Разочарованный, он сделал несколько шагов вперёд. Подходить слишком близко было опасно, но ему нужно было…

Его взгляд внезапно уловил нечто, мелькнувшее за пределами всего собрания, что изменило ситуацию, и не в лучшую сторону. К стене прислонённое знамя – вексиллум со стилизованным солнцем над очень стилизованным орлом. Римский штандарт, пусть и сшитый готами. Точно не тот, который могли бы нести люди Фритигерна. Он снова не смог найти свою добычу. Эти люди были невинными поселенцами, принятыми в римскую армию, как и многие другие племена. Вероятно, даже не тервингами.

Слегка поникнув и опустив руку с рукояти меча, он побрел к бару, расположенному неподалеку от «Готов», и бросил несколько монет на стойку, попросив пива.

«Мы вам не по душе?»

Он обернулся и увидел, что офицер смотрит в его сторону с мрачным выражением лица.

Фокалис вздохнул: «У меня нет с тобой проблем».

«Тогда почему эти взгляды? Я постоянно вижу эти взгляды на таких, как ты. Просто потому, что ты достаточно долго был частью империи, чтобы иметь три имени.

«Мы все когда-то были иммигрантами, если только вы не родились в Риме с патрицианским именем и серебряной ложкой в заднице».

«Без обид», — сказал Фокалис и повернулся к бармену. «Угостите всех выпивкой за мой счёт. Как солдат солдату».

Он обернулся, но мужчина выглядел не менее раздражённым. Фокалис склонился над стойкой. «Я принял тебя за кого-то другого», — пояснил он.

'Ой?'

«Люди Фритигерна».

Он навострил уши, услышав перемену в звуках бара. Готы все до одного замолчали, и когда он снова обернулся, все смотрели на него. «Только дурак охотится на Фритигерна в одиночку», — сказал офицер.

«Даже если он сражался в императорской гвардии. У Фритигерна их сотни, и они свирепы. Чёрт возьми, римлянин, но нас дюжина , и как только мы их увидели, мы бросились бежать, как школьницы, за поцелуями».

Чашка Фокалиса замерла на полпути ко рту. «Ты их видел?»

«Меньше двух часов езды отсюда. Но держитесь от них подальше. Они не питают любви ни к одному римлянину, не говоря уже о героях Валента».

«Где они были?»

Офицер нахмурился. «Оставьте их. В конце концов, они попытаются прорваться в большой город и наткнутся на гарнизон. Молюсь только, чтобы это не была Галата, что на побережье. Мы входим в состав нового гарнизона, и я хотел бы месяц-другой насладиться его пивом и шлюхами, прежде чем мы начнём войну».

'Скажи мне.'

Офицер поджал губы, нахмурил лоб. «Они разбили лагерь примерно в шести милях отсюда, к западу от Аква Калид. Их трудно не заметить, но всё равно стоит попробовать».

«Ты только что сделал мой вечер», — ухмыльнулся Фокалис.

'Вы с ума сошли?'

«Ты даже не представляешь, о чём я говорю». Фокалис высыпал на стойку ещё горсть монет и повернулся к бармену. «Пейте, пока всё не кончится».

Не обращая внимания на реакцию готов, Фокалис вскинул щит на плечо и поспешил из таверны, подошёл к коню, нагрузился и снова сел в седло. Он их поймал. Пока они не двинулись с места, он знал, где их найти, а если они уже собрались в боевой отряд, то даже если бы ушли, то оставили бы несомненный след. Аквы Калиды находились меньше чем в десяти милях от того места, где Фокалис сейчас пустил коня в путь, оставив небольшое поселение и в одиночестве устремившись в темноту. Десять миль. Он мог бы, если бы поднажал, добраться до них за час, но тогда его конь выдохнется, и шансы уйти и опередить Фритигерна резко уменьшатся. Нет, нужно было ехать медленно и размеренно.

Он двигался в темноте по узким проселочным дорогам, а затем по открытой местности, пока не добрался до главной дороги из Аквы в Месембрию, после чего продолжил свой путь в одиночестве, поскольку в такое время суток на дорогах было явно мало путешественников. Через полтора часа езды он увидел огни

город был впереди, и еще через полчаса он обогнул его с севера и продолжил путь, следуя полученным указаниям.

Найти их оказалось несложно, как он и предполагал. Тысяча всадников занимает много места, производит много шума и по ночам требует нескольких костров для приготовления пищи. Он достаточно часто видел отряды тервингов и грейтунгов в походах в те годы войны, чтобы точно знать, что видит, в тот самый момент, когда в поле зрения появлялись точки золотистого отблеска их костров. Они, по-видимому, не испытывали страха, поскольку, приблизившись, он увидел, что весь отряд расположился лагерем в излучине небольшой реки, их лошади паслись на длинных привязях, без какого-либо загона, без каких-либо укреплений, и – что-то, что заставляло его вздрагивать, как военного человека –

По всей видимости, пикетов не было. По крайней мере, на некотором расстоянии от лагеря должны были дежурить часовые, но даже если у них и были часовые, они явно находились в пределах досягаемости огня. Он не видел никаких признаков того, что кто-то принимает меры предосторожности.

Хотя официального объявления о розыске Фритигерна ещё не было – возможно, тот гонец из особняка, когда всё это началось, не справился со своей миссией – Фритигерн, будучи свергнутым и изменником, несомненно, должен был опасаться встреч с имперскими войсками или даже с другими тервингами, которые считали его угрозой. Однако он казался достаточно уверенным в себе, чтобы не возводить оборону.

Хороший.

Фокалис посмотрел на поле привязанных животных, а затем на свою вспотевшую лошадь. Животное ещё не выдохлось, но в погоне за этими сытыми и отдохнувшими созданиями ему далеко не уйти. Он закусил губу, принимая решение. Не спуская глаз с огромного лагеря, а также настороженно следя за пикетами, он обогнул тервингов, пока не оказался на западном краю лагеря, где и нашёл то, что искал: небольшую рощу деревьев на невысоком холме. Укрытие и хорошая точка обзора. Там он привязал коня у дальней стороны деревьев, где его не увидят готы на рассвете, и устроился на ночь, завернувшись в одеяла.

Ночь выдалась не самой спокойной. Близость отряда готов быстро пробудила старые кошмары, и всю ночь он метался от одного кошмара к другому, ворочаясь с боку на бок.

И действительно, когда он проснулся, то был дезориентирован, мысленно все еще находясь в той старой битве, и не был до конца уверен, был ли разбудивший его шум реальным или воображаемым.

Поспешно выбравшись из-под одеяла, он поднялся на колени, моргая, отгоняя обрывки сна, и сосредоточился. Рассвет ещё не совсем наступил, но уже почти наступил – это странное, призрачное сияние в небе возвещало о его приближении, а внизу, в излучине реки, готы готовились к выступлению.

Вот и все.

Суйда находился примерно в шестидесяти милях к западу, и у него было три дня пути до назначенного времени. Это составляло всего двадцать миль в день – скорость, которую средний всадник мог легко удвоить, не говоря уже о том, если был зол и участвовал в погоне. Возможно, они переоценили время?

Нет. Он был доволен тем, что Сигерику потребуется четыре дня, чтобы поднять армию Лупицина и повести её к Суиде, и каждый день, пока им удавалось продолжать преследование, был для остальных ещё одним днём, чтобы добраться до Марцианополя и подготовиться к предстоящему. Ему предстояло вести их осторожно.

С другой стороны, прослужив большую часть своей карьеры во Фракии, сначала одним из палатинских схол, а затем легионером, он был знаком с географией региона, и в его голове уже вырисовывался маршрут, который должен был привести их в Суиду после долгого четырёхдневного путешествия. Хорошо. У него были цель, маршрут и отправная точка. Теперь ему нужен был только импульс. Подъехать к лагерю, высунуть язык и тут же уехать – слишком очевидно. Враг отнесётся с опаской к такому очевидному трюку.

Им нужно было наткнуться на него, найти его как бы благодаря собственному умению и удаче, а не благодаря его действиям.

Зная, что у него есть время, он покинул смотровую площадку, вернулся к коню и снова всё убрал. Отвязав поводья, он сел в седло и вернулся к опушке леса, наблюдая. Готы сняли лагерь и начали двигаться целый час, и ему стало скучно, когда они наконец встали на копытца. Он напряжённо, с нетерпением наблюдал.

Они двинулись ровным шагом в сторону его наблюдательного пункта. Он подумывал подождать там, пока они его не увидят, но, опять же, это было бы подозрительно, ведь он маячит у края их лагеря. Фритигерн, может быть, и безумец, но не тот идиот, который поддастся на такую ослепительно очевидную уловку. Перейдя на дальний край рощи, он вгляделся в постепенно разгорающееся свечение.

Деревня.

Возможно, в трёх милях отсюда он видел небольшое скопление крыш. Обойдут ли его готы? Нет. Если бы они искали Фокалиса и его друзей, они бы, по крайней мере, отправили в деревню нескольких своих всадников, чтобы задать вопросы.

И именно там они его и найдут. Фокалис будет в деревне, по всей видимости, невиновный, они найдут его там, и погоня начнется.

Довольный и с мрачным выражением решимости, он повернул на запад и поехал.

OceanofPDF.com

14

Одинокому всаднику на удивление легко опережать крупные силы. Во-первых, одинокий всадник может преодолеть узкие тропы и труднопроходимые места, где застряла бы большая армия. Во-вторых, один человек обычно довольно легко находит пропитание и кров, в то время как тысяче требуются особые условия, особенно если они не путешествуют с обозом. Таким образом, желания Фритигерна на каждом шагу срывались.

Легко было изобразить панику и отчаяние при появлении в деревне разведчиков Фритигерна, вскочить в седло и поскакать так, словно все демоны ада гнались за ним по пятам. Сложнее всего было удержаться чуть впереди и не вырваться на открытое пространство. Он ехал, тщательно скрываясь, словно пытался скрыться на измученном коне, хотя на самом деле его конь был по меньшей мере таким же здоровым и отдохнувшим, как и их.

В первый день было почти смешно, с какой лёгкостью ему удалось оставаться впереди и увлечь их на юго-запад, положив начало широкой дуге, которая в конечном итоге должна была привести их обратно на север, к Суйде. Фритигерн послал авангард из нескольких десятков всадников вперёд армии в надежде догнать его, но тот просто ускользнул от них, пусть и с видом отчаяния, а не лёгкости.

Конечно, он не мог отдохнуть, если они не отдохнут. Он не мог позволить себе потерять их. И так погоня продолжалась весь день, лишь с короткими перерывами для отдыха лошадей, и даже в темноте они шли. Фокалис натянул поводья, уставший и напряжённый, только когда понял, что враг прекратил преследование на сегодня. Как бы они ни старались, армия просто не могла продолжать преследование за ним всю ночь без достаточного отдыха для лошадей, не говоря уже о людях. Увидев их костры, он наконец привязал своего коня, хотя был уверен, что знает, что будет дальше, и поэтому держал коня седлом, а всё его снаряжение упакованным, ожидая, полностью одетый, на холоде.

Первая атака произошла менее чем через час. Двое всадников прочесывали местность.

Но он предвидел их приближение, и его ответ был хорошо продуман и искусно исполнен. Первый всадник обогнул высокую живую изгородь и увидел Фокалиса, ожидающего его с наспех сделанным копьём – простой тонкой веткой с одревесневшим наконечником. Копьё вонзилось ему в живот, и он закричал от боли, повиснув в седле.

К тому времени, как второй всадник нашёл его, Фокалис уже исчез. Увидев привязанную лошадь, он осторожно приблизился.

Дротик мартиобарбулума — тяжёлая штука, и этот зазубренный, утяжелённый кошмар упал с ветки, на которой сидел Фокалис, и врезался в макушку всадника, проломив череп и размозжив скальп. Удар не был смертельным, но достаточно отвлёк внимание, чтобы римлянин, набросившийся на него с ножом и перерезавший горло, не успел среагировать.

Затем Фокалис сменил позицию, найдя новое место за разрушенным амбаром, где ему удалось проспать добрых полчаса, прежде чем хрупкие палки, оставленные им по обоим углам амбара, возвестили о приближении ещё одного патруля. Первый человек выскользнул из-за угла, сдавленно вздохнув.

«Урк!» – одна рука Фокалиса обхватила его шею, а другая всадила нож ему в трахею. Когда второй всадник, крадучись обогнув здание с другой стороны, заметил тело первого, он коротко лаял в знак тревоги, прежде чем Фокалис, следовавший за ним по зданию, заглушал свои размашистые шаги короткими, осторожными шагами гота. Он умер так же мучительно и так же быстро.

Фокалис остановился ровно настолько, чтобы убедиться, что он снова один, а затем двинулся дальше, обнаружив еще один красивый, скрывающий участок подлеска.

Еще двое тервингов пожалели о своем любопытстве, упав на землю с булькающим стуком, в то время как Фокалис поднялся и вытер кровь с меча и ножа.

На всякий случай он вернулся в своё первоначальное убежище. Он улыбнулся, увидев, что тела его жертв исчезли. Готы пришли на поиски своих пропавших товарищей и забрали их тела.

Рассудив, что они вряд ли вернутся на это место, зная, что он ушел, он снова устроился там на ночь, установив несколько ловушек из хрупких палок, чтобы предупредить о приближающихся шагах, а затем снова задремал.

В ту ночь они больше не приходили, и он спал на удивление хорошо.

Он подозревал, что это лучше, чем у готов, которые, вероятно, всё больше нервничали по мере того, как тела их разведчиков продолжали возвращаться в лагерь. Утром он проснулся от звука их рогов, призывавших всех к действию, и уже был на коне и тронулся в путь задолго до них. Он проехал через небольшой городок, оставив после себя множество слухов и улик о своём прибытии, чтобы любопытные тервинги могли его проследить.

На второй день он, по сути, держался достаточно далеко впереди, чтобы им пришлось идти по быстро остывающему следу, хотя и сделал этот след достаточно простым. Дважды в тот день он задерживался на вершинах холмов и ждал, прикрывая глаза рукой, чтобы убедиться, что готы всё ещё преследуют. Так и было, и он каждый раз продолжал преследование. В ту ночь он прикинул, что опережает их на добрых полтора часа, поэтому принялся за дело.