революсью учинивши? Романтишно! Ладно, раз я этот самый мон, давай расскажу тебе о дворцовых порядках.

Он начал говорить о чудесной жизни, о которой сам мог бы только мечтать, описывать несуществующие гаремы красавиц, благоухающие сады, фонтаны с живительным эликсиром вместо воды, дни, проводимые в безделье и плотских утехах. В общем, нес полный вздор, описывая страницы агитационной литературы вперемежку с цитатами из поэм древности. Все это он приправлял таким количеством мата, что иногда Таала теряла нить повествования.

Вскоре он ужасно надоел ей. Подавлять желание избить его, унести в Еалль и сдать в Особое ведомство становилось все тяжелее. Ее сдерживало одно: теперь у нее был иной приказ.

Таала размышляла, на какое расстояние нужно отойти от мерзкого мона, чтобы не слышать его глупых речей, но при этом не терять из виду.

Но вдруг ее позвал Инъо:

«На меня кто-то напал».

В тот же миг Лъо замолчал, очевидно, получив такое же мысленное сообщение. Они обменялись встревоженными взглядами и бросились к управе.

* * *

Инъо сидел посреди кабинета градоначальника прямо на полу. Перед ним лежала горстка гадальных камней, девятнадцать штук. Он уже перепробовал все известные способы воздействия: и разговаривал, и приказывал, и добавлял им энергии. Но они не выказывали никаких признаков жизни. Единственное, что он подметил, – это что камни поглотили всю переданную им энергию. Но затем она будто испарилась.

Теперь веллен задумчиво смотрел на них, жуя любимое печенье и заедая его подаренными Лъо конфетами.

Почувствовав чье-то присутствие, он насторожился. Инъо давно знал, какие ощущения вызывает приближение Лъо, Таалы и тем более Аисъо, но сейчас в здание управы зашли какие-то другие демоны.

Веллен спрятал недоеденное печенье и пакет с конфетами в карман, схватил посох и притаился сбоку от открытой двери в ожидании непрошеных гостей.

К кабинету подошло четверо демонов, еще трое остались внизу. Он заметил их, а значит, и они знали, что он в этой комнате, что он один. От них исходили волны досадливой злобы и агрессии.

Потоптавшись за дверью, вооруженные саблями демоны стремительно ворвались в комнату. Двое сразу напали на Инъо, а двое других побежали к разложенным на полу камням.

Веллен не собирался геройствовать и сразу позвал Лъо и Таалу.

Он встретил противников, прикрывшись посохом, затем с разворота бросил в них волну силы, отчего они неловко попятились к противоположной стене. Эти демоны явно не обладали большим опытом ведения боя. Инъо, в общем-то, тоже, но он лучше умел пользоваться внутренней энергией.

В это время остальные – несколько помятый мужчина с заживающими синяками на лице и симпатичная женщина, в которой Инъо, к собственному изумлению, узнал секретаршу Ихио по имени Леимма, – пытались забрать камни. Только у них никак не получалось оторвать их от пола, и они ругались между собой, не понимая, в чем дело.

– Ты же уже носил их с собой! – шептала Леимма.

– Мне их дали в мешке, а теперь они прилипли к полу. Это он сделал! – мужчина в негодовании указал на занятого нерадивыми убийцами Инъо.

Веллену стало смешно. Избитый демон – это, вероятно, Лаам, иначе с чего бывшей секретарше говорить, что он уже носил при себе камни. Инъо очень обрадовался, что так быстро осознал этот факт, и уже готов был посмеяться, в очередной раз отразив неуклюжие атаки противников и дав каждому из них посохом по лбу. Но тут со стороны секретарши в него полетел дротик. Инъо отбил его посохом, словно битой. Лицо Леиммы исказилось от гнева.

Внизу послышался шум, ругань Лъо и звон мечей.

– Сестра Леимма, у тебя что, не хватило денег на нормальных наемников? – спросил Инъо, искренне удивляясь. – Что это за сброд?

– Сейчас ты у меня посмеешься, алый гаденыш! – Она достала из кармана бутылочку с зельем и бросила ее под ноги нападавшим на него убийцам. Инъо резким движением натянул шапку на лицо, остерегаясь отравы.

Однако содержимое пузырька предназначалось вовсе не ему. Вдохнув невидимых испарений, двое неудачников задрожали, зарычали, а спустя мгновение с боевым кличем кинулись на веллена, словно буйные. Глаза их горели дикой яростью, а удары сделались мощными и уверенными, будто демоны всю жизнь тренировались убивать защищающихся посохами противников.

На этот раз завязался настоящий бой, не позволявший расслабиться ни на миг. Удары сабель сыпались с двух сторон. Инъо только и успевал крутиться да наклоняться, чтобы его не задело лезвиями. Ко всему прочему у нападавших обострилась реакция. Теперь они не позволяли так легко себя бить, а если и получали посохом в бок или в висок, то лишь недовольно рычали.

Инъо пытался использовать все деревянные предметы в кабинете: стол, стулья, валявшиеся на полу ящики комодов, – чтобы вырастить из них побеги, как сделал это в доме Ихио. Но он не мог сосредоточиться в достаточной степени – ветви получались слишком хрупкими, и демоны ломали их голыми руками.

Веллен вкладывал в атаки достаточно энергии, однако противники под действием зелья не обращали внимания на повреждения. Смертники.

Смертники еще и потому, что от такого снадобья они наверняка погибнут если не в бою, то после, от побочных эффектов. И вряд ли Леимма предупредила их об этом заранее.

Секретарша в это время перепробовала уже с десяток зелий и заклинаний, пытаясь оторвать камни от пола. Поняв, что ничего не получается, она велела схватить Инъо – хотела силой выведать у него секрет их неподвижности.

Веллен же не собирался сдаваться в плен. Он дрался как хищный зверь, ловко блокируя посохом сыпавшиеся на него удары, избивая то одного противника, то другого. У тех сабли будто прилипли к ладоням. Как бы сильно Инъо ни бил их по рукам, обезоружить демонов не получалось. Они все больше оттесняли его к центру кабинета, где его ждали Леимма и Лаам.

Инъо решил перепрыгнуть через них. Используя посох как опору, он стукнул им по полу прямо в том месте, где лежали злосчастные камни, да под таким углом, чтобы поднявшаяся волна энергии бросила их прямо в противников. Веллен позабыл, что камни прилипли к полу, и надеялся хотя бы отвлечь ими яростных наемников. Он сделал ловкое сальто и приземлился с другой стороны от Леиммы и Лаама спиной к ним.

Он не рассчитывал на особый эффект и очень удивился последовавшему за его маневром грохоту. Лишь обернувшись, он понял, что его вызвало.

Гадальные камушки отскочили от пола, в полете превратились в огромные глыбы и придавили всех четверых демонов.

Все замерло. Инъо ошеломленно прикрыл рот ладонью, глядя на торчащую из-под ближайшего валуна руку Леимы.

В кабинете воцарилась оглушающая тишина, которую спустя мгновение прервал треск и грохот. Один из камней тяжело провалился на первый этаж, проделав в полу большую дыру. Инъо вздрогнул и втянул голову в плечи.

– Это ж шо это за хрень? – раздался возмущенный голос Лъо. – Инъо, это ты сделавши? Он меня чуть не прибивши!

Веллен осторожно заглянул в дыру. Под камнем растекалась лужа крови, а рядом, сжимая в руке меч, стоял Лъо. Таала и еще двое демонов, прервав бой, изумленно глядели наверх.

– Прости, я не специально, – виновато отозвался Инъо и спрыгнул к ним.