«Футбол – единственный универсальный язык», – с этими словами началась карьера ФИФА Зеппа Блаттера. Это предложение представляет собой введение в «Проект 1», докторскую диссертацию, направленную на развитие, которая превратила футбол из евроцентрического спорта в игру для всего мира и бизнеса, в котором вращаются миллиарды долларов.

Хайнц Мароцке знал о футболе больше, чем большинство его коллег когда-либо узнают об этом виде спорта. В 1967 году сегодня 81-летний житель рейнской области в течение 136 дней сидел на тренерской трибуне «Шальке-04». Затем он был одним из первых немецких футбольных тренеров африканских команд и три раза подряд (1968 и 1972 годы с Ганой – и 1976 с Нигерией) – на Олимпийских играх. Позже он тренировал сборную Ботсваны. Его друзья называют харизматичного путешественника «бродячим волком», потому что он никогда не сидел больше пяти минут на офисном стуле. «Я должен чувствовать запах травы и чувствовать мяч», – говорит он о своих профессиональных предпочтениях.

Несмотря на атлетическую квалификацию, Мароцке был приговорен к бездействию на Олимпийских играх 1976 года в Монреале. Поскольку 25 африканских стран, включая Нигерию, бойкотировали Олимпийские игры в Канаде.

Немецкий тренер в Монреале смог позаботиться о деловых и социальных связях – и познакомился с маркетинговым представителем Swiss Timing в спонсорском зале швейцарского Олимпийского комитета – Йозефом З. Блаттером. Швейцарец был олимпийским хронометристом на мандатной основе. Будучи штатным сотрудником, он уже работал техническим директором ФИФА и написал программу для развития и продвижения по службе от имени президента Жоао Авеланжа – «Проект 1». Он состоял из 25 страниц формата А4, что соответствует расположению протоколов ежегодного собрания региональной ассоциации гимнастики и на первый взгляд создает впечатление, что он предназначен для утилизации макулатуры. Оно было отмечено аббревиатурой Bl (Цюрих, 11 ноября 1975 г.).

Если вы посмотрите на документ немного ближе, вы быстро поймете, какое эпохальное значение он имел для развития футбола. Однако первый раздел параграфа 1 («основная идея») устраняет все недоразумения:

«Проект ФИФА № 1, основанный на инициативе его президента, доктора Жоао Авеланжа, в целях содействия развитию футбола во всем мире, уделяет особое внимание поддержке стран третьего мира (развивающихся стран). Особенно незначительно снижающиеся результаты Олимпийского футбольного турнира 1976 года в Монреале и чемпионата мира по футболу 1978 года в Аргентине утвердили ФИФА в намерении начать эту программу взаимной поддержки».

«Проект 1» охватывает все области футбола, относящиеся к ассоциациям: подготовка тренеров и рефери, инфраструктура, организация, администрация, медицинские пособия для спортсменов при футбольных травмах.

Мароцке по-прежнему полон энтузиазма, когда он вспоминает о своей первой встрече с Зеппом Блаттером: «Он был движущей силой этого нового развития. Этот человек умел предвидеть, и он не интересовался тупиковыми мнениями и структурами. Он был одним из первых, кто осознал огромный потенциал африканского и азиатского футбола». До этого момента футбол считался европейским и южноамериканским делом. И англичанин сэр Стэнли Роуз, предшественник Авеланжа на посту президента ФИФА, был почти хранителем Святого Грааля. Он расставлял приоритеты очень традиционно. «Для него, как бывшего судьи, судьи всегда были важнее всего», – говорит Мароцке.

Однако на пути к будущему возникла серьезная проблема – финансовая. Общая стоимость «Проекта 1» за первые три года составила 1 241 700 долларов США – сумма, которая была недоступна для тогда бедной ассоциации. Блаттер сделал смелый план и отправился в Атланту, чтобы убедить руководство Coca-Cola в своих идеях, а затем заключил контракт с Adidas. Мароцке вспоминает с улыбкой: «В США футбол тогда был непопулярным видом спорта для девочек и детей. Но Зеппу удалось убедить исполнительный комитет в том, что ФИФА и Coca-Cola хотели достичь одного и того же: продвигать и продавать свою продукцию по всему миру». Как официальный партнер ФИФА Coca-Cola впервые появилась на финале чемпионата мира в 1978 году в Аргентине. Блаттер выиграл свою самую важную игру – хотя он смеялся после первой встречи с компанией по производству напитков. «Сначала они спросили меня, сколько бутылок я могу продать», – вспоминает он.

Сам Блаттер не продал ни одной бутылки. Тем не менее он открыл новые рынки – для ФИФА и ее первого партнера. Прорывом был 1985 год, когда за короткое время состоялся чемпионат мира U16 в Китае и юношеский турнир U19 по футболу в Советском Союзе. «В то время ни в Пекине, ни в Москве не было людей, пьющих Coca-Cola. Футбол изменил это». Pepsi-Cola вдохновилась успехом компании и начала кампанию с великим Пеле. Но из-за того, что у бразильской суперзвезды было слишком мало энергии и времени, которое он мог уделить проекту, маркетинговый ответ соперника колы закончился где-то между Амазонкой и Миссисипи.

Однако успех миссии Блаттера было не остановить. Экономически и организационно он вел футбол в новую эру и превратил ФИФА из маленького клуба с двенадцатью сотрудниками и долгами в десятки миллионов в огромную компанию с активами в 1,5 миллиарда долларов. Особенно в Африке его встретили с распростертыми объятиями – и он стал вместе с его верным спутником Мароцке и легендарным швейцарским тренером Рене Хюсси распространять послание ФИФА по всему континенту. По мнению Мароцке, тот факт, что Блаттер быстро получил такое широкое признание в Африке, имеет две основные причины: «Его талант к языкам был самым важным плюсом. Он мог говорить со всеми людьми на их национальных языках, и его сразу понимали». Его менталитет был близок африканцам: «С его открытостью, с чувством юмора и манерой общения, Зепп был близок к народу». Помимо этого ему помогало его происхождение, благодаря которому его не воспринимали как завоевателя: «Нейтрального швейцарца, никогда не считали ни миссионером, ни колонистом. Англичанину, французу или португальцу было бы сложнее», – говорит Хайнц Мароцке.

В пункте 3 «Проекта 1» учитывается именно этот аспект: «Партнерство между ФИФА и национальными ассоциациями, которые нуждаются в поддержке, не означает…

…ее инструктаж с позиции власти;

…навязывание европейских стандартов;

…игнорирование обычаев и традиций принимающей страны;

…игнорирование индивидуальности каждого участника.

ФИФА и ее сотрудники являются гостями в каждой участвующей стране. Быть гостем в чужой стране всегда означает честь. Быть гостем и в то же время быть в состоянии помочь и посоветовать – это честь, которая обычно выпадает только друзьям».

Оглядываясь назад, Мароцке считает, что это были новаторские мысли для развития футбола: «Блаттер и его идеи сформировали основу футбола, как мы знаем сегодня. Без “Проекта 1” чемпионат мира никогда бы не оказался в Африке и в Азии так быстро». На этом фоне немцу также очень трудно критиковать замыслы лидера из Швейцарии: «Никто не должен забывать, что это Блаттер сделал футбол самым популярным видом спорта. Он предлагал правильные идеи для развития и продвигал игру во всех ее аспектах и вариантах. Женщины во всех культурах уже давно играют в футбол – но то, что наш спорт теперь открыт для инвалидов, что в него играют в зале, на поле и на песке, – это заслуга Блаттера».

Энтузиазм, с которым Блаттер начал действовать с самого начала, отражен в письменном заключении в «Проекте 1»: «Это очень амбициозный проект для ФИФА. Его успех во многом зависит от общего согласия, которое программа встретит на всех уровнях ФИФА – в ассоциациях-получателях, у непосредственных участников или ответственных. Проект предлагает ФИФА и ее ассоциациям-членам уникальную возможность представить работу ассоциации всесторонне и позитивно и привлечь внимание всего мира. ФИФА просто обязана использовать эту возможность».

ФИФА и Блаттер воспользовались этой возможностью, хотя, к примеру, тогдашний генеральный секретарь Хельмут Кэзер не думал о новых идеях: «Кэзер был полной противоположностью Блаттера, – говорит Хайнц Мароцке, – он боялся, что футбол станет слишком популярным и финансовый риск будет слишком большим. Кэзер был бы доволен, если бы финалы Кубка мира получили бы столько же прибыли, сколько в 1962 году в Чили – 40 000 долларов».

Блаттер, с другой стороны, хотел больше, гораздо больше. 40 000 долларов Кэзера хватило бы на один учебный курс. Критику действий Блаттера Мароцке считает проявлением первобытного человеческого инстинкта: «Они завидуют тому, что кто-то многого добился». И, изучая многие молодые футбольные державы, немец кое-что проясняет: «Нельзя обвинять Зеппа Блаттера во всех смертных грехах. Зло таится в основании, где чиновники покупают национальные ассоциации и пробивают себе путь наверх в конфедерациях. И в исполнительном комитете ФИФА сидят личности, которых президент никогда бы не выбрал сам. То, что произошло в Цюрихе в мае 2015 года, не относится к ФИФА – это проблема американских конфедераций».

Когда его спросили о преемнике Блаттера, Мароцке твердо ответил: «Никто не сможет выполнять эту работу так, как Зепп Блаттер, потому что никто не работает с такой страстью, дисциплиной и опытом». Затем он рассказал об одном забавном случае с Францем Беккенбауэром. Когда вечного либеро[1] спросили, не хотел бы он стать президентом ФИФА, он сразу же стал защищаться: «Нет, я не хочу сидеть в офисе всю неделю и садиться в самолет в субботу и летать по миру, так чтобы снова вернуться в офис в понедельник. Я предпочитаю играть в гольф».

Описание изображений:

Революционное партнерство. Блаттер открывает новые рынки благодаря завоеванию Coca-Cola в качестве первого спонсора ФИФА.