Я приехал в село сразу, как узнал, что меня приняли на работу в местную школу. До начала учебного года было еще целое лето, но я хотел поскорее освоиться на новом месте.

Быть учителем начальных классов в такой глухомани мало кто хотел, и поэтому мое появление всех обрадовало. Мне предоставили небольшой домик только за оплату коммунальных услуг.

Я с радостью мчался к новой жизни, представляя, что она будет спокойной, но интересной.

Меня подбросили до поворота, я нацепил рюкзак на плечи и пошел пешком. Солнце висело высоко. Теплый ветер, пахнущий скошенной травой и пылью, приятно щекотал кожу. Я стер пот со лба, с наслаждением вдыхая воздух, такой отличный от душного городского. Вот и Александровка – тихое село, затерянное в бескрайних полях.

Несколько улиц, пара магазинов, медпункт, библиотека и моя школа. Старое одноэтажное здание с большими окнами и деревянным крылечком. Волнуясь, я поднялся по скрипучим ступенькам, открыл дверь ключом, что получил от дежурного учителя. И пошел в классный кабинет в конце коридора.

Запах мела… Школьная доска, пустые парты и стулья.

Я сел за учительский стол у окна. Подумать только! Осенью ко мне придут мои первые ученики.

Мысли мгновенно воплотились в реальность. В коридоре послышался топот, и на пороге класса появились несколько любопытных лиц. Это были дети шести-семи лет. Кареглазая девочка с косичками и два мальчика – один смуглый, короткостриженый, другой светловолосый и лохматый.

– Здравствуйте! – хором сказали они.

– Здравствуйте, дети, – с улыбкой ответил я.

– А вы наш учитель, да? – спросила девочка.

Я кивнул:

– Если вы придете в школу первого сентября, то да.

– Мы все в этом году пойдем в первый класс! – заявил смуглый мальчик.

– Это хорошие новости! – сказал я, чувствуя искреннюю радость. – Значит, будете учиться у меня.

– А мы должны будем принести вам цветы? – спросила девочка.

Я рассмеялся и ответил:

– Совсем не обязательно.

– Вы не любите цветы. Вы же мужчина, – сказал светлый мальчик.

Я опять улыбнулся:

– Почему? Мне нравятся цветы. Мы украсим ими класс, если принесете.

Дети осмелели, прошли в комнату и обступили мой стол.

– А как вас зовут? – поинтересовалась кареглазая.

– Егор Анатольевич, – ответил я.

– Хорошее имя! – воскликнула она. – Легко запомнить. Я Марина, а это Вова и Максим.

Я постарался запомнить их имена.

Дети больше не стали меня беспокоить вопросами, попрощались и убежали, а я остался сидеть за столом.

Вот уже и познакомился с первыми учениками. Здорово!

Я забыл о времени и заметил, что солнце начало клониться к горизонту, только когда класс залило розовым светом.

И снова скрип досок в коридоре нарушил тишину. Кто там на этот раз? Я ждал, но никто не входил. И что-то мне стало неспокойно от этих шаркающих шагов.

Я выглянул за дверь и увидел человека, который шел к выходу. Его черная тень растянулась по всему коридору. Он был крупным, как медведь и двигался неуклюже, громко топая при каждом шаге. Зачем он приходил сюда? И почему уходит, не сказав ни слова?

– Простите! Вы кто? – окликнул его я, чувствуя, как голос трепещет от волнения.

Внезапно голова этого человека повернулась на сто восемьдесят градусов! Он все еще стоял ко мне спиной, но при этом я видел его лицо! Сухое, желтое, словно сплетенное и сухой травы. Вместо глаз – черные провалы.

Я не мог свести с него взгляд. Стоял как вкопанный и молчал. Голова соломенного человека снова вернулась в нормальное положение, и он ушел.

Я был ни жив ни мертв. Напугало же меня это чучело… По всему коридору после него осталась сухая трава и мелкие обрывки коричневой ткани.

Чтобы унять страх, я взял веник и вымел весь этот сор на улицу. Огляделся по сторонам. Куда же делось это чудо?

Только приехал в село и сразу такое…

У крыльца школы притормозил велосипед. Простоватый дядька в клетчатой рубашке и старой кепке глянул на меня с любопытством и прокричал:

– Привет, молодой! Учитель, что ли?

– Здравствуйте, – тихо ответил я. – Верно, учитель. Сегодня приехал. Меня зовут Егор Анатольевич.

– А я Василич, – широкая улыбка раскрыла его редкие зубы.

– Очень приятно… Вы здесь сейчас никого не видели? – спросил я.

– Нет вроде… – он помотал головой, а потом увидел мусор у моих ног и сказал:

– А-а-а, вот ты про что. Ну и хорошо, что в первый день с ним встретился. Потом не придется удивляться. Заходил к тебе?

– Кто это был? – спросил я.

– У нас его называют Жухл, – ответил мужчина. – Это такой человек из сена и тряпичных мешков.

– Это у него костюм такой?

– Не костюм, а он сам!

Мне это показалось смешным и жутким одновременно:

– Как это человек из сена и мешков?

– Ну вот так! – Василич задумчиво почесал затылок. – Тебе в диковинку, а нам привычно. Мы еще не родились, а он тут был. Его еще наши деды знали. Ты приехал, вот он к тебе и зашел – посмотреть на будущего мертвеца! Ладно, осваивайся. Пока!

Мужчина подмигнул мне на прощание, оседлал велосипед и умчался. Я стоял на месте, потрясенный услышанным. Человек из сена и мешков… пришел посмотреть на будущего мертвеца… Это он пошутил, что ли? Не понимал я такого юмора!

***

Тишина Александровки казалась волшебным покоем. Машины здесь были редкостью. Чаще люди передвигались на велосипедах.

Проснувшись в своем уютном доме, я постарался не вспоминать вчерашние страхи, а сосредоточиться на прекрасном виде рассвета.

Тем утром мне повезло найти в сарае старый велосипед. Я тщательно отмыл его от пыли, смазал цепь, подкачал колеса и помчался изучать окрестности села.

Проехав за железнодорожный переезд, я оказался у бескрайнего поля, где почти ничего не росло. Только редкие колоски качались на ветру. А рядом с этим полем, будто стена, стояла широкая каменная конструкция.

Я остановился, чтобы рассмотреть ее поближе. На этом мемориале были высечены сотни имен и фамилий. Старые, почти стертые и недавние четкие надписи. И больше никакой информации: кто эти люди, зачем их увековечили на камне? Только имена…

Пока я рассматривал мемориал, рядом, будто случайно остановилась молодая девушка. Она поставила свой велосипед на подножку и подошла ближе.

Я не мог не заметить, как она красива. У нее были длинные каштановые волосы и такие нежные черты лица… Только вид хмурый и напряженный.

– Это такая традиция, – объяснила она, не дожидаясь моего вопроса. – На этих камнях все, кто умер в нашей деревне. Вроде общего надгробного камня… Всегда удивляюсь: как же их много! Я бы не хотела тут умереть.

«Атмосфера этого села напоминает страшную сказку», – подумал я, но не сказал вслух, потому что не желал беседовать на мрачные темы.

– Меня зовут Егор, – представился я.

– Я знаю, – ответила девушка. – Ты учитель. А я Вера. Будем знакомы.

Слухи быстро разошлись. Наверное, уже все узнали о новом жителе села.

Девушка села на велосипед и поехала дальше. Мне хотелось проследовать за ней, но я решил не навязываться и остался у каменной стены.

Я стоял несколько минут, погруженный в раздумья. В глазах рябило от имен на каменной плите, и я направил взгляд в глубину поля. Там, вдали шел человек… Я сразу узнал эту странную походку. Это был он – Жухл!

Тот странный тип из сена и мешочной ткани. Он шел по полю, шаркая ногами и осматриваясь вокруг. Ходячее пугало с торчащей соломой. Невозможное существо…

Меня терзал страх, но любопытство было сильнее. Оставив велосипед, я осторожно ступил на поле. Хотел подобраться чуть ближе, чтобы рассмотреть его. Сухая почва трескалась под ногами. Я шел, стараясь быть тише, но случайно сбил ногой стебель кукурузы.

Что-то хрустнуло. Я машинально посмотрел вниз. Стебель торчал из чего-то белого, гладкого… Неужели это?.. Я выдернул растение из земли, и перед моими глазами предстал ужас. Вместе с корнем на поверхность вылез человеческий череп! Кукуруза росла прямо из его глазницы!

Я бросил страшную находку и отшатнулся. Человеческие кости лежат в открытом поле! Их много! Они повсюду! Торчат из земли! Белые, выгоревшие на солнце!

И вдруг я увидел, что Жухл остановился и повернулся ко мне. Он смотрел на меня пустыми провалами.

Гонимый страхом, я побежал обратно, прыгнул на велосипед и поехал прочь оттуда. Проезжая мимо сельского магазина, я увидел мужчину, с которым мы вчера познакомились. Он шел к реке, закинув удочку на плечо.

Я затормозил перед ним и прокричал:

– Василич! Там, в поле кости!

– Да ты что? – мужчина наиграно изобразил удивление. – А навоз в коровнике видел?

– Что вы несете? – кричал я, размахивая руками. – В поле человеческие кости лежат!

– Угомонись, все это знают, – сказал он сквозь зубы. – У нас поле вместо кладбища.

– Почему? – спросил я, не понимая, говорит ли он всерьез.

– Не мы так решили, – ответил Василич и обошел меня, не желая дальше продолжать диалог.

Я остался в полной растерянности. И почему здесь все такое странное?

Мужчина быстро всем растрепал о нашем разговоре. Люди посматривали на меня косо.

Катаясь по селу, я снова встретил Веру. Может, она специально искала встречи… Девушка стояла на повороте, смотрела в мою сторону.

Я подъехал и спросил:

– Вера! Можно с тобой поговорить?

– Да, я уже все знаю, – ответила она печально. – Ты был на поле. Люди туда не ходят. Это место Жухла. Извини, что сразу не объяснила… Говорить об этом не принято: наше село проклято. Когда кто-то умирает – его не хоронят. В дом приходит Жухл и забирает покойника к себе на поле.

Мне давно пора привыкнуть ко всему, что тут происходит, но ее слова не укладывались в голове. Человек из соломы, поле вместо кладбища… и объяснение тому – проклятье?!

– Люди просто отдают своих умерших родных этому пугалу? – не поверил я.

Девушка встала на носочки и прошептала мне на ухо:

– Лучше отдать мертвого, чем живого! Жухл забирает живых, если ему не отдают покойников. Накидывает петлю на шею и тащит.

– Вот зачем этот мемориал, – догадался я. – Никто здесь не может похоронить своих близких. Поле – это огромная общая могила.

– Да, все так, – подтвердила Вера.

Я тоже стал говорить шепотом:

– А откуда взялся этот Жухл?

Девушка пожала плечами:

– Об этом всегда старались поменьше разговаривать, поэтому никто уже толком не помнит. Я слышала, что жил здесь один неприятный человек – изгой, с которым никто не общался. А когда он умер в поле, его не захотели хоронить. Так и оставили там, пока вороны не склевали. Тогда он вернулся, сделав себе новое тело из сена и тряпок. Теперь все в этой деревне умирают, как он. Жухл наказывает людей за то, что ему не дали обрести покой.

– Абсурд какой-то, – сказал я.

– Прими как данность, – посоветовала Вера. – Мы научились с этим жить.

В тот вечер, после разговора с девушкой, я долго сидел на крыльце своего дома, наблюдая за закатом. Я был потрясен, но в то же время чувствовал, что должен отпустить эту историю. Все, что здесь происходит – уже устоялось. Люди привыкли к существующему положению вещей, и мне стоило последовать их примеру.

Я решил, что постараюсь жить как все – тихо делать свою работу, не вмешиваясь в чужие дела и не наводя суеты.

С того дня я часто приходил в пустую школу. Поддерживал там порядок и просто проводил время, мечтая о том, как буду вести первые уроки. Теперь я всегда запирался изнутри, боясь визита непрошеного гостя.

И однажды, сидя за своим столом и подготавливая игры для классных часов, я услышал, как кто-то дернулся в запертую дверь. Меня тут же пронзил страх. Рывок был резкий, громкий… Кто бы стал пытаться открыть дверь с такой силой? Кому понадобилось прийти в пустую школу посреди лета? Может, один из учителей пришел убрать свой кабинет?

Затем послышались шаги снаружи. Кто-то обошел здание и остановился у окна. Раздался стук в стекло. Сердце забилось в груди с бешеной силой.

За окном висело желтое плетеное лицо! Жухл снова пришел ко мне! Он поднял свою кривую руку, показав веревку с петлей на конце!

Я выбежал из класса в коридор. Мысли путались в догадках: зачем он здесь?! Он зол, что я осквернил его место, достав из земли один из черепов? И что он хочет? Накинуть мне петлю на шею и утащить?

Я был напуган, как никогда в жизни. Так и просидел в школе всю ночь, дрожа от страха. Слушал, как соломенный человек ходит вокруг… Только утром его шаги стихли.

Я покинул здание, огляделся с опаской и побежал домой. После бессонной ночи я лег на диван, не снимая одежды, и заснул, но совсем ненадолго.

Раздался стук. По телу пробежала дрожь, и меня взбодрила тревожная мысль: «ЭТО ОН! ЖУХЛ!».

Нет. Стук был тихий, деликатный…

Я подошел к двери, спросил, кто там.

– Здравствуйте, Егор, – прозвучал голос пожилой женщины. – Меня зовут Мария Антоновна. Я раньше учила детей, а сейчас на пенсии.

Я открыл дверь. Передо мной стояла бабушка с серебристыми волосами и по-доброму улыбалась.

– Очень приятно, – сказал я. – Вы проходите.

– Нет, я зашла на два слова… – ответила женщина. – Знаю, что Жухл на тебя точит зуб. Люди видели, как ночью он ходил с веревкой вокруг школы, искал тебя. Лучше поезжай отсюда. Он теперь не отстанет. Так и будет за тобой ходить, пока не убьет. Уезжай прямо сегодня! Днем он охраняет свое поле, а вечером опять явится за тобой.

– Не хочу уезжать, Мария Антоновна, – сказал я, сам не ожидая от себя этих слов. – Чувствую, что должен остаться.

– Тогда запирай на ночь двери и окна! И никуда не выходи, – посоветовала бывшая учительница, а затем развернулась и ушла быстрым шагом, будто от чумного дома.

Мне и правда не хотелось уезжать. Это было мое место. Здесь я планировал провести ближайшие годы. Но жить в страхе нельзя. Надо было что-то делать!

Целый день я провозился во дворе, копая глубокую-глубокую яму, а на закате закрыл ее ветками и листьями. Потом затаился дома и стал ждать.

Он пришел, когда погасли последние лучи солнца. Скрип калитки. Громкий топот. А потом треск! Моя ловушка сработала! Пугало попалось в яму!

Я выбежал на улицу, схватил лопату и начал бросать землю вниз. Соломенный человек свирепо дергался, пытался выбраться, но яма была слишком глубока. Я закапывал его, задыхаясь от волнения. Кто-то из местных подбежал к забору, посмотрел на то, чем я занимаюсь, и закричал на всю улицу:

– Сюда! Учитель поймал Жухла!

И в мой двор отовсюду сбежались люди. Пугало уже утонуло в земле по пояс. Я закапывал его и закапывал, обливаясь потом.

– Что стоите? Помогайте! – скомандовал кто-то.

Люди хватали камни и комья земли. Жухл трепыхался в ловушке, но у него не было шансов. Спустя пару минут он полностью исчез. Остался только холмик, чем-то напоминающий могилу. Мы закапали чудовище всей толпой.

– Что выходит? Мы похоронили Жухла? – сказал один из мужчин, и только теперь я узнал в нем Василича.

Люди загалдели:

– Не вылез бы…

– Вроде затих!

– А может, давно его нужно было похоронить?

– Надо камень ему поставить!

У меня по-прежнему бешено стучало сердце. Я смотрел на холмик, не моргая. Неужели у меня получилось?

Василич хлопнул меня по плечу:

– Учитель! А ты первый, кто додумался его закопать.

– Теперь ты обязан остаться и следить, чтобы он не вылез, иначе все мы трупы – сказала какая-то женщина из толпы.

***

Вскоре люди обложили холмик камнями. Его видно из моего окна, и каждый вечер перед сном я выглядываю, чтобы посмотреть, все ли в порядке.

Смотрю в темноту. Боюсь увидеть, что могила разрушена, или услышать какой-нибудь странный шорох. Но все тихо. Только ветер шумит в траве. Соломенный человек обрел покой во дворе моего дома.

Кости, что лежали в поле, наконец удалось похоронить. Я хочу верить, что проклятье навсегда покинуло это место.