Если быть честным, я всегда стеснялся того места, где живу. Квартира у меня уютная, с хорошим ремонтом, а вот дом, в котором она находится, настолько страшен и убог, что с непривычки можно испугаться. Не знаю точно дату его постройки, но по ощущениям что-то до нашей эры.

Всегда замечаю удивление на лицах курьеров. Они не понимают, куда попали. В тот ли год, в тот ли век.

Дом у нас старый, пятиэтажный. Вход во двор через неосвещенную арку. От ее стен местами отвалились куски бетона, и я боялся, что однажды она рухнет кому-нибудь на голову. Поверхности стен всегда были исписаны и разрисованы аэрозольной краской. Надписи, рисунки и граффити смешались в сплошную грязную массу.

Проходя там, я, как правило, не обращал на них внимания. Но однажды среди привычного хаоса красок мне на глаза попался новый рисунок, сделанный черной краской через трафарет. Его влепили на последнее живое место – под самый потолок.

Это было веселое, чудовищное лицо. Широкая улыбка с бесчисленными зубами растянулась от уха до уха. Над верхней губой чернели ноздри, длинные и острые, как у рептилии. Глаза, как два темных шара со зрачками-точками.

Рисунок как рисунок. Обычный уличный арт. При первом взгляде на него я ничего не испытал. Просто заметил новую деталь среди обычности.

Но вместе с этой рожей в арке начало твориться что-то странное. Будто пространство искажалось. И я лично был тому свидетелем, когда возвращался домой в один из будничных вечеров.

Мне сразу показалось, что в нашем проходе как-то особенно темно. Обычно входишь под своды и сразу видишь окна домов. А тогда на том конце была только тьма, будто наш двор утонул в мрачных тенях. Такое вполне могло случиться, ведь погода стояла пасмурная, и по небу ползли черные тучи.

Я шел внутри арки в темноте и ни о чем не тревожился, пока не понял, что она не заканчивается… Всю жизнь ходил тут и знал, что шагать по ней недолго, но теперь она будто удлинилась!

Стены не заканчивались, а тянулись и тянулись вперед, образуя бесконечный коридор!

Поняв, насколько это странно, я посмотрел назад. А там то же самое! Тоннель тянулся далеко-далеко, и никакого света в конце! Что за дела?

Однажды мне снился подобный сон, но я точно знал, что не сплю.

Мои чувства были слишком остры. Легкие горели от частого дыхания, сердце кололо от быстрых ударов. Казалось, что и уши заложило от тишины.

Я двинулся вперед быстрым шагом. Арка должна была уже закончиться. Ну где же мой двор? Где улица и высокое-высокое небо?

Ничего…

Только стены и сплошная темнота. Тоннель сужался. Чем дальше вперед, тем сильнее сжимались стены.

Теперь я лез по узкому коридору шириной меньше метра и задевал головой потолок.

Грудь сжалась, стало нечем дышать. Жарко! Волосы намокли от пота. Я оглушил себя собственным криком паники.

И вдруг в глаза ударил яркий свет. Передо мной был двор. Я стоял в арке. Она была такая же, как всегда: грязная, исписанная – не больше десяти шагов в длину. А со стены на меня смотрела эта глумливая рожа. Глупый трафаретный рисунок… Теперь мне хорошо запомнилась его ухмылка. Словно он высмеивал мои выдуманные страхи.

Я подумал, что, возможно, у меня какая-то форма клаустрофобии, в приступе которой могли разыграться галлюцинации.

Но мне казалось глупым бросить привычку ходить через арку из-за этого необычного случая. Все-таки это короткий путь к подъезду. Не шастать же в обход вокруг всего дома.

Следующим утром я снова туда пошел, пусть и с замирающим сердцем. Со мной ничего странного не случилось.

А эта нарисованная морда пропала! Нет, ее не закрасили и не стерли. Рисунок просто исчез, словно его никогда не калякали. Единственный чистый кусочек стены, будто всегда был таким. Удивительное дело! Впрочем, какая разница?

Я бы и в голову не брал такие мелочи, но скоро меня снова встретила эта улыбка. Только теперь не в арке, а в подъезде. Кто-то вывел рожу монстра по тому же трафарету на стене лестничной клетки. Черная краска была еще свежая.

«Ну совсем уже обнаглели, – подумал я. – Все и так грязное, убогое, а они еще и разрисовывают! А в чем смысл? Это какой-то знак?».

Я внимательнее присмотрелся к этому рисунку. И вдруг справа от меня послышался жуткий гул. Глухой шепот и нечленораздельное бормотание.

Эти звуки доносились снизу. Там была лестница, которая вела к подвальной двери. Ее кто-то оставил открытой. Я прислушался к голосам: не забрались ли туда бездомные, чтобы переночевать?

Люди внизу шептались, бубнили и по-стариковски ворчали. Слов не понять, но в голосах было явное недовольство.

И что за деды с бабками там ворчат?

Мне, как всегда, оказалось больше всех надо, и я крикнул:

– Эй, вы что там делаете?

Скрипучие голоса смолкли. И кто-то один из стариков мне ответил:

– Милый, а нам долго еще тут ждать?

– Ждать чего? – спросил я, недоумевая.

– Так мы сидим в очереди, – ответила какая-то старуха из темноты. – Долго ждем, а ведь давно не молодые!

– В подвале? Какую вы очередь там ждете? – удивился я, думая, что это какой-то бред.

– Какую-какую… На смерть, конечно! – ответили мне.

И еще один голос прогремел в стенах:

– Нас прогнали из наших квартир. Сказали: вы и так долго пожили, надо уступить место молодым. Сказали: идите в подвал и ждите, когда смерть вас заберет.

От этих страшных слов я весь покрылся мурашками.

Другие старики заворчали наперебой:

– А сколько ждать? Сколько лет-веков прошло? Мы столько и под солнцем не жили…

– Смерть про нас, видать, давно забыла!

– Она за нами не придет! Никто сюда не придет…

– Правильно! Хватит тут сидеть! Идемте отсюда!

В подвале закряхтели и затопали.

Я остался, чтобы понять: происходит ли это на самом деле или мне только кажется. Железная дверь внизу лестницы отворилась, и в темноте проявились белые фигуры.

Старые, согнутые, сухие! Целая толпа обнаженных стариков медленно взбиралась по лестнице. Они были как ходячие кости, облаченные в дряхлую плоть. А их тела бледны от недостатка солнечного света. Сколько же эти люди просидели в темноте?!

– Идемте! Идемте! – говорил лысый старик, шагающий впереди.

Он ощупывал пальцами стены и шмыгал ноздрями. Его глаза были затуманенные, бесцветные, как стекло, и не видели ничего вокруг.

Да они все незрячие! Все эти люди ослепли в долгом заточении. А их губы иссохли и потрескались от вечной жажды. Они раскрывали беззубые рты и стонали:

– Насиделись! Хватит!

– Теперь сами пойдете в подвал!

В своей жизни я не видел ничего страшнее и безумнее. Эта очередь на смерть поднималась из подвала бесконечной толпой.

Не понимая, что происходит, я пятился к выходу, пока не оказался на улице. Галдеж и топот в подъезде утихли.

Свежий воздух меня немного охладил. Я знал, что видел, но этого не могло произойти в реальности. Это же бред какой-то!

Снова заглянув в подъезд, я никого там не увидел. Жуткий мираж рассеялся, а на подвальной двери, как всегда, висел замок.

И только эта трафаретная рожа красовалась на стене, как демоническая метка.

В голове родилось понимание: «Неспроста все это! Неспроста!».

***

Не один я стал свидетелем страшных явлений. Наш дом всегда наводил на всех ужас своим видом, но никто не жаловался на привидений и прочую паранормальщину. Что теперь изменилось? С чего вдруг в наш убогий уголок наведалось нечто зловещее?

Вы бы слышали, о чем теперь говорил каждый второй местный житель.

Ползли слухи, одни страшнее других.

Соседка, жившая этажом ниже, рассказывала, как встретила на лестнице половину человека.

Она поднималась к себе в квартиру, а ей навстречу по ступенькам шагали мужские ноги. Просто ноги. Без туловища. В старых брюках и стоптанных ботинках.

Соседка так испугалась, что замерла на месте, не в силах пошевелиться. А ноги вдруг ускорились и бросились на нее, высоко поднимая колени.

И женщина убежала оттуда без оглядки, крича на всю улицу.

С каждым днем жутких историй становилось все больше. Дом, словно оживший кошмар, подбрасывал все новые ужасы.

А пенсионерка тетя Вера, что постоянно сидела у окна и наблюдала за всем происходящим во дворе, рассказала, как видела странного мальчика.

Он стоял у стены напротив ее окна. Простой подросток в футболке и шортах. Только на лице у него была пустая белая маска с прорезями для глаз.

А в руке юноша держал нож. Он не двигался, не говорил, просто стоял и смотрел в одну точку пустым взглядом.

Тетя Вера наблюдала за ним несколько минут. Потом отвернулась всего на секунду, а паренька уже нет. Он исчез так же внезапно, как и появился.

Другой сосед рассказал, как к нему постучались в дверь. Он открыл, а за порогом стоит его изуродованная копия. Как отражение в зеркале, только на лице ужасные шрамы и ни одного пальца на руках. Какого было себя таким увидеть!

А что, любопытно… Каждый раз мои соседи рассказывали о происшествиях в тех местах, где появлялся рисунок глумливой рожи.

Это картинка каким-то образом блуждала. Появлялась на одной стене, потом исчезала и появлялась на другой. В арке, во дворе, в подъезде. В любом месте, где ходили люди.

Этот рисунок был как дьявольская ловушка, в которую легко попасть по неосторожности. Что за демон привел к нам свою свиту?

***

В нашем доме жила одна необычная девочка-подросток. Рыжая, с пышными кудрями. Из-за них ее называли «одуванчиком».

Ровесники ее не принимали. Говорили, что она чокнутая. Поэтому девочка чаще общалась с местными пожилыми людьми. И даже говорила немного по-стариковски, употребляя странные слова и выражения.

Как-то раз, проходя по двору, я увидел эту девочку. Она сидела на скамейке и смотрела в разрисованную стену. Там среди картинок и надписей была та самая чудовищная рожа.

Рыжая сидела неподвижно, словно загипнотизированная, и только губы слегка шевелились, как будто она разговаривала с кем-то. В ее позе и в немигающем взгляде было что-то пугающее, что-то такое, от чего становилось не по себе. Вот почему местные дети ее сторонились.

Но все же я решил с ней заговорить. Подошел и спросил:

– Что там разглядываешь?

– Рисунки, – ответила девочка, даже не подняв на меня глаза.

– И у кого так руки чешутся? – пробормотал я.

– Стены, как чистые холсты, – поговорила она. – А на каждый холст найдется свой художник. Когда не было красок в баллончиках на стенах рисовали цветными мелками или углем… Бывают простые рисунки, а бывают те, что приносят несчастья.

Да, необычная девочка. Разговаривала странно и все же в ее словах был смысл. Сколько всего здесь произошло с тех пор, как эта метка начала блуждать со стены на стену!

– Как рисунки могут приносить несчастья? – спросил я, надеясь, что у нее есть объяснение.

Она задала встречный вопрос:

– А ты слышал про угольного черта?

Я помотал головой:

– Не слышал.

Рыжая, наконец, подняла на меня свои карие глаза и заговорила, как старуха:

– Издавна его рисовали дети, чтобы он исполнил их желания. Но это всегда выходило им боком. Через время черт приходил и забирал просителя в ад, попутно устраивая козни всем, кто случайно оказывался рядом!

– А то, что у нас здесь происходит – тоже проделки черта? – я поглядел на трафаретный рисунок.

Не похож! Ни рогов, ни хвоста. Но улыбка точно дьявольская.

– Современные дети не верят в чертей, – сказала девочка. – Они верят в монстров. У них есть такое поверье: для рисунка нужна обязательно черная краска, потому что этого страшилу зовут Черный штамп… Сначала его нужно вывести на стене, а потом накормить.

– Накормить? Как? – не понял я.

– Кровью! Нужно порезать палец и провести по его рту. И тогда он исполнит все, о чем его попросишь, – шепотом ответила девочка.

Она говорила так серьезно, что я невольно ей верил.

– Но… есть одно «но», – продолжала она, – Через время Черный штамп придет за добавкой! Он будет появляться всюду, где ты ходишь, чтобы ты и дальше его подкармливал!.. Кто-то из нашего дома вызвал его сюда. Я пока не поняла, кто…

Я вгляделся в рисунок на стене. Зубы монстра и правда были перемазаны чем-то темным. Запекшаяся кровь! Кто мог это сделать? Кому понадобилось связываться с явно недобрым существом ради какого-то желания?

Подростки! Вечно гоняются за острыми ощущениями, не думая о последствиях…

Теперь всегда выходя из дома, я с опаской осматривал стены. Рожа монстра могла появиться где угодно: на заборе, на доме или на асфальте.

Однажды, поднимаясь по лестнице в подъезде, я почувствовал какое-то шевеление в волосах. Что-то упало мне на голову и за воротник. Я резко провел по волосам, стряхивая эту гадость на ступеньки.

Опарыши! Желтые толстые личинки. Трупные черви!

Они еще остались на моей голове и ползали по спине под одеждой. Мне стало тошно и дурно. Я начал резко трясти руками, пытаясь их с себя скинуть.

И, резко подняв голову, увидел глумливого монстра. На этот раз рисунок появился прямо на потолке. А из каждой трещины в штукатурке на пол сыпались десятки желтых личинок. Черный штамп устроил мне душ из червей.

«Когда же этот кошмар закончится?», – с отчаянием подумал я и побежал домой.

В моей одежде и волосах не оказалось никаких личинок. Они исчезли как иллюзия. Но я не мог избавиться от чувства отвращения. Помнил их мерзкие прикосновения к коже и запах.

***

Та рыжая девочка целыми днями ходила по двору, надеясь найти виноватого в происходящем.

Но его поймал я! Причем совершенно случайно.

Возвращался домой поздним вечером, а у подъезда стоит какой-то невысокий пацан в капюшоне и чем-то мажет стену.

Я ему:

– Эй! Что ты тут делаешь?

Он обернулся, а на нем пустая белая маска. Только и видно – два светлых глаза в прорезях. В руке этого парня блестел складной нож.

Да это же тот самый подросток, о котором рассказывала тетя Вера! Пусть он был худой и низкого роста, но у него было что-то острое в руках, а у меня ничего… Я занервничал.

А этот пацан вдруг сказал:

– Здравствуйте!

Знакомый голос! Это был мой сосед сверху – Максим. Тринадцатилетний школьник. Я знал и его родителей. Тоже приличные люди. Да и он сам не из хулиганов. Вечно таскался со скрипкой в музыкальную школу.

Чего это он напялил маску и вооружился ножом, будто киношный маньяк?

И вдруг я увидел, как с его большого пальца сорвалась алая капля… А за его спиной на стене висела нарисованная рожа монстра, чьи зубы были перемазаны кровью.

Так вот чем он занимался – подкармливал Черный штамп!

– Максим, – сказал я. – Так значит, все из-за тебя? Зачем ты это сделал? Ради чего связался с нечистью? Хотел новенький компьютер? Или так, для прикола? Посмотри, что теперь вокруг творится!

Парень виновато отвел глаза.

– Да сними ты эту дурацкую маску, – потребовал я.

– Не буду, – ответил он. – Это не маска, а протез. Если я ее сниму, то вы сойдете с ума от страха.

– У тебя случилось что-то с лицом? – спросил я.

– Нет. Оно не изменилось, но если вы меня увидите, то даже спать не сможете от шока, – стыдливо сказал Максим. – И будете постоянно вопить от ужаса, пока вас не отправят в сумасшедший дом… Мои друзья, враги и даже родители! Они все сошли с ума! И теперь у меня никого нет! Я не этого желал!

Глаза подростка заблестели, и из-под маски закапали слезы. Я стоял перед ним в полном замешательстве, не зная, что сказать или сделать.

– Я просто хотел, чтобы от меня отстали, – прошептал Максим. – Надо мной издевались в школе. Были там у нас задиристые ребята… Я не хотел, чтобы с ними что-то случилось. Просто хотел, чтобы отвалили! Откуда я знал, что Черный штамп сработает? Думал, что это просто глупая страшилка…

– И что ты загадал? – спросил я.

– Чтобы они меня боялись, – из-под маски упала еще одна слеза. – И они начали бояться. До безумия! Они шарахались от меня и орали, как сумасшедшие, пока их не отправили в лечебницу… А потом это случилось и с другими. Все приходили в ужас от моего лица. Просто так, без причины. Плакали, рвали на себе волосы и просили не подходить. Даже мама и папа прятались от меня по углам. Их тоже отправили в больницу…

Я сочувствовал парню. Какое несчастье с ним стряслось! Но чем я мог ему помочь?

– Желание сбылось, – продолжал Максим сквозь слезы. – Но не так, как я хотел. Мне пришлось надеть маску. А эта рожа теперь меня преследует. Появляется всюду, куда бы я ни пошел. Дашь крови – исчезнет. Но потом опять появляется в другом месте. Я уже и не знаю, как от нее отделаться!

Пацан протянул ко мне руки. Все его пальцы были в мелких ранках.

– Я устал, – прошептал он. – Не могу больше так. Все вокруг из-за меня страдают… Простите меня. Больше вы меня не увидите. Обещаю!

Мальчик убрал нож в карман и направился к темной арке.

– Макс, ты куда? – крикнул я.

– Уведу его подальше отсюда! – сказал он, не оборачиваясь.

Я не стал его догонять.

На следующее утро чудовищная морда исчезла, словно ее и не было.

Максим больше не появлялся в нашем дворе. Наверное, я последний, кто его видел. Куда он ушел? Может быть, его забрал Черный штамп? Я не знаю ответов на эти вопросы.

Но вместе с этим мальчиком исчезли и все жуткие странности. Наш дом стал прежним – просто мрачным местом, где не происходит ничего необычного.

Слухи утихли. А я все еще вспоминаю слезы на глазах Максима. Он просто хотел, чтобы от него отстали обидчики. И теперь бесследно пропал.