Найдя очевидное место, он заточил несколько палок, выкопал несколько ямок и засунул их на дно – старые добрые косточки для кувшинок, которые он засыпал длинной свежескошенной травой. Затем он переместился на другую позицию у невысокого гребня, откуда открывался хороший обзор, и привязал лошадь, скрываясь за густыми кустарниками.

В тот вечер они пришли на шесть очков, как и положено Фритигерну.

Они ушли тремя, хотя четвёртый наполовину хромал, наполовину тащился следом, оставив двоих в ямах, которых им пришлось вытащить из их мучений. Наблюдая за их мучительными ошибками, Фокалис на мгновение осознал, что побудило Саллюстия совершить тот поступок, и чуть не рассмеялся, с каким извращенным удовольствием наблюдал, как враги калечат себя, расставленными им ловушками.

В ту вторую ночь больше никто не пришёл.

На третий день он снова немного замедлил шаг и даже позволил им один раз увидеть себя, просто чтобы поддержать их интерес. Ему пришлось отдать должное Фритигерну. Этот человек был настолько одержим ненавистью и жаждой мести, что, казалось, он готов был погнать своих людей хоть на край света, лишь бы поймать одного из них.

В ту ночь он проложил ложный след в деревне, где хозяин таверны был поразительно откровенным ксенофобом. Узнав, что на Фокалиса охотятся готы, он с радостью подыграл. Впервые за много дней беглец насладился горячей едой, несколькими кубками вина и удобной кроватью. Даже доедая тушеную баранину в дальней комнате, он слушал, как полные надежды разведчики тервингов расспрашивали об одиноком всаднике из схолы и слышали, что тот проехал несколько…

Несколько часов назад, направляясь на северо-запад. Ночь Фокалиса была ещё лучше, ведь он знал, что Фритигерн отправил с десяток людей прочесывать пустые поля в бесплодных поисках, которые наверняка утомят и нервируют их всех.

Сытый и отдохнувший, Фокалис встал до рассвета, поблагодарил трактирщика, дал ему щедрые чаевые, и выехал. Он быстро заглянул в лагерь готов, достаточно близко, чтобы проверить их, а затем, широко улыбаясь, поехал на северо-запад, туда, куда, по мнению готов, он уже ушёл.

Поздним утром он проезжал через другую деревню и спросил у старика с ужасно изуродованным лицом, сколько оттуда до Суйды. Десять миль – вполне удовлетворительный ответ. Он доберётся туда ближе к вечеру. В идеале, согласно плану, они должны были прибыть на закате, но, учитывая все обстоятельства, оказаться там в нескольких часах от цели было чертовски хорошо, и единственный способ реально затянуть время – это ездить кругами и позволить им попытаться его догнать.

По дороге он обдумывал свой план. Он вспомнил окраины Суиды с прошлого раза, когда они бежали на большой скорости. Неподалёку от города, на главной дороге, стоял особняк – не слишком большой, но достаточно большой. Это был явный соблазн, ведь официальное императорское здание – отличное место для римлянина, чтобы укрыться от неграждан. Это было естественным местом для него. Поэтому он решил сегодня снова выехать вперёд, оставив готов позади, чтобы добраться до особняка в Суиде и расставить приманку. Ему нужно было, чтобы они оставались здесь до наступления ночи, когда, как он надеялся, появится Сигерих со всеми обученными наёмниками Лупицина. Тогда и начнётся веселье. Итак, он зайдёт в особняк и оставит Сигериху сообщение, убедившись, что все присутствующие услышат его объявление о возвращении вечером. Таким образом, если повезёт, он сможет укрыться в безопасном месте с хорошим обзором и понаблюдать за весельем. Фритигерн, несомненно, проверит особняк, узнает, что Фокалис планирует вернуться после наступления темноты, и останется в этом районе, выжидая. Он обнаружит только людей Лупицинуса.

Дела шли хорошо, и готы всё ещё шли по его следу. Он чувствовал себя воодушевлённым, преодолевая последний отрезок этого трудного пути.

Хотя он прекрасно понимал, что впереди его ждет еще один, вероятно, более сложный случай, и что всегда оставалась значительная вероятность того, что его старый армейский друг снова предал его и не удосужился явиться, все равно казалось огромным достижением уже то, что он добрался так далеко.

Вот почему он улыбался во весь рот и чувствовал себя весьма позитивно, когда обнаружил, что Бог приберег для такого высокомерия свою особую справедливость.

Недалеко от контрольного столба, обозначавшего расстояние до Суйды в две мили, он свернул на поворот лесной дороги, и мир для него рухнул.

Армия Лупицина уже была здесь. Чёрт возьми, Сигерик не только не предал его, но и действовал пугающе эффективно, прибыв раньше. Он старался не вспоминать, что тоже пришёл рано, просто Сигерик пришёл ещё раньше. На повороте он резко натянул поводья, отступив к краю дороги, так что они почти полностью скрылись за деревьями.

Чёрт возьми. Что же ему теперь делать? Как только он выедет из леса, его сразу увидят одетые в тёмное всадники Лупицина, и он почти не сомневался, учитывая форму схола, которую он всё ещё носил, что они опознают его с первого вздоха. Он оглянулся через плечо, пытаясь вспомнить последние милю-другую дороги, которым следовало уделить больше внимания, вместо того чтобы поздравлять себя с успехом в работе, которую он, по сути, ещё не закончил. Он был уверен, что на протяжении двух миль помнил только деревья. Как и многие дороги Фракии, эта проходила через довольно большой лес и заканчивалась лишь у возделанных полей за городом.

Лес и дорога, ведущая обратно к преследующим тервингам. Он беспокоился. Он не мог двигаться вперёд, не наткнувшись на людей Лупицинуса, а отступление, скорее всего, привело бы его прямо в объятия Фритигерна на лесной дороге. Он не помнил никаких боковых троп, даже лесозаготовительных, не говоря уже о маленьких деревенских дорогах. Он оказался в ловушке между двумя армиями, каждая из которых желала его смерти.

Его взгляд метался из стороны в сторону. Люди Лупицина могли в любой момент выслать патруль и наткнуться на него. Нужно было что-то предпринять, и как можно скорее, но что?

Впереди было пусто. Сзади тоже пусто. Оставались только боковые стороны, обе густо заросшие деревьями и подлеском. Он вздохнул, в памяти всплыли образы той поездки по лесу, когда он впервые вышел из дома, когда за ним пришли убийцы Фритигерна. Это было больно и неприятно, и у него до сих пор не зажили ушибы и шрамы от поездки, даже сейчас, спустя столько дней. И ему повезло, что в первый раз он не упал с коня.

Любой всадник знает, что даже если он может заставить своего коня, ему придется

даже если это было исключительно хорошо тренированное животное, в густом лесу шансы пробраться туда каким-либо иным способом, кроме как ползком, были ничтожно малы.

Но на этот раз у него было преимущество. В прошлый раз он преследовал кого-то, и скорость была решающим фактором. Теперь же всё было с точностью до наоборот. Чем дольше он скрывался в лесу, тем больше шансов, что две силы встретятся, не попав в центр событий.

Издавая успокаивающие звуки, он повернул своего нервного коня и спустился с дороги в тень деревьев. Он нашел самый удобный путь, хотя даже он был пугающим и опасным. Выругавшись, он наклонился и нашел свой шлем, висевший на толстом кожаном ремешке на седле и заправленный в ремень бриджи, сдернул его и застегнул, застегнув как раз вовремя, чтобы отвернуть тонкую, как хлыст, ветку, которая тянулась к его взгляду. Его конь издавал тревожные звуки, углубляясь в чащу, и он чувствовал, как его руки и ноги бьются, пока он ехал невероятно медленно. Он испытал огромное облегчение, когда добрался до густого леса, где солнцу и дождю было труднее проникать сквозь полог, поэтому подлесок был редким, а деревья не такими густыми. Он чувствовал, как и его конь обретает спокойствие.

Он медленно продвигался вперёд. Только врождённое чувство направления подсказывало ему, куда он идёт, ибо отсюда не было ни солнца, ни неба. Он был довольно внимателен, хотя всё ещё молил Господа, чтобы не сбиться с пути и не свернуть обратно к лесной дороге. Через некоторое время он решил, что прошёл не меньше четверти мили, и изменил направление, так что, по его прикидкам, направлялся к опушке леса в сторону Суиды, мансио и отряда Лупицинуса.

Его настроение начало подниматься, когда лес впереди заметно изменился. Он чувствовал, как он редел. Он замедлил шаг, ступая ещё медленнее, видя столбы белого света между стволами деревьев. Он приближался к открытой местности, надеясь, что там снова увидит ожидающую его армию, но на этот раз без других, марширующих позади, готовых догнать.

Он внезапно остановился.

Впереди, среди деревьев, едва различима была фигура – тень человека среди теней древней растительности. Когда фигура едва заметно сдвинулась, отблеск чего-то, похожего на солнечный свет, на воде выдал присутствие доспехов. Он оставался неподвижен. Фигура ещё не заметила его, поскольку поза не изменилась, хотя он и слегка сдвинулся.

Как приблизиться? Стремительно, верхом, это будет шумно, хотя, вероятно, недостаточно, чтобы привлечь внимание армии Лупицина, но это будет быстро, и он, возможно, сможет быстро одолеть противника.

Спешившись, он мог бы прокрасться вперёд пешком. Возможно, он смог бы застать наблюдателя врасплох, но при этом двигался бы медленно, и это дало бы тому больше времени обернуться и увидеть его.

Он размышлял и волновался.

«Для человека, который, как говорят, умен и ветеран многих войн, ты ужасно медлителен и шумен», — сказал Сигерих, обернувшись, и его темная фигура тут же слилась с другом Фокалиса. «Понятия не имею, как ты дожил до пенсии, не украсив наконечник персидского копья или копья тервингов».

«Что за херня?» — Фокалис громко выдохнул и повел коня вперед.

«Спешившиеся всадники представляют собой меньшую цель для противника», — сказал Сигерич.

'Что?'

«Слезай с коня, дурак. Ты же почти на открытом пространстве».

Наказанный, Фокалис остановился и сполз с коня. Его пытливый взгляд встретился со взглядом Сигерика, укрывшегося в густом подлеске. Он привязал своего коня неподалёку и прокрался сквозь деревья к другу.

«Я наполовину ожидал…»

«Что меня здесь не будет? Да, я в курсе. Надеюсь, ты не просто по лесу прогулялся и привёл с собой Фритигерна и его всадников?»

«Они, наверное, в миле-двух отсюда, по лесной дороге. Должны быть здесь с минуты на минуту».

«Тогда начнём нашу маленькую пьесу. Всё ещё про тысячу лошадей?»

Фокалис кивнул.

«И Лупицин послал шестьсот человек. Всё, что он смог собрать. Впрочем, это должно было довольно сильно проредить все ряды».

«Генерал не пришел?»

«Ты думал, он так сделает?»

«Я так и предполагал. Как же мы тогда убедим его людей атаковать готов?»

«Я работал над ними несколько дней. Сейчас они готовы съесть собственную мать, чтобы добраться до всадников Фритигерна. Не беспокойтесь на этот счёт.

Но нет, Лупицина здесь нет. Он — закоренелый трус и лентяй. К тому же пьяница, даже по моим высоким меркам. Он никогда не собирался подвергать себя опасности.

«Шестисот может быть недостаточно».

Сигерих фыркнул. «Почти все они бывшие военные. Много разных лимитанеев и ядро из бывших легионеров. Их командир — префект палатини. Все они, как один, провели годы в армии, сражаясь с готами и персами. Они знают, что делают».

«Тогда давайте просто надеяться, что они пробудут здесь достаточно долго, пока не прибудет Фритигерн».

«Это не должно быть проблемой. Они думают, что я в Суиде, ищу последние новости о тебе. Пройдёт несколько часов, прежде чем они решат, что я сделал что-то ещё, и начнут задаваться вопросом, куда я пропал. К тому времени шоу будет в самом разгаре. Ты взял с собой закуски?»

Фокалис закатил глаза. «Я привёл голодную лошадь и тысячу разъярённых готов. А ты?»

«Вино», — ответил Сигерик, отцепляя от пояса раздутый бурдюк, поднимая его и снимая крышку. «Пока ждём, пожалуй, присядем».

«Там есть красивый упавший ствол дерева, и по счастливому совпадению именно там меня ждет остаток моего вина».

OceanofPDF.com

15

Сигерих выбрал прекрасную точку обзора, с видом на особняк на среднем плане и на массу крыш, увенчанных белой цитаделью, которая на горизонте была Суйдой, а также с широкой панорамой открытых земель между ними, вплоть до того места, где лесная дорога оставляла деревья и достигала сельскохозяйственных угодий.

Таким образом, они увидели момент, когда две силы осознали существование друг друга. Даже без присутствия двух командиров, питавших взаимную ненависть, способных спровоцировать катастрофу, эта самая катастрофа разразилась достаточно легко благодаря подрывной деятельности Сигериха против наёмников и их врождённым предрассудкам, возникшим после войны.

Авангард Фритигерна прибыл первым и, под строгим контролем, двигался по дороге, которая позволяла лишь четырём всадникам идти в ряд, а троим – с комфортом. Около сотни тервингских всадников, двигавшихся впереди остальных сил, непрерывным ручьём высыпали из леса, но, выйдя на открытое пространство, остановились и начали собираться. Их передовые всадники сразу же заметили явно римских, хотя и не официальных, всадников, ожидавших их неподалёку. Готы поспешно построились, выставив вперёд щиты и копья, не ожидая ничего, кроме Фокалиса, скрывающегося в городе или мансио, но вместо этого наткнулись на неизвестного потенциального противника.

Этот потенциал был реализован почти сразу. Наёмная конница Лупицина на мгновение замерла, увидев приближающихся всадников и опознав их, но как только стало ясно, что это готы, что-то надломилось в их рядах, и они бросились в неуправляемую атаку.

Пока они ехали, Фокалис пытался предсказать, что произойдёт, хотя это было, мягко говоря, трудно предсказать. Тервинги значительно превосходили римлян численностью, но не могли выставить всех своих воинов из-за ограниченного пространства.

лесной дороги, поэтому они постоянно вступали в бой небольшими группами, что делало битву особенной. Более того, хотя наёмники ехали как разъярённая толпа (что поначалу убедило Фокалиса в их малой эффективности против готов), по мере того, как они вступали в бой, их военная подготовка и громкие приказы командира давали о себе знать, и они изменили строй, выстроившись в две линии всадников, по четыре в каждой.