Эта общага снаружи выглядела лучше, чем внутри. Фасад смотрелся симпатично: его недавно зашпаклевали и выкрасили в зеленый цвет. А вот сразу за порогом начинался мрак бедноты. Одна лампа на весь коридор, прокуренный коричневый потолок, стены все в трещинах. От них отваливались куски штукатурки и обтрепалась краска, под которой виднелись цветные пятна старых эмалевых покрытий.

В воздухе плавала пыль, пахло старыми тряпками и чем-то кисловатым. На полу всегда лежал какой-то мелкий мусор и прутики от веника.

Моя комната была крошечной, с одним маленьким окном, заклеенным скотчем. Из мебели – скрипучая кушетка, шкаф и стол с протертым лаком. Зато на стенах красовались свежие светло-голубые обои. Поэтому этот закуток казался светлее остальной общаги. Хоть один плюс среди этого бедлама.

Я занес вещи и оставил дверь чуть приоткрытой. Обернулся, а на меня из коридора с нескрываемым интересом смотрят чьи-то любопытные глаза. Большие, серые, с густыми ресницами.

– Здравствуйте! – сказал я.

Человек не ответил, а только моргнул.

– Да вы заходите, не стесняйтесь! Познакомимся, – я открыл дверь шире.

Тот, кто за мной подглядывал тут же спрятал лицо, отвернулся и побежал прочь. Я выглянул из комнаты, но увидел только сгорбленную спину в старом клетчатом халате и седой затылок.

Человек убегал от меня со всех ног, будто я вышел к нему с топором.

«Странный какой-то», – подумал я и закрыл дверь на задвижку.

Я разложил свои пожитки, кое-как застелил кушетку, что была мне вместо кровати, и вышел в коридор, чтобы осмотреть места общего пользования. Туалет и душ оказались даже чище, чем я ожидал. Правда, запах хлорки там стоял такой, что глаза резало, будто убрались совсем недавно, прямо перед моим приходом. Мне понравилось, что все оказалось более-менее прилично. Конечно это не могло сравниться с квартирой, которую я снимал, до сокращения в фирме. Вот она, жизнь приезжего в большой город. Хорошая зарплата – хорошее жилье, плохая зарплата – разруха, где вы впятером делите диван, ванную и пакет лапши быстрого приготовления.

Я прошелся дальше, на кухне тоже было довольно уютно, только сильно накурено. Пол дощатый, но чистый, старенький холодильник, рыжие шкафчики, рулонные шторы на окне. По воздуху плавал густой табачный дым вперемешку с чем-то жаренным.

А у плиты стоял пузатый мужик лет пятидесяти, с редкими волосами, лысиной на макушке и в семейных трусах. Он держал в зубах сигарету и дергал шипящую сковороду.

Когда я вошел, он взглянул на меня добродушными глазами из-под густых бровей и сказал:

– Здорово, сосед! Котлеты будешь?

– Одну съем, если угощаете, – ответил я.

– А что на них смотреть, что ли? – мужик ловко вытащил с полочки тарелку, кинул на нее жирный кусок и поставил на стол. – Лопай, лопай!

Я пододвинул табуретку, взял вилку и попробовал. Мясо отдавало кислятиной, но отказываться было поздно.

Мужик поставил сковороду на деревянную подставку и сел рядом.

– Ты в седьмую комнату заселился, да? – спросил он.

– Ага, – ответил я, кивнув.

Мой новый сосед жевал и тараторил:

– Хорошая комната. Я там недавно ремонт делал. Хозяин всегда ко мне обращается, если что-то надо. Ты тоже зови, вдруг что, я мужик рукастый. Меня, кстати, зовут Матвей.

– Альберт, – ответил я и спросил. – А люди здесь как?

– Тихие, не волнуйся, – его улыбка казалась мне ироничной.

– А за мной тут кто-то подглядывал, а потом убежал, – говорил я, пытаясь впихнуть в себя кислую котлету и не показать отвращения.

– Тут есть некоторые жильцы, чудесатые на голову. Не обращай внимания, – сосед уплетал котлеты и смачно причмокивал жирными губами.

Я поблагодарил Матвея за угощение, но от добавки отказался. Этот мужик выглядел простым и веселым.

Остаток вечера я провел, обустраиваясь в новом жилище. Разложил вещи по полкам и протер поверхности от пыли. Вроде и неплохо здесь, но все равно какое-то ощущение беспокойства.

Может от того, что место новое? Привыкнуть ко всему нужно. В воздухе висела странная тишина, лишь иногда нарушаемая молчаливыми шагами в коридоре. Я никогда не жил в подобных местах, но представлял, что в общежитиях всегда должно быть достаточно шума. Постоянные разговоры, смех и даже громкая ругань с битьем посуды. А всегда постоянно тихо, как в могиле. Именно такое сравнение возникло в моей голове: как в могиле!

Перед сном я обычно читал книги, а тут не получалось. Глухое молчание давило на меня, и я не мог ни на чем сосредоточиться. Мне мерещились шорохи за дверью, будто кто-то подслушивает. Но когда я выглядывал в коридор – там каждый раз никого не было.

Никто не занимал туалет, не было вечерней очереди в душ и кухней никто кроме соседа не пользовался.

Я поздно заснул, и проснулся рано, но не от будильника, а от какой-то возни перед дверью. Мне уже порядком надоело это. Я подбежал к выходу. И сразу зашлепали тапки по коридору. Все разбежались, как по команде.

«Что за люди такие?», – подумал я, и вдруг заметил в своей двери небольшую дырку, вроде глазка, только без линзы.

Кто-то просверлил ее ночью, чтобы подглядывать или она и вчера тут была? Мне стало не по себе.

Я заткнул отверстие носком и вышел из комнаты, направляясь в кухню. В коридоре все двери комнат были слегка приоткрыты. И из каждой на меня смотрели любопытные глаза. Это казалось каким-то издевательством. Я чувствовал себя диковинным зверьком, на которого всем охота поглазеть. Что не так с этими жильцами?!

На кухне я снова встретил пузатого соседа. Он стоял у окна в старых трико и шумно хлебал чай, а в его руке тлела сигарета.

– Не пойму, почему люди на меня смотрят? – спросил я, не поздоровавшись.

– Потому что ты парень видный! Глаз на тебя положили! Ха-ха-ха! – он так захохотал, что его полный живот затрясся.

– Пугливые они какие-то, что ли? Боятся познакомиться? – спросил я.

– Точно! Пугливые. Присматриваются к тебе, привыкают, – ответил он.

– А чего меня бояться? – удивился я.

– Да откуда я знаю? Их спроси, – отмахнулся Матвей. – Я уже давно не обращаю внимания. Живу себе, никого не трогаю и меня никто не трогает.

Меня поражало его равнодушие. Неужели ему было правда все равно насколько странные люди живут рядом?

Впрочем, думать об этом у меня не было времени. Пришла пора собираться на работу. Теперь я постоянно ощущал, что за мной наблюдают даже сквозь стены. А так хотелось побыть одному хотя бы в душе.

Я вышел из общаги и даже тогда ощущал на себе взгляды. В окнах колыхались занавески. Кто-то оттуда за мной подглядывал, а может, во мне играла паранойя?

Странное все-таки развлечение у этих людей. Неужели у них нет своих жизней, что наблюдать за чужой персоной единственная их радость?

Выдался тяжелый день. Десять часов на складе, среди бесконечных коробок измотали меня до предела. Я плелся с работы и все, чего я хотел – это вернуться в общежитие, смыть усталость под теплым душем, упасть на кушетку и забыться сном.

Я зашел в подъезд и сразу почувствовал на себе сверлящий взгляд. Чьи-то неподвижные глаза смотрели на меня с верхнего этажа сквозь перила. Я не видел лица этого человека, а только его назойливые гляделки, что блестели в темноте лестничных пролетов.

– Хватит зырить на меня! – громко крикнул я. – Чего вам надо?

И тот человек мигом спрятался, испугавшись моего голоса, который разнесся громким эхом. Никогда в своей жизни не ругался с соседями, даже поводов не было, а теперь пришлось…

Мурашки бегали по спине, как сотни муравьев, пробирали до дрожи, в жаркий летний день.

Ну и местечко! Вот куда завела меня бедность и безысходность… Темно, душно, пыльно и тихо. И люди, будто призраки. Навязчивые, как зубная боль.

В коридоре я наткнулся на фигуру человека, похожего на обессиленного старца. Он стоял, держась за стену и покачивался на слабых ногах.

– Простите, можно вас спросить? – позвал я незнакомца.

Человек медленно повернул голову в мою сторону:

– А-а-а?

Я шагнул к нему и застыл на месте, не веря своим глазам. Передо мной стоял не дед, как я подумал изначально, а молодой парень. Не больше двадцати пяти. Но выглядел он страшно.

Его кожа была серая, почти прозрачная и сквозь нее просвечивали синие переплетения вен. Губы все в трещинах, словно он давно не пил и иссыхал от обезвоживания. Глаза пустые. В них не было и проблеска жизни. Просто два темных, глубоких колодца, угасающих вместе с человеком. А под ними черные круги.

Он был истощенным до неприличия, казалось, его кости вот-вот прорвутся наружу. И дышал он с хрипом, его грудь вздымалась с трудом. От этого парня исходил невыносимый запах болезни и смерти. Он был похож на наркомана в тяжелой стадии.

– Извините, не хотел беспокоить, – проговорил я, сожалея о том, что привлек его внимание.

Ну и жители! Один другого лучше! Здесь что раньше был какой-то психдиспансер?

– Помоги мне… – сдавленно прошептал он и схватил мою руку холодными сухими пальцами.

– Эй, отцепись! – резко вырвался я и поспешил уйти на кухню.

Там, как обычно, сидел Матвей.

– Что ты все тут ходишь, высматриваешь да разнюхиваешь? – спросил он с каким-то открытым раздражением.

– Здесь что-то странное творится! – ответил я. – Сам пока не знаю что, но точно ненормальное. Я с этим разберусь!

– Любопытной Варваре на базаре глаза оторвали, – произнес он. Сжав сигарету указательным и большим пальцем, сосед отправил в горло крепкую затяжку. Затем выпустил дым задрав голову к потолку. – Ничего тут не происходит, просто нечего цепляться к соседям!

Больше я не захотел с ним разговаривать. Залпом допил горький чай и отправился к себе в комнату. Усталость била по векам, ноги гудели, в голову лезли нехорошие мысли. Принять бы душ, но и на это не осталось сил. Хотелось просто свалиться и уснуть. Но беспокойство не отпускало. Я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Словно с улицы в мое окно смотрели невидимые глаза.

Я задернул шторы и упал на жесткую кушетку. Тишина в комнате была глухой, а в голове шумело от напряжения.

И вдруг из дырки в двери выпал носок. Его кто-то вытолкал пальцем. И сразу же в круглом отверстии появился любопытный глаз. Он разглядывал меня и комнату без стеснения.

– Да вы что, совсем охренели?! – заорал я, не выдержав такой наглости.

Резкий рывок с постели и комната завертелась цветными пятнами перед глазами. Голова раскалывалась, в ушах стучало. Происходящее казалось кошмарным сном.

В этот момент из-за двери донесся мерзкий скрежет. Когда зрение снова стало ясным, я увидел, как сквозь дверь пробилось толстое сверло! И опять этот металлический скрип. В полотне появилась еще одна дырка уже в другом месте. Кто-то работал ручной дрелью. Дерево будто изъели термиты, и в каждом новом отверстии появлялся глаз.

Как их много! Они все пришли, чтобы смотреть на меня!

Я снова попытался встать, но головокружение усилилось. Мне стало по-настоящему плохо. И это не было похоже на обычную усталость. Я не мог поверить, что все это происходит на самом деле.

Эти взгляды пронзали меня насквозь, высасывая последние жизненные силы. Я чувствовал себя опустошенным. С трудом, словно старик, оторвал свое изможденное тело от кушетки и, шатаясь, прошел через комнату.

Рука тяжело упала на металлическую ручку, и я открыл дверь. Передо мной теснились несколько соседей. Они совсем потеряли совесть и не разбегались при виде меня, а смотрели в упор. И я только сейчас увидел их лица!

Нечеловеческие лица! Ни ртов, ни носов. Только глаза, в которых пугающая пустота и жажда! Большие, неподвижные, будто кукольные. Не люди, а порождения самых ужасных снов! От них веяло холодом и смертью. Я быстро захлопнул дверь, и жуткие соседи немедленно прильнули обратно к отверстиям ненасытными взглядами.

Как от них спастись? Я хватал все, что попадалось под руку: одежду, тряпки, бумагу и затыкал дырки. Панический страх вдруг исчез. На его месте осталась пустота, сил не осталось даже на то, чтобы бояться. Я ощущал свое тело, но оно казалось сосудом, в котором меня нет.

Колени дрожали от напряжения, не справляясь с тяжестью собственного веса. Я попытался сделать шаг, но ноги подкосились. Голубая комната растворялась в мутном тумане. Я повалился спиной на пол и меня поглотил холодный и безнадежный сон.

***

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавеске, больно ударил по глазам. Я поморщился и с трудом разлепил веки. В горле пересохло, язык прилип к небу. Тело было тяжелым, словно его набили песком. Я поднял руку, но она повисла над лицом, будто чужая. Боже! Что случилось? Кости торчали сквозь тонкую, серую кожу.

«Как можно было так исхудать за одну ночь? – пронеслись мысли в голове. – Или я провалялся в беспамятстве несколько дней?».

Мне сразу вспомнился тот худощавый парень из комнаты рядом с кухней. Только теперь я понял, что не он сам довел себя до такого состояния. Это были они, те ужасные существа. Не имея ртов, они буквально поедают людей глазами.

Убрав руку от лица, я оглядел комнату. Теперь она больше напоминала решето, чем жилое помещение. Стены, потолок, все было в дырах! И сквозь каждую смотрели их безжалостные глаза. Страшные, неподвижные зрачки, застывшие в пугающем безразличии.

Я попытался подняться. Тело отказывалось слушаться, мышцы окаменели. Но все же я сумел доползти до стены и, опираясь руками, подняться. Все опять завертелось, но я удержался на ногах.

Я должен был выбираться. С трудом переставляя ноги, как марионетка на последней нитке, я побрел к двери. За ней было пусто. Коридор застыл в пугающей тишине, будто здесь остановилось время.

Проходя мимо кухни, я увидел приоткрытую дверь в комнату того несчастного парня.

«Нельзя оставлять его здесь! – пронеслось в голове. – Пусть уходит вместе со мной!».

Я сделал шаг к порогу, пытаясь сфокусировать взгляд. Комната выглядела почти так же как моя. Стены и потолок в бесконечных дырах. И в каждой из них поблескивали зрачки.

А на полу валялся он. Скелет, обтянутый мертвенно-бледной кожей. На щеках глубокие ямы. Парень лежал неподвижно и был похож на высохшую воблу, но грудь изредка вздымалась.

Я приблизился, разлепил рот и, сделав усилие, проговорил:

– Эй! Можешь встать? Или хотя бы ползти? Давай! Уходим отсюда!

Человек поднял веки.

– Глаза-а-а! – еле слышно прошептал он, и тут же затих.

Его грудная клетка перестала двигаться. Я понял, что это конец. Его больше нет. И если я не сбегу отсюда прямо сейчас, то скоро буду лежать, как он – холодной мумией посреди комнаты, пустой оболочкой, высушенной страшными существами.

Я должен был бежать. Немедленно! Пока они не вытянули из меня последнюю каплю жизни. Осталось пройти пару десятков шагов, и я буду на улице. Там люди… Настоящие люди. Они мне помогут!

Я шел, согнувшись под тяжестью своего тела. Босые ноги стучали по холодному пыльному полу.

И тут, у самого выхода, передо мной возник Матвей, словно вырос из-под земли. Полный, румяный, довольный, такой как и всегда. Почему эти существа его не трогали? Он стоял в дверном проеме, перегородив мне путь к спасению.

– Куда это ты собрался? – спросил он, ухмыльнувшись.

– Дай мне пройти, – прошептал я. – Больше ни на минуту здесь не останусь. Там сосед засох и умер. Я хочу свалить.

– Успокойся, Альберт, – заулыбался он еще шире. – Вернись в комнату. Там за тобой присмотрят. Ты просто немного болен.

Мои мысли, как и я сам, двигались медленно, но теперь все становилось яснее. Наверное, он в сговоре с этими тварями! Он их пособник!

То-то добродушный сосед хвастался, что недавно сделал ремонт в моей комнате. Стало быть, заклеивал обоями дыры в стенах, когда глазастые создания доели очередную жертву.

Здоровенный мужик попытался взять меня за майку, но я отшатнулся к стене. Матвей оступился, потеряв равновесие. Это было моим везением! Я подтолкнул его слабым плечом, и он упал, громко плюхнувшись на задницу.

– Ах ты дохляк чертов! – заорал он, потирая лодыжку. – Быстро иди сюда!

Я оглянулся назад и увидел, что жуткие соседи покинули свои комнаты. Теперь они стояли в коридоре, тесной толпой, их глаза светились голодом и были направлены на меня.

Я собрал остатки сил и сорвался с места. Несколько ступенек вниз, тяжелая дверь, и вот я стою на улице.

За моей спиной послышался блеющий, испуганный голос Матвея.

– Что же вы… не доглядели? – проговорил он, а потом закричал во все горло.

Я не оглядывался. Не хотел видеть, что с ним будет. Наверное, они наказали его за то, что он не смог удержать меня.

Я даже не пытался ему помочь, или позвать кого-то на помощь. Он заслужил это! Я хотел, чтобы он ощутил на себе, какого это.

На улице сияло солнце, а меня трясло от холода. Каждый вздох давался тяжело. Если бы я остался в той жуткой общаге, то не протянул и до вечера.

Мне хотелось увидеть хоть кого-нибудь, но кругом пустота. Этот дом будто специально спрятан в глухих дворах, среди высоких деревьев.

Несколько минут пути казались мне вечностью, я ощущал под ступнями неровность дороги и мелкие камешки.

Наконец, я оказался на оживленной улице. Худой, изнеможенный, в трусах и майке, будто сбежал из концлагеря. Я упал на пыльный асфальт и ко мне подбежали прохожие. Потеряв сознание, я очнулся уже в больнице под капельницей.

Наверное, моя история звучит, как безумие. Врачи сказали, что от истощения у меня могли возникнуть галлюцинации. Спасибо за то, что хотя бы не закрыли в дурку, а отпустили с миром.

Но вы сами во всем убедитесь если пойдете туда:

Город Полорецк, Сосновский проспект, дом четырнадцать.

Умоляю вас: заколотите эту проклятую общагу! Пусть жуткие твари сидят взаперти, пока не сожрут друг друга!