«Что нам делать, папа?»

«Приготовьтесь. Саллюстий оставил мне список. Нам не нужно находиться в комнате над воротами, пока не покажется, что они проламывают дверь. Тогда мы быстро спустимся. Первым делом постараемся сдержать их. Наблюдаем за их приближением, но если они начнут стрелять сюда, оставайтесь в безопасности ниже уровня балюстрады. Я скажу вам, что делать, так как нам нужно это сделать. Хорошо?»

Мартиус кивнул, выглядя нервно, и они вдвоем немного двинулись вдоль перил, все еще не отрывая глаз от ворот.

Они услышали готов прежде, чем увидели их — толпу за пределами города.

Затем, после странной задержки, из ворот медленно, осторожно выехали шестеро всадников, судя по одежде, знатных особ. Они подняли щиты, выглядывая из-под бровей крепких шлемов. Они въехали в город, ведя коней шагом по пустой улице, оглядываясь по сторонам.

Они знали это место, потому что вместо того, чтобы продолжить путь к мосту и самому городу, они остановились у дверей бани, глядя на дворец через дорогу. Были ли это те люди, которые были с Фритигерном на том обеде? Были ли это те воины, которые столпились вокруг своего короля, когда…

Они наблюдали, как Алавивус и его люди были убиты имперскими солдатами на мирной конференции? Это не было для них радостным возвращением, но на этот раз они сами собирались пролить кровь.

Они явно оценивали ситуацию, поскольку готам не было нужды приводить коней. Фокалис прикусил губу. Не было никаких шансов убедить их в обратном, ведь раз уж они зашли так далеко, они намеревались довести дело до конца. Тем не менее, всегда стоило дать миру последний шанс, и это было христианским делом. Фокалис поднялся, став отчётливо видимым над балюстрадой, и открыл рот, чтобы предложить им мирное решение, прося развернуться и уйти без дальнейшего насилия.

Слова не прозвучали, потому что, как раз когда он стоял, раздался грохот выстрелов, и одного из готских вельмож выдернули из седла и швырнули к стене бань. Умирающий в шоке смотрел на торчащий из его груди тяжёлый болт, пока он сползал по стене на мощёный тротуар и лежал, трясясь, оставляя за собой красное пятно на кирпичной кладке.

Остальные пятеро отреагировали шоком, затем встали на дыбы, испуганные лошади помчались обратно к воротам. Пиктор ясно дал им понять, что нигде на улице не безопасно, потому что уже на полпути к линии стен второй всадник вскрикнул от боли: в позвоночник ему попала стрела, и он упал лицом вниз, на шею лошади.

Фокалис уставился. Ну что ж, похоже, Пиктор объявил войну от имени всех.

«Будь готов», — сказал он сыну. «Но постарайся расслабиться. Они вернутся нескоро».

'Почему?'

«Им придётся спешиться и загнать своих коней в загон. Они не могут штурмовать здание верхом. Они это сделают, а потом будет долгая дискуссия о том, как добраться до нас. Фритигерн и многие его воины знают город и даже дворец. Сначала он отправит разведывательные группы к другим городским воротам, и они пройдут по улицам и проверят подходы через реку. Саллюстий уверяет меня, что это нецелесообразно, но Фритигерну всё равно нужно их проверить. А затем он расставит там людей, чтобы помешать нам сбежать по воде. Затем, я полагаю, он возьмёт под контроль городские стены и попытается перебраться на крышу там.

Одаларикус и Таурус сейчас там. Но если они решат...

Проверься этим путём, им потребуется время, чтобы собрать верёвки и лестницы, так что сомневаюсь, что они попытаются сделать это до полудня. Но, думаю, через час у него будут повсюду люди, и тогда они решат, что прямой путь — самый безопасный. Тогда они придут, и нам придётся сражаться.

Когда всадники скрылись за воротами, они вдвоем остановились у ограждения и наблюдали. Некоторое время ничего не происходило, хотя звуки строящейся и разбивающейся снаружи кавалерии были достаточно отчётливы. Наконец Пиктор вылез через люк на крышу и неторопливо подошёл к их позиции, зацепив большие пальцы за пояс с мечом.

«Я собирался попытаться договориться», — проворчал Фокалис, не оборачиваясь.

«Я вел переговоры для тебя, Флавий, и благодаря моим действиям они теперь на два человека слабее».

«Хотя снимки были хорошими».

Мужчина просто кивнул, словно это была лишняя информация. «Мы мельком увидели всадников вдалеке, с другой стороны дворца. Они объезжают город и выезжают из других ворот. Думаю, они не пойдут в воду, а если и пойдут, то их ждут сюрпризы».

«Ты знаешь, что делаешь?»

«Думаю, что да».

«Хорошо. Скоро будем». И с этими словами он снова исчез.

Они оставались на месте некоторое время, выжидая, наблюдая, прислушиваясь.

Прошёл ещё час, прежде чем какое-то движение привлекло их внимание. Солнце уже поднялось над уровнем стен, так что взгляд в сторону ворот, несмотря на бледность и серость света, был ослепляющим. На стенах начали появляться фигуры, спешащие вдоль них, пригнувшись. И не зря. Из-за плетёных ширм, возведённых на крыше, Одаларик и Тавр начали свою атаку. Фокалис не мог видеть их действий из-за угла наклона крыши, но результат был налицо. Стрелы, выпущенные старейшим другом Фокалиса, пронзили утренний воздух и нашли несколько целей. Он, конечно, не Аполлон с луком, но оставался лучшим стрелком в их отряде, а враги были близко, плохо укрыты и многочисленны, так что промахнуться было трудно. Один за другим, несясь вдоль стены, люди внезапно замирали и падали насмерть. А вперемешку со стрелами шли мартиобарбули, которые с большой точностью метал Таурус — единственный человек, на которого благодаря его мускулам можно было положиться, что он мог с силой послать дротик на такое расстояние.

После короткой перестрелки раздался новый звук, возвещавший о том, что Пиктор присоединился к ним на крыше со своей машиной смерти. Фокалис услышал

Ритмичные удары его скорпионьего лука, выпускающего болт за болтом из деревянного бункера, впервые заставили Фокалиса задуматься о возможности победы, наблюдая, как двое из каждых трёх выбравшихся на стены умирают в агонии. Конечно, если подумать, туда поднялось, наверное, человек пятьдесят, что составляло лишь малую часть от тех сил, которые мог призвать Фритигерн, и каждый залп стоил им драгоценных боеприпасов. Тем не менее, начало было обнадеживающим.

Через некоторое время выстрелы стихли, и грохот прекратился, когда Пиктор переместился на новую позицию, поскольку готы захватили городские стены и теперь были в укрытии, в безопасности. Пока они ждали, Фокалис нашёл небольшой мешок с их запасами провизии и намазал хлеб маслом, чтобы поддержать силы себе и Марцию. Немного солёной свинины утихомирило урчание в животах, и как раз запивали всё это чашей вина, когда их внимание привлёк новый шум. Напряжённые, они наблюдали, как первые готы выходят из городских ворот.

От разведчиков они узнали, насколько опасно просто ехать по улице, и в какой-то мере переняли древнюю концепцию «черепахи»: выезжая на улицу, они плотно сжимались, пытаясь создать сплошную оболочку из щитов, пока двигались по заляпанным дерьмом флагам к дворцу.

Идея была хорошая. Но недостаточно хорошая. Щит мог защитить от рогатки и мог остановить, а мог и не остановить стрелу или дротик, но вот железный болт, выпущенный торсионной артиллерией, – это было совсем другое дело. Фокалис наблюдал, как передняя часть мобильной стены щитов прошла мимо едва заметного внешнего маркера Пиктора. Артиллерист позволил им немного пройти, подойдя ко второму маркеру, чтобы сократить дистанцию и тем самым увеличить силу выстрела.

Двойной грохот возвестил о срабатывании болтов, и Фокалис вспомнил, что здесь было два окна с артиллерийскими позициями. Обучил ли Пиктор Агнес их использованию? Зная их старого друга, это казалось вполне вероятным. Два болта одновременно ударили в наступающих готов, и оба пробили щиты, словно окна, глубоко вонзившись в толпу тел. Наступление мгновенно захлебнулось, каждый выстрел находил несколько жертв в мнимой безопасности их щитов. Однако это был ещё не конец: понимая, что им уже угрожает артиллерия, они просто ринулись в бой.

«Ну вот», — сказал Фокалис, наблюдая, как все больше и больше бронированных тел вливаются через городские ворота и заполняют улицу, мчась в своих

направление. «Подойдите к постаменту, отмеченному белым. Видите веревку?»

Марций кивнул и поспешил к нему. Верёвка была намотана и привязана к металлическому крюку в каменной кладке, откуда она исчезала через свежепрорубленное отверстие в краю крыши. В своей обычной странной манере Саллюстий не стал подробно описывать подготовленные им оборонительные сооружения, обозначив их в списке как «Сюрприз I», «Сюрприз II» и так далее.

«Что оно делает?»

«Понятия не имею, но здесь сказано освободить его, когда первые двадцать человек доберутся до колоннады. Ты сможешь это сделать?»

'Я могу.'

«Будьте осторожны. У них могут быть лучники».

«Я знаю, что делаю, папа».

Продолжая вполглаза следить за мальчиком, Фокалис пригнулся и выглянул за балюстраду. Прикинув расстояние, он присел и собрал горсть мартиобарбулусов из кучи у склона черепицы. Сжав их в левой руке, он поднял один в правой, а затем передумал и изменил хватку. Держа все семь так, чтобы острия смотрели на него, он схватил их, словно связку прутьев, затем наклонился и опустил на уровень колен.

Убедившись, что дальность стрельбы теперь достаточна, он напрягся, вложил в руки всю возможную силу и поднялся, швырнув свёрток вверх и в сторону со всей мощью, на которую был способен. Семь дротиков, тяжёлых железных и деревянных, отягощённых свинцом, взмыли по крутой, высокой дуге, а затем, в высшей точке, развернулись, перевернув их, и под действием силы тяжести потянули вниз, обратно на землю. Фокалис схватил вторую горсть и снова приблизился, увидев странный разрыв в толпе, образовавшийся после выстрелов его снарядов. Внизу, внутри, снова загрохотала артиллерия, и небольшие группы готов отпали вместе с выстрелами. Спрятанные орудия были мощными, но медленными, поскольку каждым управлял всего один человек, либо Пиктор, либо Агнес, без какой-либо помощи в зарядке или намотке. Фокалис трижды повторил свой залп мартиобарбул, пока в куче не осталось всего три дротика, которые он решил сохранить.

Они уже нанесли огромный ущерб, и всё же число нападавших, казалось, не уменьшалось. Потоп продолжался. Фокалис наблюдал, считал, взглянул на Марция. Он собирался сказать юноше, что пора…

Марций внезапно отпустил веревку, которую он уже развязал и размотал.

Не в силах устоять перед соблазном увидеть, что произошло, Фокалис рискнул выглянуть за парапет как раз вовремя, чтобы оценить последствия Сюрприза I.

Сети в тени за колоннами по всему фасаду дворца внезапно опустели, поскольку веревка, удерживавшая их, освободилась.

В сетях лежали обломки. Разрушенная где-то во дворце стена отказалась от своего существования ради их защиты, и обломки камня и кирпича, каждый с зазубринами и тяжёлыми, размером со сжатый кулак, упали с высоты около двенадцати футов на головы первых людей, достигших колоннады. Результат был впечатляющим. За двадцать лет войны Фокалис никогда не видел столько разбитых черепов и размозженных мозгов в один миг.

Атака захлебнулась, волны людей остановили натиск, не желая стать очередной жертвой ловушек Саллюстия. Более того, вся атака запнулась, а затем и вовсе захлебнулась, уличная толпа отступила от колоннады дворца. Они быстро поняли, что ширина улицы – небезопасное расстояние, когда в них врезалась новая пара артиллерийских болтов, каждый из которых пронзал жертву и отправлял её обратно на своих товарищей, сбивая с ног кучки людей. Ещё через дюжину ударов сердца улица начала очищаться, поскольку готы отступали из зоны досягаемости артиллерии. Некоторые пересекли мост в город, другие отступили в безопасное место за городскими воротами. Другие пробивались в бани или церковь через улицу, откуда всё ещё могли наблюдать за дворцом.

«Это все?» — спросил Марций, и на его лице расплылась широкая улыбка.

«Это был их первый рывок. Это было испытание для нас. Держу пари, что они получили гораздо больше, чем ожидали».

«Мы, должно быть, убили больше сотни человек».

Фокалис кивнул. «Это значительное число, но мы также израсходовали много боеприпасов и несколько сюрпризов Саллюстия. Думаю, мы справимся со вторым таким нападением, если я правильно понял инструкции, но после этого всё станет сложнее и опаснее».

Но, по крайней мере, появилась передышка. Враг, благополучно отойдя за пределы досягаемости, не предпринял немедленной попытки повторить свою катастрофу. Один храбрец попытался покинуть церковь и бежать к воротам, но едва успел выбраться на улицу, как артиллерийский снаряд угодил ему в спину, отбросив его на улицу, усеянную телами и залитую кровью.

Прошел час, но нового движения не было, и наконец Пиктор появился снова.

«Новости для вас. Одаларикус получил ранение стрелой в левый бицепс.

Он связан, и это довольно неприятно, но не опасно для жизни. На самом деле, я думаю, это просто разозлило его. Одаларикуса редко увидишь в гневе.

«Нет. А как дела в других местах?»

«Ладно. Я оставил Агнес внизу у артиллерии и пошёл помогать второй волне. Другая группа попыталась переправиться через реку, но это практически мгновенно обернулось катастрофой. Они попробовали старый трюк – гребли на щитах скопом, но мы установили укрепления в воде. Саллюстий – хитрый ублюдок. На днях мы провели шесть часов в воде, в том числе и на лодках, забивая столбы в русло реки. Мы загнали их так, чтобы верх оказался на полфута ниже поверхности, а затем обмотали их верёвками, образовав странную сеть. После того, как первые полдюжины тервингов только что утонули, пытаясь распутаться, остальные решили, что это глупый подход, и поплыли обратно к противоположному берегу. Там они узнали, что находятся на расстоянии выстрела из лука от крыши, и половина выживших из воды получила стрелу в спину, когда бежали в укрытие. Не думаю, что они снова попытаются прыгнуть в воду. Жаль, правда, ведь я с нетерпением ждал, когда они найдут железные шипы на берегу реки у дворца. И всё же, думаю, они потратят какое-то время на инвентаризацию, прежде чем пробовать что-то новое. Если Мартиус спустится, мы быстро приготовим похлёбку, а я дам ему пакет запасных дротиков. Правда, это последние запасы.