Я всегда садился в служебный автобус последним, потому что дольше всех отмывал руки после смены. Не могу терпеть черноту под ногтями. Стою, мою чуть тёплой водой, хозяйственным мылом, тру пальцы губкой для посуды, выковыриваю грязь зубочисткой.

Смесь масла с мелкими металлическими опилками въедается в кожу, а мне стыдно ходить с такими грязными пальцами.

Обычно я успевал на автобус: отмывал руки, быстро переодевался и запрыгивал в салон за секунду до отбытия. Но минувшим вечером у моего шкафчика заклинило замок. Я провозился лишние минут пять и поздно вышел с завода. Меня никто не стал дожидаться. Автобус уехал.

«Не беда, – подумал я. – Всё равно живу недалеко. Идти минут двадцать быстрым шагом».

Мой завод находится за чертой города. Туда ведёт старая автомобильная трасса. Прямая пешеходная дорожка утоплена между двумя склонами. Идёшь как в канаве с одной стороны сосновая роща, с другой шоссе.

Я планировал выйти к городу раньше, чем погаснет закат, потому что вдоль трассы нет ни одного фонаря. Но тут возникло препятствие – шёл ремонт теплосетей. Пешеходную дорогу перекрыли, глубокая и длинная яма разорвала путь. Обойти её можно было только через сосновую рощу.

Взбираясь, по земляному склону, я всё ещё пытался быть на позитиве, говорил себе, что пешие прогулки полезны, особенно в лесу. Времени я для этого не выделяю, а тут вот какая возможность выпала.

Рощу пересекала широкая извилистая тропа, я прикинул, что она тянется параллельно дороге и ведёт в город. Так и зашагал прямо.

Темнело быстрее, чем я ожидал. На небе проступили звёзды. Я вглядывался, что там впереди – не свернул ли случайно в другую сторону? За холмиком в низине сосны росли редко, и в той пустоте стоял столик и скамейки из брёвен и досок.

Там сидели, как я полагал, «любители поздних пикников». Их было пятеро. И все они молчали. Я подумал, что уже дошли до такой кондиции, что и слова сказать не могут.

Тропа проходила рядом с компанией. Мне их было никак не обойти. И когда я приблизился, все пятеро мужиков одновременно повернули головы в мою сторону. А затем, как по команде, встали и замерли, словно рядовые солдаты, увидевшие командира.

Меня напугала их резкость, но они ничего не делали, просто стояли. Я вгляделся в их лица. И вовсе они не походили на парковых алкашей. Просто мужчины. Прилично одетые, аккуратно стриженные. И на столике у них было пусто – ни бутылок, ни закусок.

Они будто сидели просто так и ждали чего-то… и поднялись одновременно, увидев меня.

Я не хотел показывать свой испуг и замешательство, ведь мог что-то неправильно понять. Так и шёл им навстречу, не сбавляя темп.

У всех пятерых были непроницаемые лица. И странные глаза – в них, как будто отражался свет мерцающего фонаря. Но нигде поблизости не было источника света.

С расстояния в два метра, я чётко разглядел, что это был не отражённый свет – их глаза сияли сами по себе. У них не было зрачков, только белки. И они пульсировали слабыми зеленоватыми вспышками, как экраны старых ламповых телевизоров. Эти вспышки мелькали синхронно.

Я торопливо прошёл мимо. Пятеро мужчин повернули головы, так и вывернули шеи, провожая меня взглядами. Когда я оказался далеко, они снова опустились на скамейки и заняли прежнее положение.

Это было нечто странное, мистическое. Будто чья-то больная фантазия обратилась в плоть.

И не для моих глаз всё это предназначено… У меня было чувство, что я увидел то, что не должен был, поэтому старался поскорее оказаться подальше от того места.

Тропа опять вильнула к краю рощи, на трассе за деревьями проносились редкие машины и мелькали фары. Я не стал спускаться по склону на знакомую дорогу. Не хотелось тратить на это время. И так было ясно, что тропа выведет в город.

Впереди шли две женщины. Одна держала другую под руку.

«Наверняка наши работницы, тоже опоздавшие на автобус», – подумал я.

Одна женщина была крупная, приличного возраста, судя по платью и причёске. Другая стройнее и выше ростом, волосы собраны в неровную косу. Они так жались друг к дружке, казалось, были напуганы больше моего. Может, из-за темноты, а может, как и я, видели тех людей с мерцающими глазами.

Я позвал их. Спросил, верно ли мы идём. И сам знал, что верно, просто хотелось поговорить с кем-нибудь, чтобы успокоиться.

Женщины не обернулись. Услышав мой голос, они ещё плотнее прижались друг к другу и прибавили шаг.

– Да, не бойтесь вы! Я токарь с завода. Опоздал на автобус, – я почти поравнялся с ними, когда они обернулись.

Это мне стоило бояться! Рты тех женщин были зашиты толстыми чёрными нитками. Губы перетянуты грубыми, неровными стежками. Они впились в меня измученными глазами. По их щекам размазалась тушь, как чёрные слёзы.

Их платья были разорваны на плечах, и я заметил, что женщинам не только заштопали рты, их ещё и пришили друг к другу, кожа к коже.

– Что это?.. Как это?.. – я не мог подобрать слов.

Женщины злобно выпучили глаза и потянули ко мне свободные руки. В их движениях была не мольба, а угроза. Они шагали быстро и слажено, и походили на двухголовое немое чудовище. Одновременно издавали низкие гортанные звуки и разом замолкали:

– М-м-м… М-м-м…

Я вильнул с тропы и побежал через рощу, петляя между деревьями. От страха, я забыл, что мне нужно двигаться к городу и бежал в чащу, в темноту. Сбился с пути и тут же запутался в пространстве. Вокруг стояли одинаковые сосны, неясно, где дорога и в какой стороне город.

Я подумал, что убегаю глубоко в лес, но впереди засиял жёлтый свет и послышалось тарахтение двигателя. Казалось, что впереди шоссе, однако это была широкая ровная поляна.

В центре её стоял внедорожник с открытой дверью у водительского сиденья. Фары били дальним светом, а у капота на коленях стоял мужик и держался за бампер.

Я решил, что это и есть водитель. В свете фар было видно его лицо. Ничего особенного. Обычный матёрый мужик в жилетке со множеством карманов. Такие, как раз и ездят на внедорожниках.

Отчего же он стоял на коленях перед своей машиной?

Похоже, ему было плохо. Он тяжело дышал.

Я осмелился подойти ближе:

– Что с вами?

– Ты кто?! – резко спросил мужик, наверное, у него всё плыло перед глазами, он не мог сосредоточить взгляд на моём лице. – Эй! Помоги! Там в бардачке травмат… Достань! Быстро!

Паника в его голосе убедила меня, что нам стоит кого-то бояться. Казалось правильным сначала взять оружие, а потом задавать вопросы. Я подбежал к открытой двери внедорожника, уже потянулся к бардачку, но дёрнулся назад, когда увидел отрубленные ноги! Одна стояла на педали тормоза, другая на сцеплении.

Теперь я догадался: тот мужик стоял не на коленях, а на культях. Ему отрубили ноги, выкинули из машины, и теперь он, превозмогая боль, пытался встать.

– Чего ты там возишься? Быстрее! – скулил он.

А я и забыл, что должен был сделать…

В зареве фар мне стал виден тот, кто стоял на краю поляны. Возможно, он был там всё это время, но я его не заметил. Человек высотой в половину сосны. Белый, как дым, без одежды. В лице и глазах никаких признаков разума или эмоций. Рот широко открыт. Сперва мне показалось, что он стоит на ходулях, но у него и вправду были настолько длинные ноги.

Он будто дождался своего времени, чтобы выйти из-за деревьев и исполнить свою роль. У него в руках возник топор – он прятал его за спиной. Обычный, походный инструмент, какие возят в багажниках внедорожников…

Высокий человек сделал пару шагов и уже стоял над искалеченным мужиком. Тот знал свою участь и беспомощно всхлипывал.

Великан взмахнул и обрушил топор на голову мужика, рассёк её вместе с шеей. Две половинки разрубленного лица упали на плечи.

Я опять бежал в темноте, спотыкаясь о коряги и прыгая через кусты. У меня кололо в боку, зудело в груди, а на языке чувствовался металлический привкус крови.

Что же это делалось? Всего лишь раз отправился домой незнакомым путём, сунул нос, куда не следовало, и увидел столько всего страшного. Не надо мне было идти чужими тропами!

Я наконец понял в какой стороне трасса и через минуту оказался на краю рощи, спустился по склону на знакомую дорогу. Город был уже рядом, впереди виднелись его светлые улицы.

Мои ботинки совсем не годились для бега и сбитые стопы болели, но я не останавливался и не оглядывался.

Вот и первая автобусная остановка, а за ней маленький магазинчик с двухцветной вывеской «ПРОДУКТЫ-ТАБАК». Я уже не мог бежать, схватился за ручку двери и склонился к земле. Проглотил кровавую слюну, глянул назад – лишь тёмная дорога и сосновая роща.

За прозрачной дверью я увидел продавца – кучерявого юношу. Он смотрел на меня сощурившись. Судя по всему, его тревожило моё поведение, и он нервно почёсывал грудь под рубашкой.

Мне захотелось рассказать продавцу всё, что случилось, чтобы он, как человек с трезвой головой, подбодрил меня и дал какой-нибудь очевидный совет.

Я вошёл и сразу понял, что работник магазина не так юн, как мне показалось через стеклянную дверь. Морщины в уголках глаз и на щеках, говорили, что он мог быть старше тридцати пяти. Только пышная, кудрявая шевелюра, без единого седого волоса несколько его молодила.

Смотрел он спокойно, без интереса, но всё скрёб ногтями под рубашкой, а потому казалось, что я его нервирую.

– Здрасьте, – сказал я слабым голосом.

– Вечер добрый, – ответил продавец.

Мои глаза сами уставились на край его рубашки, и я увидел, что он так неустанно чешет. Кожа на груди парня была вся в мелких черных отверстиях. Широкие поры напоминали пустое осиное гнездо.

И на руке парня была точно такая же «сыпь», всё запястье покрыто сухими дырочками. Выглядело это просто ужасно.

– Что вы хотели? – продавец потерял терпение. Я слишком долго его рассматривал…

– Сигареты! – это было первое, что пришло в голову.

Да, почему сигареты? Моё горло пересохло и болело. Последнее чего я хотел – это драть его едким дымом. Мне бы глоток воды… Но было уже поздно.

Продавец попросил уточнить какие сигареты нужны. Но откуда мне было знать? Я давно бросил курить.

– Да, какие-нибудь подешевле, – мне просто хотелось его отвлечь. – Которые часто берут.

Продавец всё расчёсывал и расчёсывал свои ужасные поры, растягивал их ещё сильнее. Казалось, что сквозь скрежет ногтей о кожу, доносится тихое шевеление насекомых, вроде каких-нибудь гусениц.

– С кнопкой? – спросил кучерявый парень.

– Да, с кнопкой! – уверенно ответил я, хотя понятия не имел в чём разница. Когда курил в последний раз, на сигаретах ещё не было никаких кнопок.

Продавец повернулся и исчез в проходе за шторой. В последнее мгновенье, я разглядел, что правая сторона его лица от виска до шеи тоже изрыта болезнью.

– С кнопкой никаких нет, – донеслось из-за шторы.

– Тогда любые, – сказал я, сам не понимая почему до сих пор тут стою и играю этот спектакль.

По магазину разнёсся ещё один голос, точнее отчаянное мычание:

– М-м-м!

Кто-то стонал под прилавком. Я заглянул за стойку. Там сидел мужчина. У него был зашит рот и веки, а руки пришиты ладонями друг к другу! Чёрные нити, грубые стежки. Швы свежие – проколы сочились кровью, слезами и слюной.

Мужчина был без рубашки, но у него на груди висел бейджик с именем «Руслан», приколотый булавкой прямо к коже. Это и был настоящий продавец!

Я отвёл глаза, словно увидел что-то неприличное и больше не мог заставить себя посмотреть в ту сторону.

Нужно ли было попытаться помочь ему? Я видел в лесу женщин с зашитыми ртами. Они не желали помощи, а пытались напасть на меня. Попытки вмешаться каждый раз заканчивались плохо и мне приходилось спасаться бегством.

– Вот, – кучерявый парень вернулся и бросил пачку у кассы. – Такие подойдут?

Теперь он выглядел ещё хуже. Россыпь мелких дыр поразила его правую щёку до самого носа.

– Да, спасибо, – я не успел убежать до его возвращения и мне снова приходилось прикидываться, что не замечаю ничего странного.

Человек под прилавком снова застонал. Ни я, ни кучерявый парень не обратили на это внимания. Он только почёсывал свои рытвины на груди и на лице.

Я не смог побороть брезгливость, натянул рукав на пальцы и только потом взял пачку. Не хотелось подхватить неизвестную болезнь этого человека, что усугублялась за считанные минуты.

«Приду домой и снова буду старательно отмывать руки», – обещал себе я, держа пачку двумя пальцами через ткань рубашки.

– Минуточку! – продавец одёрнул меня, когда я был уже у выхода. – А платить кто будет?

– Ах, да, извините, – я рассмеялся, надеясь на ответную дружелюбную улыбку и слова, вроде «бывает, ничего страшного», однако продавец молчал.

Я шёл к прилавку, каждый шаг давался с трудом. Напряжение в воздухе было почти осязаемо. Рябой продавец смотрел на меня с азартом зверя. Бежать было нельзя.

Кажется, я видел, как на его лице открылась пара новых дырочек, и он тут же почесал их.

Я протянул карточку к терминалу и сам удивился тому, как сильно дрожит моя рука.

– Ха! – продавец дёрнулся в попытке схватить меня за пальцы.

Я выронил карточку и побежал к двери, только и видел, что кучерявый закинул ногу на прилавок. Он пустился за мной вдогонку!

Я бежал изо всех сил, скачками отталкивался от земли, бросал тело вперёд. Оглянулся всего раз: продавец бежал, размахивая руками.

Впереди был перекрёсток, я и не заметил красный свет, промчался по «зебре». Меня чуть не сбили. Две машины затормозили на перекрёстке и истерично сигналили мне вслед.

Тот ужасный человек в рытвинах почти не отстал. Он запрыгнул на машины и пробежался по капотам. Водители ругались на чём свет стоит, и никто не пытался мне помочь.

Город, улицы, люди… те, кто встречались на пути, лишь растеряно смотрели на меня и на моего преследователя. Никто не собирался вмешиваться, а мне не хватало воздуха, чтобы вскрикнуть: «Помогите!».

Я был уверен, что выберусь из леса, и станет безопасно. Не ожидал, что кто-то из этих оборотней посмеет показаться в свете фонарей, но за мной гнались по моей улице.

Я скользнул в темноту и затаился в переулке. Мне удалось обмануть рябого. Он либо проскочил мимо, либо потерял меня из виду.

Дом был уже рядом. Ещё пара дворов, дорожка перед школой и всё… Главное больше никуда не сворачивать, ни с кем не разговаривать, ни на что не обращать внимание. Единственная цель – добраться до подъезда.

Я сжимал ключи в руке, заранее готовился открыть домофонную дверь.

В моём микрорайоне густо растут липы и дворы заполнены тенями. Сплошной мрак.

Торопясь, я чуть не нарвался на одного человека. Он стоял ко мне боком, а потом обернулся и показал светящиеся, пульсирующие глаза. Это был один из тех мужиков из леса, что сидели за столом.

Я вовремя ускользнул от его взгляда и спрятался за машиной. Увы он был не один. По всему двору бродили люди, у которых глаза вспыхивали зелёным светом. Они ходили не просто так – каждый, будто часовой, осматривал свой участок двора. Они кого-то искали… Скорее всего меня!

Я буквально ползком добрался до подъезда. Ударил ключом-таблеткой по замку, дверь предательски запищала и вся окружающая темнота, будто вспенилась. Из-за деревьев и машин выскочили все, кто уже встречался мне на пути.

Две сшитые женщины, белый высокий человек, злобный продавец из табачного магазина и те мужики с глазами-фонариками ринулись ко мне. Они не успели. Магнит твёрдо стукнул, а я уже бежал вверх по ступенькам к своей квартире.

Я вернулся домой, но не стал включать свет. Оборотни на улице сразу увидят какое окно загорелось и узнают, где я живу…

Я посмотрел на улицу сквозь занавески. Они ещё были там, но через минуту попрятались кто где. Огоньки исчезли, а все движения замерли. Двор снова окрасился непроглядным мраком.

Меня не так волновало ЧТО всё это было, как то ПОЧЕМУ это случилось. Разумного ответа у меня не было, только интуитивная догадка:

Этим вечером, я пошёл домой не своим путём. Вот уж не думал, что у подобных бытовых мелочей бывают такие последствия.