Подойдя к лампе, которую он осторожно оставил на полу, он услышал едва заметное изменение шума снизу. Гул растерянности, перемежаемый криками боли, сменился мучительными стонами и воплями страха. Даже те, кто понятия не имел, что такое битум и что должно произойти, видели или слышали об аде, творившемся в канализации главной улицы накануне, и обгоревшие трупы всё ещё усеивали улицу. Они почти не сомневались в своей судьбе.

Молча извинившись за содеянное, Фокалис осторожно поднял лампу, оставляя её в луже битума, выплеснувшегося на него. Подойдя к одной из дыр, он опустил её туда.

Пожар так и не случился. Он с тоской посмотрел вниз через отверстие. Лампа погасла, опускаясь. Враги начали собираться внизу. Те, кто стоял позади, поняли, что происходит, и быстро отступали на улицу, в то время как те, кто оказался внутри, обмазанные битумом и пронзённые шипами, шатались, подпрыгивали и дергались, отчаянно желая бежать.

Время поджимало. Фокалис, дыша неглубоко, чтобы не надышаться слишком сильно пьянящим запахом битума и горящего масла, поспешил к боковым полкам и нашёл ещё две лампы, взяв по одной в каждую руку. Затем он отнёс их обратно к отверстиям, стараясь не пролить на ноги, так как это, несомненно, означало бы его гибель, и, уже менее осторожно, опустил обе лампы в одно отверстие, полагаясь на количество.

Бог был с ним. Господь действительно ниспослал огонь. Или, по крайней мере, это сделал слуга Господа.

Одна лампа погасла при падении, но другая разбилась о каменные плиты между ног паникующих, хлынувших тервингов. Эффект был мгновенным: жидкий катализатор уже распространился по большей части комнаты и покрыл многих из находившихся внутри, сам воздух был готов вот-вот воспламениться.

Шум тут же поднялся, рёв самого огня слился с криками его жертв. У него не было времени смотреть, даже если бы он захотел, ведь пол, на котором он стоял, тоже был покрыт битумом, как и его голени, и комната быстро нагревалась. Скоро загорится чердак, а затем сгорит всё крыло.

Но Саллюстий оставил в своём списке последнее задание. Он понятия не имел, зачем оно там, но доверял своему старому другу и, следуя его указаниям, схватил шест – черенок от старой метлы, прислонённый к стене возле двери, – и, осторожно ступая по брызгам пролитой жидкости, прошёл на середину комнаты, потянувшись вверх. Балки черепичной крыши были распилены и установлены на петлях за последние несколько дней, и достаточно было лишь подтолкнуть черенок, чтобы секция крыши откинулась назад, впустив дневной свет и душный воздух.

Фокалис почти запаниковал. Когда воздух хлынул внутрь, огонь в комнате внизу, внезапно наполнившись воздухом, с ревом вспыхнул новой жизнью, устремляясь ввысь. Он даже видел отблески пламени чуть ниже уровня отверстий, через которые он заливал битум, – искры, взлетающие и кружащиеся в воздухе.

Отчаянно желая выбраться из этой вони едкого топлива и горящего мяса, особенно прежде, чем она достигнет какой-нибудь легковоспламеняющейся части его самого, Фокалис бросился к двери, нырнул в нее и закрыл ее за собой.

Спускаясь и обнаружив Марция на полпути, он глубоко вдохнул относительно чистый воздух, а затем громко закашлялся, пока не достиг земли. Вот и всё. Он только что сжёг мост. Через несколько часов всё крыло дворца, выходящее на дорогу, превратится в обугленные руины, а готы будут внутри. Оставалась надежда, что он значительно приблизил шансы, и, вероятно, пятьдесят тервингов окажутся в ловушке и сгорят в сторожке.

Когда они вышли в сад, он услышал звуки ожесточённого боя на уровне крыш, у городских стен. Готы продолжали решительно наступать с двух сторон. Сегодня дворец падет. Оставался лишь вопрос, выживут ли они.

Крик привлёк его внимание, и он обернулся, чувствуя, как сердце его ёкнуло от увиденного. Пиктор и Агнес изо всех сил пытались навалиться на дверь, ведущую в артиллерийские помещения, захлопнув её, пока разъярённые тервинги колотили по ней с дальней стороны. Боже мой, враг, должно быть, прорвался сквозь ставни и захватил остальную часть крыла, пока Фокалис разбирался с воротами. Он и Марций бросились вперёд, чтобы присоединиться к остальным. В этот момент его встретили два новых и неприятных зрелища. Выражение отчаяния на лице Агнес вызвало дрожь безнадежности, и причина была куда серьёзнее.

С Пиктором было покончено. Удар каким-то образом пробил его кольчужную рубашку, которая висела клочьями ниже пояса, пропитанная кровью. Сам мужчина уже был мертвенно-серого цвета, кровь заливала его до самых ступней, и он одной рукой пытался захлопнуть дверь, другой придерживая складки своего живота, которые то и дело пытались соскользнуть на землю.

Саллюстий, конечно же, был готов к падению любой части дворца, и все двери, которые когда-то запирались изнутри, теперь имели засовы и гнезда снаружи, в саду. Когда дверь с грохотом захлопнулась, Пиктор и Фокалис удерживали её, Марций и Агнес подняли засов, и только когда он был надёжно закреплён, они отступили назад.

Глаза Агнес наполнились слезами, когда Пиктор повернулся и, не в силах идти дальше, упал в объятия Фокалиса.

«Было приятно сразиться с тобой в последний раз, брат», — с грустной улыбкой произнес коренастый бородатый мужчина.

«Да примет тебя Господь в свои священные чертоги, мой друг».

И, как будто это желание освобождало его от всякой ответственности, как будто он ждал этих слов, Пиктор согнулся, дважды вздрогнул и рухнул на землю, неподвижный и безмолвный.

Фокалис обернулся. Он почти ожидал, что Агнес закричит от боли, но за те несколько дней, что они провели вместе, он уже немного узнал её, и такая реакция была не в её стиле. Вместо этого в ней зарождался стальной гнев.

«Флигель обрушился», — сказал он. «Огонь вполне может охватить обе стороны, но, думаю, главное здание будет в безопасности. Нам нужно отойти за канаву».

«Разве нам не следует пойти помочь на крышу?» — спросил Марций.

«Нет. Саллюстий ясно дал понять. И если враг выйдет из придорожных комнат в сад, а мы окажемся на крыше, мы окажемся там в ловушке. Но я не оставлю Пиктора на растерзание. Помоги мне отнести его внутрь».

Видя, как Агнес выражает тревогу и решимость, Марций и Фокалис поднимают тело, стараясь не давиться, когда его кишки скользят из стороны в сторону, и начинают нести его к доскам над канавой.

Фокалис изумился силе женщины Пиктора, когда она поспешила к нему и, не смущаясь крови, засунула его внутренности обратно в его живот и держала их там, пока его несли к последнему убежищу, через большую дверь, и положили на старый пыльный стол в том самом банкетном зале, где они в последний раз встречались с Фритигерном на мирной конференции шесть лет назад.

Оставив Агнес с телом, чтобы она справилась с горем, Марций и Фокалис вернулись в сад. Воздух был спертым, по-настоящему тёплым и влажным, почти не было дуновения ветра. Тучи проплыли над ними, тёмные и угрюмые. Они постояли немного, наблюдая и прислушиваясь.

Из придорожного крыла клубился дым, чёрно-серые клубы смешивались с облаками такого же оттенка наверху. Стук в запечатанную ими дверь прекратился. Вероятно, пламя охватило всё крыло, и им пришлось отступить из этого адского пламени. Враг мог переждать. Даже сгорая в засуху, он найдёт дорогу в сады задолго до наступления темноты. Если разразится буря и пойдёт сильный дождь, пожар не продлится долго, и они смогут добраться до него ещё быстрее.

Его внимание привлекло какое-то движение и шум, и он посмотрел налево.

Из дверного проёма библиотеки появлялись какие-то фигуры. Одаларикус,

Сигерих и один из солдат, которых он привёл из Галаты. Трое? И всё?

Добравшись до сада, они развернулись и забаррикадировали дверь, подкатывая бочки и бросая мешки с грязью, чтобы заблокировать её ещё сильнее. Сделав это, все трое поспешили присоединиться к Фокалису и Марцию. Сигерик теперь едва волочил раненую ногу, потеряв где-то свою палку. Одаларик морщился при каждом шаге, кровь виднелась во многих местах, перевязь, на которой держалась его левая рука, пропиталась кровью. У солдата вспомогательных войск волосы слиплись от крови, хотя, похоже, это ему не мешало. Учитывая…

раненый палец и ранение в голову, в результате чего Марций оказался единственным невредимым среди них.

Остальные заковыляли и захромали по доскам, и Фокалис вздохнул.

С Агнес внутри их число сократилось до шести, и ни один из них не был в полной боевой готовности. Он понятия не имел, сколько ещё тервингов осталось, но ситуация начинала казаться мрачной. Когда Одаларик переправился в тылу, а он, Сигерик и Фокалис принялись затаскивать доски и убирать единственную удобную переправу из сада, он откашлялся.

«Саллюстий?»

«Нет. Ушёл. Мы даже не смогли вынести его тело, потому что он свалился с края и упал на улицу. Теперь у них крыша над библиотекой».

Они взяли одного из парней из Галаты живым. Остаётся только надеяться, что они оберегут его от худшего, ведь он ещё и Тервинги, но я не слишком надеюсь.

«Можете ли вы оценить их численность?»

«Не знаю. Пятьдесят? Шестьдесят?»

«И, наверное, то же самое со стороны улицы. Может, ещё сотня останется, если повезёт. Всё равно придётся столкнуться с канавой».

«Это не просто ров, — поправил его Одаларик. — Саллюстий подготовил всё до последней возможности. Последний скорпион Пиктора и его полибол хранятся внутри. Где он сам?»

«Он не выжил. Агнес находится с телом в столовой».

«Чёрт. Нас слишком мало, старый друг».

«Так и есть. Хотя, подозреваю, Агнес умеет обращаться с оружием. Похоже, она так же искусна, как и он. И, думаю, теперь она готова разорвать их голыми руками».

«Саллюстий расставил множество ловушек последней обороны. Мы сократим их число ещё больше, прежде чем они подойдут достаточно близко, чтобы воспользоваться мечом. Вот». Он протянул табличку, исписанную ещё одним списком Саллюстия.

'Что это такое?'

«Список всех боеприпасов, имеющихся на данный момент, для защиты рва, как он есть. Вы с Марцием принесите их, а Сигерих, Юнгерих и я принесём плетёные щиты. Время подготовиться. Думаю, у нас осталось всего несколько часов».

Раздался зловещий треск, и над ними наконец разразилась буря.

OceanofPDF.com

20

То ли виной тому был ад, бушевавший еще два часа и опустошавший придорожные постройки, несмотря на дождь, то ли какие-то суеверия тервингов, связанные с необходимостью сражаться в разгар бури, то ли просто страх носить железо на открытом пространстве, когда вокруг сверкают молнии, но готы в полном составе отступили и переждали день.

Однако вместо того, чтобы дать жалким полудюжине защитников время на подготовку, они получили лишь дополнительные часы для волнений и ожидания. Они быстро подготовились всеми возможными способами, поскольку Саллюстий уже всё подготовил в предыдущие дни, и поэтому ждали под прикрытием главного корпуса дворца: Фокалис, Сигерик и Одаларик по очереди дежурили у большого окна столовой.

Даже если бы не было бури, не было бы грохота и столкновений, подобных стуку древних богов по наковальням под землей, не было бы вспышек ослепительного серебра, не было бы дождя, который стучал бы, словно прутья, — даже при голубом небе и поющих птицах —

Мало что могло поднять настроение Фокалису. Находиться в этой комнате было словно в призраке прошлого. Куда бы он ни посмотрел, повсюду царили воспоминания.

Пыльный, рваный старый лектус, на котором лежал Марций, слегка дремля...

*

Лупицин поднял взгляд, глаза покраснели, дрожащей рукой он выплеснул вино из бокала. его чашку, глупо неразбавленную, слишком крепкую для этой ситуации. «Что это такое? волнение?

Офицер нумеруса, охранявший стены дворца, прочистил горло.

«Кажется, за городскими воротами произошла какая-то стычка, сэр».

«Ссора?» — спросил генерал, подозрительно прищурившись. «Это «звучит как битва».

«Похоже, тервинги пытаются проникнуть в город Сила. Я так понимаю, что были бои, есть погибшие.

«Мы в опасности?»

«Я так не думаю, сэр».

«Тогда им нужно преподать урок. Грязные варвары заполонили Фракию. с их ужасным языком и их арианскими ересями». Его вино расплескалось Фокалис снова посмотрел на Сигерика, который, как он знал, также следовал за Арианское учение, которое император принял, несмотря на советы, иные, а затем к декану, который внимательно наблюдал за Лупицинусом. Декан держал руку на рукояти меча, что было необычно Провокационным в данных обстоятельствах. Читал ли он что-нибудь в книге генерала? лицо?

Фокалис почувствовал, как мир вокруг него изменился, и ощутил странное чувство страха. ползать по нему.

*

Он закрыл глаза на столы, за которыми возлежал Алавив со своей свитой, сосредоточившись на настоящем, ибо у него не было никакого желания снова пережить этот момент.

«У нас движение», — пробормотал Сигерик из окна.

Фокалис подошел к нему. Дождь наконец прекратился, как раз когда померк свет, но враг все еще ждал, позволяя савану ночи окутать все вокруг, оставаясь на периферии. Сад превратился в болото. Травы и листьев, конечно же, почти не осталось, но за несколько часов проливного дождя грязь стала скользкой, мягкой и липкой, усеянной лужами. Даже из окна Фокалис видел редкие проблески отражения на дне рва, окружавшего их последнюю позицию. Он поднял взгляд на дальнюю сторону сада. Дверь на лестницу рядом с библиотекой была открыта. Ее взломали во время бури, и теперь на крыше были фигуры, направлявшиеся к лестнице, готовые спуститься и закончить свою работу. В темноте едва различимы были и другие фигуры, двигающиеся среди обугленных руин крыла сторожки. Последние тервинги шли за ними.

Им удалось сократить численность Фритигерна с тысячи до, возможно, сотни, что было подвигом, за который декан

Осыпали бы их похвалами. И это действительно вселило в них надежду, пока кто-то не подсчитал. Даже если считать с Марцием и Агнес, защитников было всего шестеро, а основные укрепления дворца пали. Теперь они принимали последний бой, и шансы были шестнадцать к одному.