Мне позвонил мой давний друг Костя и сказал, что переехал к своей новой девушке:

– Фил! Теперь мы живем с тобой на одной улице. Можешь чаще заглядывать в гости! Хочешь, заходи сегодня! Познакомлю тебя с Дашей.

Вот так новость! Еще пару недель назад он жаловался на съемную коробку в районе метро Девяткино, а теперь счастливо обустроился у какой-то своей дамы почти в самом центре.

Огромное шестиэтажное строение по адресу Курляндская, сорок девять напоминало не жилой дом, а какой-то завод. И я оказался прав – раньше это была пивоварня. В конце позапрошлого века там готовили напитки, а во время Великой отечественной войны в бутылки заливали зажигательную смесь, чтобы останавливать вражеские танки.

А потом нутро этой махины перестроили под квартиры.

Я вошел в подъезд. Его облик ужасал и очаровывал одновременно. Стены, как закопченные, темно-коричневые, все в трещинах, а еще этот тусклый свет желтых ламп… На окнах решетки, перила деревянные.

Поднимаясь на третий этаж, я увидел очертания лица. На секунду мне показалось, что кто-то стоит во мраке. Но это был рисунок. Необычный портрет: странная голова, рот, обозначенный одной линией, и хорошо прорисованные глаза, далеко расположенные друг от друга. Взгляд из-под тяжелых век казался усталым и сонным.

Всего лишь набросок, но производил довольно жуткое впечатление.

Я поднялся еще на один этаж выше, постучал в деревянную дверь и сразу услышал голос своего друга.

– О, Фил пришел! – сказал он и я услышал, как по квартире застучали шаги.

Костя открыл мне, он так и светился от счастья, что от него можно было зарядить фонарик. Глаза блестели, улыбка растянулась на все лицо. Его светлые волосы, обычно торчащие в разные стороны, были аккуратно уложены, а на лице ни единого волоска. Раньше он всегда ходил небритый и неопрятный. Отношения на него повлияли в лучшую сторону.

За его спиной, в полутени прихожей стояла девушка. Она была такой тихой, что я не сразу ее заметил. Ничего такая. Симпатичная, невысокая. Волосы длинные, темные, собранные в небрежный хвост, а глаза огромные, карие. На ней была великоватая футболка и черные лосины с налипшей кошачьей шерстью. Девушка стояла неподвижно, чуть отклонив голову в сторону.

Костя обнял меня по-дружески и представил своей девушке:

– Ну, знакомьтесь: Фил, это Даша. Даша, это Фил.

– Очень приятно, – сказал я, стоя на пороге.

Она не ответила, только кивнула головой и слегка улыбнулась. Я почувствовал неловкость и хотел было сказать что-нибудь доброе, но не знал, что именно.

– Ты извини, она скромная. Стесняется незнакомых людей… Ну, заходи, что ли!

Костя, подталкивая меня в плечо, провел нас вглубь прихожей. Я окинул взглядом жилище.

Это была небольшая, даже тесная квартира с высокими потолками, которые добавляли этому помещению воздуха. Старые деревянные полы поскрипывали под ногами, а на стенах советские обои, местами отошедшие от сырости и плесени.

Я вопросительно посмотрел на Костю. Неужели он радовался таким дряхлым условиям?

– Зато центр! – улыбаясь, парень указал пальцем за окно. – А что ты хотел? Это же Питер. Не всем досталась квартира от родителей, в которой они освежили ремонт. Со временем все тут поменяем.

В гостиной, куда мы вошли, стоял диван с деревянными подлокотниками, пара кресел с протертой обивкой и маленький столик. В углу приютился коричневый обшарпанный комод, на котором стояли несколько фотографий в рамочках и лампа под зеленым абажуром.

На подоконнике среди глиняных горшков с цветами сидел толстый рыжий кот и с ленивым интересом наблюдал за мной. Как только я сделал шаг в его сторону, он резко вскочил, выгнул спину дугой и зашипел, обнажив острые клыки.

– Поосторожнее с Маркизом, – усмехнулся Костя, – Он терпеть не может людей. Даже для Даши не делает исключение. Ласк не выносит. Только ест и спит. А иногда еще и гадит в тапки. Самый неблагодарный кот, которого я видел в своей жизни.

Я подумал, что с хозяйкой они полные противоположности. Она тихая и скромная, а кот – настоящий демон.

Я подошел к комоду. На фотографиях в рамочках была какая-то высокая молодая женщина.

– Кто это? – спросил я Костю.

– Мама Даши, – ответил он. – Мы пока не знакомы. Она живет где-то в области и сюда почти не приезжает.

Мое странное волнение рассеялось. Пусть этот дом выглядел устрашающе, но в квартире было вполне уютно. Я порадовался за друга, что он, наконец, перестанет переезжать с места на место.

Я пока почти не общался с Дашей, но вроде она неплохая. А судя по довольному лицу Кости, они были хорошей парой.

Вечер прошел в непринужденной обстановке, мы пили чай на кухне и разговаривали о всякой ерунде. Даша сидела тихо в стороне, изредка вставляя какое-нибудь слово или кивала головой в ответ на мои шутки. Она была почти незаметной, как тень.

Я стал часто заходить к ним в гости после того вечера. Когда заканчивал работать, сначала заглядывал на кофе, а уже после шагал к себе. Девушка друга совсем не была против, и Костя радовался, что мы снова виделись чуть ли не каждый день.

В один из своих визитов я шел по подъезду к их квартире и вдруг заметил, что портрет на стене у лестницы как будто изменился.

На лице женщины появились новые черты, словно их прорисовали темной краской. Тени под глазами стали глубокими и черными. Губы, раньше сжатые в строгой линии, теперь казались слегка улыбающимися. А на ее голове появился платок, как у монахини.

Портрет стал более жутким, словно эта женщина явилась из мира мертвых, чтобы посмотреть на меня своими черными глазами. Проходя мимо, я невольно отшатнулся, почувствовав леденящий ужас.

С каждым днем этот рисунок менялся. Словно невидимая рука художника добавляла новые штрихи в мое отсутствие. Портрет, будто живой человек, встречал меня на лестнице.

Я замечал изменения каждый раз, когда шел к Косте и Даше. Вначале это были едва заметные нюансы: легкое изменение теней, новые складки на платке, блики в глазах. Но со временем черты становились все более выраженными.

Женщина на стене словно оживала. На лице появились глубокие морщины. Глаза стали более яркими, черными, пронизывающими насквозь. Они были расположены нехарактерно – слишком далеко друг от друга. И смотрели из темноты, завораживая и пугая одновременно.

Меня мучила загадка: чем нарисован этот портрет? Я упорно вглядывался, но ничего не мог понять. Уголь? Вряд ли. Какая-то грязь? Возможно. Талантливая работа, тут не поспоришь.

Был вечер, когда мы с Костей встретились на улице, сходили за едой, а потом пошли к нему. Вечерний сумрак уже сгустился в подъезде. Казалось, что каждая тень здесь движется как живая… И эта страшная монахиня смотрела на нас со стены, сверкая жутковатыми глазами.

Я задержал Костю на верхней ступеньке и спросил:

– Кто это у вас тут художествует?

Мой друг взглянул на рисунок и пожал плечами:

– Да откуда мне знать? Не я и не Даша – это точно.

– Я как не иду – этот портрет дополняется. Кто-то ходит и постоянно дорисовывает его.

Я почувствовал, как в моей груди зарождается необъяснимая тревога.

– А может, эта картинка сама по себе проявляется? – предположил Костя, но в его голосе звучала недоверчивость к собственным словам.

– Это как? – спросил я, посмотрев на него, как будто он ляпнул какую-то чушь.

– Ну, типа, разновидность мистической доменной болезни, – ответил друг.

– Что? – удивился я.

– Ты не слышал историю про доменную болезнь? – спросил Костя. – Известная питерская легенда же! Якобы со старыми домами случаются всякие необъяснимые вещи. В одних исчезают звуки: сначала перестают скрипеть двери, предметы падают без шума, и даже посуда не звенит, когда разбивается, а потом исчезают и люди. А в других домах на стенах проявляются страшные лица. И чем дольше на них смотришь, тем четче они становятся. Ты словно заряжаешь их и даешь им жизнь своим взглядом… А потом они вылезают из стен, чтобы убить того, кто на них смотрел, и окончательно становятся настоящими… Гуляет много всяких баек про доменные болезни. Говорят, что такие здания расселяют и обтягивают зелеными сетками, чтобы никто больше не пострадал от мистических явлений.

Когда Костя замолчал, между нами повисла тишина. Мы оба смотрели на страшное лицо, а оно смотрело на нас.

– Всю жизнь живу в этом городе и впервые такое слышу, – засомневался я. – Хотя здесь очень любят мистифицировать все подряд. Всегда думал, что это просто сказки для туристов.

– Так и есть. Не удивлюсь, если кто-то специально подрисовывает эти картинки, чтобы пугать суеверных жильцов, – предположил друг. – Или нет?..

– Думаешь, это может быть правдой? – спросил я, чувствуя, как пробегают мурашки по рукам.

– Нет, я в такое не верю. Просто гляжу на этот портрет и как-то не по себе становится, – Костя отвел взгляд в сторону. – Я даже и не обращал на него внимания, пока ты не сказал. Страшилки это все! Идем.

Друг прошагал вверх по ступеням, и мы поднялись к нему домой. Я не помню, о чем еще мы разговаривали в тот вечер, сидя в квартире Даши. Похоже, я весь вечер витал в собственных мыслях. Все думал о рисунке в подъезде и вспоминал историю друга про доменную болезнь…

Я стал чаще размышлять. А что если слова Кости не легенда? Что если это правда и под действием моего взгляда портрет на стене оживает? От этих мыслей холодело в животе.

Я решил больше никогда не останавливаться на лестнице и не разглядывать рисунок, а просто проходить мимо, глядя в пол, и делать вид, что он меня не интересует.

Со временем я привык к этой тактике. Ходил в гости к Косте и Даше, не кидая даже беглого взгляда на портрет той женщины.

Но однажды я поднимался по лестнице, смотря на ступеньки, и вдруг остановился. Я почувствовал на себе живой пронизывающий взгляд. А потом поднял голову и увидел это лицо. Оно было не просто четким, а почти выпуклым! Глаза женщины слегка двигались, а губы подрагивали в улыбке.

– Это играют тени! – сказал я вслух, проскочив мимо.

Во время встречи в квартире у друга и его девушки меня не отпускало чувство тревоги. Мой взгляд то и дело фокусировался на стенах. Казалось, там, под обоями, тоже есть лица, которые неустанно наблюдают за мной.

Когда я шел обратно, то в полумраке подъезда увидел, что страшный лик женщины торчит из стены! Это видение было таким явственным, что не осталось никаких сомнений. Оно живое! Оно выбирается!

Но не мог же я остаться стоять на лестнице… Надо было проскользнуть мимо и бежать, бежать, бежать!

Я понесся вниз, стараясь как можно ближе держаться к перилам. И тут страшная женщина наполовину вылезла из стены, схватила меня каменными руками и притянула к себе. Страх гулял по мышцам, бил от пяток до макушки.

Жесткие пальцы сдавливали мне плечи, и она заглянула мне прямо в глаза, а ее губы зашевелились:

– Смотри на меня! – прошипела женщина хриплым голосом и широко улыбнулась.

Я закричал и рванулся изо всех сил. Ее хватка была, как у бетонной статуи, но мне удалось освободиться. И я летел вниз по лестнице, не замечая под ногами ступенек, пока не выбежал из подъезда.

***

Я не ходил к Косте уже две недели. Ссылался на занятость. Но на самом деле меня мучили кошмары. Паника пробирала до костей. Я не мог понять, как такое возможно, но факт оставался фактом: она была реальна! Легенда о доменной болезни оказалась правдой!

Мне не хотелось возвращаться в тот дом и снова рисковать жизнью.

Я решил больше никогда не приходить туда. Я даже не хотел видеть Костю и Дашу, чтобы не напоминать себе о произошедшем и забыть обо всем, как о жутком глюке.

Но однажды, вернувшись домой, я услышал странные звуки под лестницей, будто кто-то шаркал обувью и что-то нашептывал. Может, это обычный бомж?

Я стал подниматься быстрее, но звуки только усиливались. Я оглянулся. Внизу было темно. Кто-то быстро топал! И вдруг из мрака выплыло лицо. Бледное, морщинистое, с далеко посаженными друг от друга глазами.

Это она! Это она! Та страшная женщина с портрета!

Я вздрогнул и побежал быстрее, чувствуя тяжелые стуки сердца. Добравшись до своей двери, я оглянулся.

Она поднималась за мной. Платок колыхался на ее голове. Глаза светились, как два пламени свечи. Женщина была ростом чуть выше метра, но сколько угрозы исходило от каждого ее движения!

Руки нервно искали ключи в карманах. И куда они делись? Вот они! Скорее! Скорее! Она близко!

От растерянности я торопливыми движениями пытался попасть в скважину. Ключ царапал металл, и как на зло, замок опять заклинило. Я давно хотел поменять его, но постоянно откладывал.

Ура! Получилось!

Я попытался заскочить в квартиру, но каменная рука легла на мою ногу ниже колена.

– Постой! – прохрипел ужасный голос.

Я ничего не ответил, а только обернулся и саданул ей кулаком в лицо. Больно! Мои костяшки словно врезались в стену!

Ее рука только сильнее сдавила ногу. Голова закружилась от боли.

Я вырвался из каменной хватки, забежал в квартиру, резко захлопнул дверь и повернул замок. Это сон? Очередной кошмар? Тогда почему так болела нога от ее прикосновения? Почему рука сбита до крови?

Какие неприятные звуки… Скрипы, шорохи, неразборчивый шепот… И скрежет! Каменные пальцы дергали дверь!

Я схватился за телефон и позвонил другу.

– Костя! Привет! – сказал я, пытаясь сделать голос спокойным, хотя весь дрожал. – Помнишь, ты рассказывал мне историю про чудиков?

– Про каких еще чудиков? – спросил Костя, в его голосе слышалась недоумение от неожиданного вопроса.

– Которые в подъезде на стенах появляются в виде рисунков, – напомнил я.

– Ну?.. Кстати, картинку эту уже стерли! Теперь можешь не бояться, – посмеялся друг.

– Не важно! – нервно прокричал я. – Ты мне скажи, что там в этой легенде было? Если это чудище к тебе пристало, как от него потом избавиться?

– А тебе зачем? – спросил Костя.

– Да ты можешь на вопрос ответить?! – продолжал кричать я, потеряв контроль из-за страха.

– Фил, сам знаешь, все эти легенды такие безысходные! – растеряно ответил он. – Средств избавиться от них нету… Но если логически подумать, то, наверное, надо на них не смотреть. Они ведь оживают от взглядов. Значит, когда на них не смотрят, они умирают. Теоретически…

Казалось, он понял, что это для меня серьезно и попытался успокоить.

– Вот как… – сказал я.

В дверь скреблись. Похоже, страшная женщина пыталась ее отогнуть своими сильными пальцами.

– Так тебе зачем? Не просто так же спрашиваешь? К тебе эта лярва пристала, что ли? – спросил Костя.

Я бросил трубку. Руки дрожали. Что теперь делать? Сидеть в квартире, как в крепости? И на сколько дней мне хватит еды? Умирать совсем не хотелось!

Скрежет становился все громче и упорнее. Страшная женщина ломилась в дверь!

– Открой мне! – прохрипела она, ее голос был глухим и нервным.

Я рылся в ящиках, сам не зная, что хочу найти… Молоток! Хоть что-то тяжелое!

Железные петли лопнули. Дверь затрещала и отогнулась в сторону. Низкая морщинистая тварь пролезла в прихожую, вытаращила глаза и побежала на меня, вытянув руки.

Гибель казалась неизбежной, но я решил бороться. Поднял молоток и ударил ее по лицу со всей силы. Эта женщина могла разорвать меня голыми руками, но ничего подобного не произошло.

Ее лицо покрылось трещинами. Она отступила на шаг, схватившись за голову, и замерла в проеме.

Я не смел отвести от нее взгляд. И ударил еще раз, затем еще. Каменная уродина не шевелилась. Лишь медленно распадалась на кусочки, как глиняная статуя! Осколки с грохотом падали на пол. Пыль поднималась до потолка.

Я стоял с молотком в руке, ошеломленный и испуганный. Неужели я так легко ее убил?

***

Прошел месяц. Все это время я не ходил к Косте, несмотря на его настойчивые приглашения.

Но как-то раз друг снова мне позвонил и сказал:

– Филипп, что-то ты совсем пропал. Давай, заходи, что ли!

– Не могу, – ответил я, ничего не объясняя. У меня уже просто закончились оправдания. – Ты лучше сам бери Дашу и приходите ко мне.

– Ты знаешь, мигрени замучили, – грустно сказал Костя. – Сейчас редко выхожу куда-то.

– Ну ладно, – сдался я. – Навещу тебя, если ты болеешь и заодно расскажу кое-что о твоем доме.

Я шел с расчетом убедить Костю съехать оттуда. Нечего ему было делать в таком нехорошем месте…

К моему удивлению, стены в подъезде оказались чистыми. Слава богу, никаких рисунков! Это успокаивало. Я думал, что если увижу хоть какие-нибудь очертания, то сразу поверну назад. Хотелось верить, что доменная болезнь отступила.

А вот Костя выглядел плохо. Такой уставший и подавленный, словно старик.

В их квартире ничего не изменилось. Все та же старая мебель, обои, отходящие от стен. Друг говорил, что собирается все переделать, но так и не взялся за ремонт.

Злобный Маркиз по-прежнему шипел и прятался за диван. Молчаливая Даша ходила по квартире, как тень. В этой обстановке не было покоя. Сразу вспомнились все мои прошлые страхи.

Я поздоровался с девушкой, а она только посмотрела на меня и даже не кивнула. Стала совсем нелюдимая и не желала даже притворяться. Превратилась в какую-то холодную статую!

Я присмотрелся к ней внимательнее и вдруг заметил что-то странное в ее лице. Взгляд косит, глаза слишком далеко расположены друг от друга. Было в ней что-то общее с той страшной женщиной в платке, что чуть меня не убила. Словно они были представительницами одного вида! И почему я не замечал этого раньше? Может, она одна из них?!

Меня так напугало это жуткое сходство, что когда девушка отошла на кухню, я потихоньку сказал другу:

– Костя, давай уйдем отсюда прямо сейчас!

– Почему? – спросил он с удивлением.

– С твоей Дашей что-то не так! – сказал я прямо.

– А? Почему это? – Костя удивился, но в его глазах читалось желание узнать правду.

– Ты сам не замечаешь в ней странностей? – говорил я шепотом.

– Иногда меня пугает ее молчаливость, но я не думаю, что это плохо, – ответил друг. – Даша немного не от мира сего.

– Вот именно! Она не из нашего мира! – я указал на фотографии, что стояли на комоде. – Посмотри на эти фото! Вряд ли это ее мама! Они совсем не похожи. Ни капельки!

– Не из этого мира? Ты в своем уме? – друг попытался усмехнуться, но зашипел от приступа головной боли.

Потом он внимательнее посмотрел на фотографии светловолосой молодой женщины и спросил:

– И кто она тогда, если не ее мама?

Я еле слышно высказал ему свои подозрения:

– Скорее всего, Даша убила эту женщину, чтобы жить здесь вместо нее! Почему твоя девушка носит одежду, которая ей велика? Может, она просто взяла ее из шкафа?

Костя занервничал и заговорил в полный голос:

– Да ты сбрендил, что ли? Фил! Сам-то думаешь, что несешь?!

– Ты посмотри, как ведет себя ее кот! Она ему не хозяйка! Он ее ненавидит! – не унимался я. – И, наверное, это из-за нее тебе так плохо.

– Странный ты… – сказал Костя.

Меня охватило отчаяние. Друг мне не верил. Он отмахивался от моих доводов и не хотел ничего слышать.

Даша стояла в дверях. Бледная и неподвижная. Казалось, она даже не дышит. Ужас! Хотелось поскорее унести оттуда ноги.

– Я ухожу, а ты как хочешь!

– Да, пожалуйста! – сказал Костя и повернулся ко мне спиной.

Девушка стояла все в той же позе, только проводила меня взглядом по прихожей. Я торопливо завязывал шнурки на ботинках. Боялся, что она сорвется с места и раздавит меня каменными руками!

Когда я уже выходил в подъезд, Костя подошел, чтобы закрыть за мной дверь.

– Ты думаешь, Даша сошла со стены? – спросил он шепотом, словно был готов мне поверить.

– Беги от нее! Как можно скорее! – ответил я и ушел, не оглядываясь.

С тех пор мы не виделись, и он больше мне не звонил.