На этот раз стрела промахнулась, но совсем чуть-чуть, и ещё одна небольшая группа отскочила в безопасное место.

Они повторили маневр в третий раз, и на этот раз стрела Марция попала человеку в голову, отбросив его обратно на берег реки.

На этот раз враг не желал больше стоять, и вдоль реки небольшие отряды отступили под прикрытие стен, наблюдая. Марций прокрался обратно к отцу, и они вдвоем, по очереди, наблюдали и ждали.

Прошло почти полчаса, и этот боевой клич всё ещё раздавался в дальнем конце дворца, прежде чем один из спрятавшихся готов двинулся вперёд. Вынырнув из стены, он поспешил к телу последней жертвы Марция. Без всяких уговоров Марций просто поднялся, уже держа стрелу наготове, натянул, приладил и выпустил её. Незадачливый тервинг схватился за торчащее из шеи древко и с иронией упал лицом вперёд, приземлившись на тело, к которому так стремился.

Так продолжалось следующие пару часов, пока вечер медленно не сменился ночью. Время от времени кто-нибудь из готов, поддавшись храбрости или глупости, или и тому, и другому, отваживался выйти на открытое пространство, и в половине случаев либо заканчивал свои дни на земле со стрелой в теле, либо отступал, хромая или с окровавленной рукой. Остальная часть времени была для них ненамного лучше, ведь даже если Марций промахивался, выстрелы были достаточно близкими, чтобы заставить их снова в панике искать укрытие. В конце концов, они прекратили попытки, и Марций снова заснул, хотя лук всё ещё был под рукой.

Было уже далеко за полночь, когда произошло следующее, чего Фокалис никак не ожидал. По одной из улиц на другом берегу реки дюжина тервингов везла что-то на телеге, и, когда она приблизилась, Фокалис сглотнул, испытывая новые нервы. Где они нашли катапульту?

Он разбудил Мартиуса, и они собрали свои вещи, забрав все, кроме оружия, и положили его за дверь на лестницу, готовые бежать.

Они отошли на позицию, откуда могли видеть противника, не высовываясь слишком открыто, и с тревогой наблюдали, как онагр с трудом сняли с повозки и поставили лицом к двум римлянам. Готы не были мастерами осадного дела. Их не раз погубило то, что перед лицом крепких римских стен они оказывались практически бессильны. Это было что-то новое.

Небольшим облегчением стало то, что не пришлось выгружать корзину с боеприпасами.

Где бы они ни приобрели римское осадное орудие, они, по-видимому, только

Нашли само оружие. После короткого, но жаркого спора, к сожалению, за пределами досягаемости лука Марция, четверо из них подошли к стене из скреплённых речных валунов и начали её разбирать – медленно, из-за отсутствия подходящих инструментов. Каждый раз, когда они находили кирпич или камень больше кулака, их приносили тем, кто пытался управлять катапультой. Наблюдать за этим было захватывающе, и Фокалис чуть не расхохотался, когда внизу что-то пошло не так: у одного человека защемило руку, он кричал о помощи, а затем его избили до бесчувствия, чтобы он замолчал.

Наконец, они всё приготовили, бросили камень в люльку, отступили назад с благоговейным видом и потянули за рычаг. Камень описал в воздухе полукруглую дугу примерно на высоте головы, ударился о землю и с хлюпаньем исчез в воде.

Следующий час был на удивление занимательным: готы медленно осваивали онагр. Уже через час булыжники и кирпичи обрушивались на стену дворца. Они были гораздо меньше тех снарядов, которые мог бы зарядить римский артиллерист, для чего потребовалось бы два человека, и попадания наносили лишь косметический ущерб. Но Фокалису пришлось напомнить себе, что если они попадут в человека из такого снаряда, это почти наверняка будет смертельно. Более того, освоив технику, они стали точнее метить, и грохот постепенно поднимался по дворцовой стене к крыше.

«Пора пересменка», — раздался голос, и они обернулись, увидев в дверях Одаларикуса.

«Я почти склонен остаться».

'Ой?'

«Они нашли онагр и уже около часа изучают, как он работает. Но будьте осторожны. Они почти всё сделали правильно, и теперь крыша будет под ударом».

«Иди поспи. Часа через четыре рассветёт, и тогда, я думаю, мы сможем увидеть что-то серьёзное».

Фокалис кивнул, похлопал друга по плечу и повёл Марция к двери, откуда они спустились по лестнице в относительно безопасное место. В главном здании они нашли комнату, которая когда-то была прекрасно обставленной спальней. Пока Марций пытался устроиться поудобнее, игнорируя приглушённые удары, которые готы время от времени доносили, ударяя камнями по внешней стороне стены, Фокалис подошёл к окну, выходящему в сад, готовый крикнуть…

остальным и сообщить им, где он находится, когда его нужно разбудить. Слова застряли в горле, когда он заметил Агнес, стоящую у дощатого моста через канаву с испуганным взглядом. Она заметила его и ткнула пальцем.

«Вот ты где. Я тебя искал. Сигерик исчез!»

OceanofPDF.com

19

Фокалису потребовалось всего полчаса на поиски. Все комнаты были проверены, но Сигерика нигде не было видно, и наконец они нашли окно со стороны городской стены, где ставни были выломаны изнутри. Он выругался, но должен был признать, что, несмотря ни на что, не был так уж удивлён. Сигерик с самого начала дал понять, что действует только ради себя, и только ностальгия и уговоры Фокалиса втянули его во всё это. В одной из комнат они нашли его рюкзаки, а внутри – всю его школьную форму. Мужчина выскользнул в штатском.

Фокалис проспал несколько часов унылым сном, как всегда, терзаемый старыми воспоминаниями и сновидениями, и проснулся с рассветом, когда света стало достаточно, чтобы разбудить его. К тому же, боль в лице не прекращалась почти непрерывно, и если он случайно переворачивался так, что рана оказывалась под ним, то просыпался от резкого и резкого удара.

Преданный дню, он оделся, вооружился до зубов, хотя и без шлема по понятным причинам, и с Марцием спустился в сад, а затем, заметив высоко наверху чью-то фигуру, поднялся по лестнице на крышу над библиотекой и часовней. Похоже, погода этим утром снова портилась. Светло, но всё вокруг светилось каким-то странным янтарным светом, а клубящиеся в небе на западе облака предвещали бурю. Более того, сам воздух становился неприятно влажным и липким.

На крыше Саллюстий выглядел усталым, он стоял и пристально смотрел на стены, на мгновение оглянувшись по сторонам, когда появился Фокалис.

'Утро.'

«Доброе утро. Что происходит?»

«Крупная мобилизация за стенами. Думаю, на этот раз они готовятся к настоящему натиску. Думаю, именно этот бой победит или будет сломлен. Когда рухнет это крыло или главные ворота, нам всем нужно быть по ту сторону рва».

«Когда мосты будут убраны, и мы окажемся в опасности, мы отступим во флигель дворца и дадим последний бой».

«Вы говорите так, как будто мы уже проиграли».

«Я просто готовлюсь. У меня в главном крыле уже наполовину заготовлено несколько маленьких сюрпризов. Учитывая, что я не думаю, что мы сможем удержать стены после полудня, я собираюсь посвятить следующий час или два их подготовке, чтобы мы могли использовать их, когда придёт время. Вам нужно быть готовыми к тому, что будет над воротами. У вас есть список?»

Фокалис кивнул. В его рюкзаке лежали записки, нацарапанные на деревянных листах, – инструкции и напоминания Саллюстия. Они были у всех. Этот человек был опасен. Даже запечатанная записка от него с пометкой «последняя надежда» была велена вскрыть только в конце.

«Тогда займём позицию. Не знаю, сколько у нас времени, но нам придётся что-то делать с едой, когда…»

Он прервал фразу на полуслове, так как оба услышали крики.

Обойдя крышу, чтобы лучше видеть центральный сад дворца, они увидели, как Одаларик машет рукой. Среди маханья и едва слышных криков он указывал на мост, ведущий через реку в город.

«Что, черт возьми?»

«Кто знает?» — Саллюстий пожал плечами. — «Займи позицию, и ты сможешь увидеть, что бы это ни было».

Кивнув и поманив Мартия, Фокалис побежал обратно к лестнице, сбежал вниз по ступенькам, пересёк ближний край сада, прошёл мимо насыпи с воротами и в южное крыло, снова поднялся по лестнице, тяжело дыша. Шаркая ногами по скату крыши, он нашёл место, откуда можно было смотреть вниз по улице на город, предварительно убедившись, что в тени зданий напротив нет готов с луками.

Он взглянул на мост и прищурился.

Он нахмурился. Было больно.

Готы. Снова готы, но эти были на конях. Они не видели ни одного конного тервинга в городе с тех пор, как прибыли. Их было пятеро, и они приближались с высокомерной уверенностью. Он огляделся.

Со вчерашнего дня ещё оставалось три мартиобарбула, и у Марция ещё оставались стрелы. Они, вероятно, могли бы свалить пятерых всадников до того, как те доберутся до двери, но их открытость и непринуждённость были слишком…

интригующе, и Одаларикус привлек к ним внимание, не выказав при этом паники.

Он снова взглянул на них и, по мере того как они становились все более и более четкими, заморгал от удивления.

Он не ожидал снова увидеть Сигерика, и даже если бы увидел, удивился бы, увидев его в таком виде. Он и четверо других всадников не были одеты в изысканную форму, лишь в кольчужные доспехи, с мечом и щитом в кожаном чехле. В них было что-то до боли знакомое. Когда Сигерик приблизился к дворцу, он поднял взгляд.

«Откройте ворота и опустите лестницу, прежде чем люди Фритигерна придут и найдут нас».

В мгновение ока, оставив Марция на страже, Фокалис спустился в комнату внизу, над воротами. За то время, что он был здесь, он успел ознакомиться с помещением, которое ему предстояло охранять, и ему потребовалось всего мгновение, чтобы найти люк и лестницу. Зажёгши для удобства две лампы, он как можно быстрее распахнул люк и спустил лестницу в темноту. С трудом и осторожностью, держа лампу в одной руке, он спустился по лестнице и прокрался вдоль стен к воротам.

Возможно, их можно было легко открыть с помощью веревки, когда они все еще ожидали дружелюбных гостей, но с тех пор, как прибыли готы, ворота снова оказались заперты, и Фокалис в одиночку сражался с тяжелой балкой, вытаскивая ее из гнезд, а затем распахивая большую деревянную дверь.

Снаружи пятеро всадников уже спешились. Сигерик поднял руку и схватил его за плечи. «Ты выглядишь облажавшимся».

«Спасибо», — сухо ответил Фокалис, когда Сигерик протиснулся мимо ворот. «Что с тобой случилось?»

«Пошел гулять».

«Кто они ?» — спросил Фокалис, махнув рукой, когда мужчины похлопали своих лошадей и отослали их прочь.

«Разве ты их не узнаёшь? Ты единственный, кто мог бы их узнать».

«Перестаньте говорить загадками».

«Когда мы встретились в Суиде, я рассказал тебе о своих трудностях с согласием Лупицина, а ты рассказал мне о своих поисках тервингов. Ты рассказал мне о дюжине готов, направляющихся в Галату, чтобы занять там гарнизон».

Фокалис попытался нахмуриться, но это было слишком больно. «Те, что из таверны. Те, что сказали мне, где найти людей Фритигерна?»

«Именно». Он прервал свои объяснения, чтобы объяснить своим четырём спутникам, как пройти по комнате и подняться по лестнице. Как только они ушли, он повернулся к Фокалису, когда они закрыли ворота и поставили засов на место. «Я подумал, что нам нужны свежие разведданные, и знал, что если скажу, что ухожу, вы все будете спорить и жаловаться, поэтому я всё равно пошёл. Вы удивитесь, как легко человеку в невзрачной одежде с моими чертами лица и с их красноречием проскользнуть мимо людей Фритигерна. Я вышел и хорошенько осмотрел их лагерь. Я уже собирался вернуться, когда услышал, как кто-то упомянул Одессуса и Галату. Это напомнило мне о тех, о ком вы говорили. Галата всего в двадцати милях отсюда, поэтому я украл лошадь и поехал кататься. К счастью, их лошади хорошо отдохнули, пока они на нас нападали, так что я добрался до Галаты примерно за полтора часа».

Вернув засов на место, двое мужчин взяли масляную лампу и двинулись обратно по краю к лестнице, пока последний из готических помощников поднимался наверх. Пока они двигались, Сигерик продолжал объяснять почти шёпотом, чтобы его голос не услышали товарищи. «Я могу быть весьма убедительным, но лжец из меня ещё лучше. Я сказал им, что награда за Фритигерна утверждена».

«Ты что?»

«Они пока официально не числятся в списках на службу в Галате, так что могли бы прийти и помочь, не будучи объявленными дезертирами. Большинство из них не проявили интереса, но этих четверых соблазнила возможность получить сундук, полный монет, если мы сможем забрать голову Фритигерна».

«А когда они узнают, что награды нет?»

«Ну, я им не скажу. А ты ? Это мост, по которому я перейду, если они будут ещё живы, когда всё это закончится, но к тому времени они уже сделают своё дело».

Скажите, от четырех человек не будет пользы.

«Конечно, так и будет», — ответил Фокалис, когда они достигли лестницы, и Сигерик начал подниматься. «Тогда расскажи мне о вражеском лагере».

«Я пытался подобраться достаточно близко, чтобы добраться до самого Фритигерна. Один удар ножом в горло, и я мог бы немедленно положить этому конец. К сожалению, он не покидает свою палатку без крайней необходимости, и с ним всегда находятся шесть лучших людей. Что касается численности, думаю, вам понравится эта новость. Я произвёл приблизительный подсчёт, и, по моим прикидкам, сейчас в лагере осталось около двухсот человек, и это всё. Даже если переоценить численность в городе, вряд ли осталось двести пятьдесят».

«Это все равно много».

«Но шансы постоянно падают. Когда ты уходил из моего дома, шансы были больше ста к одному. После нашей встречи в Суиде, я полагаю, соотношение сократилось примерно до шестидесяти к одному. Судя по тому, что я видел, сейчас мы сократили это соотношение почти до двадцати к одному. Это чертовски хороший прогресс, Фокалис».

Он кивнул. В таком ключе это действительно было так. Даже двадцать к одному звучало ужасно, но Саллюстий и Пиктор ещё не закончили свою работу, и сегодня они могли бы хотя бы вдвое уменьшить шансы, если только что-то не пойдёт совсем плохо.