«Сигерик, я спрошу тебя ещё раз. Пойдём с нами». Прежде чем мужчина успел возразить, он поднял руку и перебил его. «Ты сам сказал: у него тысяча людей. Допустим, мы доберёмся до моря и уйдём. Значит, выместить его гнев можно только на тебе, ну, на тебе и Лупицинусе. Ты сдерживал его отряды убийц, но долго ли даже эта вилла выдержит натиск тысячи человек? К тому же, есть и другие заботы. Хитрость Фритигерна. Отравленная вода? Один-единственный обученный убийца? В конце концов, он до тебя доберётся. С нами ты в большей безопасности, чем даже здесь один».

Мужчина шмыгнул носом. «С меня хватит, Флавий. Если они меня поймают, значит, поймают. Значит, так было задумано, и, вероятно, это правда».

Он впервые наклонился вперед, и вдруг в нем появилась какая-то странная, почти отчаянная энергия.

«Избегай побережья Эвксинского моря. Отправляйся в Фессалоники. Вот мой совет. Прислушайся к моему совету, Флавий».

Фокалис вздохнул. «Это твоё последнее слово?»

«С Богом, старые друзья, и удачи вам всем. Это моё последнее слово».

Судя по всему, аудиенция закончилась. Охранники, следовавшие за ними на расстоянии, теперь собрались, образовав стену, которая, по сути, направила их обратно к двери. Офицер жестом руки приказал им выйти.

Бросив последний взгляд на растрепанное тело Сигерика, Фокалис печально покачал головой и повернулся, уводя их. Шестеро медленно двинулись по коридору, и офицер снова вышел вперёд, чтобы показать дорогу.

Солдаты снова последовали за ними, и двери в покои Сигерика с грохотом захлопнулись.

«Он навлекает на себя смерть», — пробурчал Одаларикус.

«Если бы не Марций, я бы, наверное, сейчас был в том же состоянии», — признался Фокалис. «Не у всех нас есть твой беззаботный талант вырывать угрызения совести и выбрасывать их прочь».

«Вы оба — фаталистичные идиоты, — фыркнул ветеран. — Человек сам творит свою судьбу. Хотите искупить наши грехи? Сделайте это, прожив долго и достойно».

«Что ты думаешь о том, что он сказал?» — вставил Саллюстий. «О портах?»

Фокалис пожал плечами. «Не знаю. Звучит неправдоподобно, что Фритигерн следит за портами, но Сигерик всегда мог подумать, что я хожу кругами, а мы сейчас как никогда близки к берегу. Если кто-то из нас и должен был знать, что там происходит, так это он. Вопрос в том: достаточно ли он проницателен, чтобы эта информация была верной, или он ошибается и полагается на догадки?»

«Нет», ответил Одаларикус, «вопрос в следующем: есть ли альтернатива?»

«У кого-нибудь есть идея получше?»

Возвращаясь ко входу в виллу, они размышляли об этом, и никто не мог придумать лучшего плана. Бесцеремонно вышвырнутые за запертые за ними двери и подведенные к лошадям, они переглянулись.

— Нам нужно решение, — сказал Саллюстий.

Словно по какому-то незримому сговору, все взгляды обратились к Фокалису. Он прикусил губу.

«Прежде всего, мы никого не оставляем позади. Это всегда было верно, и сейчас это ещё более верно. Пиктора нужно найти и, если он жив, взять с собой. Как только мы найдём Пиктора, все, кто может или захочет пойти с нами, будут с нами. Больше мы ничего сделать не можем».

«А где Пиктор? Я ничего не слышал об этом человеке за два года с тех пор, как мы уехали».

Фокалис втянул воздух сквозь зубы. «Я никогда этого не подтверждал, потому что он был так далеко от меня, но готов поспорить, что мы найдём его где-нибудь отсюда и до побережья. Когда мы ещё служили, у него была девушка в одной из этих деревень. Думаю, он пошёл к ней, когда мы вышли на пенсию».

Таурус рассмеялся: «У Пиктора была девушка в каждой деревне от Рима до Константинополя. Он не мог удержать её в штанах дольше часа».

Почему вы думаете, что его можно найти именно там? Их может быть тысяча.

«Возможно, были, но он писал только ей. Я помню ту ночь после Адрианополя. Мы все напивались и перевязывали раны. Пиктор написал ей. Излил душу, правда. Я знаю это, потому что он был ранен и не был уверен, что выживет, поэтому он дал мне письмо и сказал, куда его доставить, когда умрёт. Конечно, он поправился, и я вернул ему письмо, но я готов поспорить, что Пиктор там».

Все серьёзно кивнули. Никто не захотел шутить о бурной сексуальной жизни друга, когда в разговоре всплыл призрак Адрианополя. Призраки прошлого убивали легкомыслие не хуже любого копья.

«А ты помнишь, где это место?»

«Он заставил меня запомнить это. Отсюда примерно полпути до побережья.

И, полагаю, это определит наш следующий шаг. Сигерих, конечно, советует нам идти в Фессалоники, но это чертовски долгий путь, и Фритигерн будет преследовать нас на каждом километре. Когда мы найдём Пиктора, мы будем в дне пути от побережья, недалеко от Месембрии. Это рискованно, но я просто не понимаю, зачем Фритигерну следить за портами, и даже если он это сделает, сколько людей он сможет выделить в каждом порту вдоль побережья? Нет, что-то в этом не так. Думаю, нам стоит попытать счастья в Месембрии.

«Ты представляешь, сколько будет стоить билет на проезд для нас семерых, даже без лошадей, до какой-нибудь дождливой западной дыры?»

Одаларикус заметил: «Не знаю, сколько мы сможем собрать вместе, но мы потратили половину того, что у нас было, на выкуп акций Taurus. На самом деле, это немного бессмысленно, ведь нам всё равно пришлось бы бежать. Но всё равно, мы сейчас не особенно богаты».

«Тогда нам придется прокладывать себе путь на запад».

«Мы не моряки, Фокалис».

«Нет, но мы все в форме и сильны, даже несмотря на возраст. Мы можем тянуть канаты и мыть палубу. Мы можем работать по своему усмотрению. Я не против немного поработать. В конце концов, это лучше, чем три фута готической стали сквозь грудную клетку».

Все кивнули, соглашаясь с мудростью этого решения, и поднялись на борт.

«Вот и всё. Пиктор, Месембрия и новая жизнь моряков». Одаларик пожал плечами. «Бывают жизни и похуже. И я уже знаю несколько старых морских песенок».

«Держу пари, что так и есть, но раз уж ты поешь, как задушенный кот, давай не будем копаться в этих акциях, а?»

Они сели на коней и обратили взоры на северо-восток, в сторону последнего из своих.

OceanofPDF.com

9

Фокалис услышал выстрел даже сквозь общий гул деревни. Утренний дождь приглушил большинство звуков, но некоторые звуки были настолько узнаваемы для ветерана, что никакой фоновый шум не мог их заглушить.

«Ты слышишь?» — спросил он Саллюстия сквозь шум дождя.

«Выстрел скорпиона или что-то в этом роде. Определённо. Должно быть, Пиктор».

Мартиус моргнул. «Я ничего не слышу».

«Это потому, что ты этого не ожидал. У Пиктора проблемы. Похоже, мы успели как раз вовремя».

Жестом пригласив их следовать за ним, Фокалис пустил коня в путь и помчался в деревню. Несколько человек уже собрались на площади, хотя из-за дождя большинство людей не выходили из домов. К тому же, из-за насилия.

Дом Пиктора обнаружить было несложно. Воин в кольчуге, с разноцветным щитом и добрым мечом лежал на гравии перед открытой дверью дома. Он был уже мёртв, пусть и совсем недавно. Он обвивался вокруг чего-то, лежа в растущем озере крови, и когда они замедлили ход коней и спрыгнули с седла, Фокалис увидел, что воин сжимает болт, вонзившийся ему в грудь и убивший его. Это был не стандартный болт-скорпион, чуть меньше и более обтекаемый, хотя его не удивило, что Пиктор мог что-то модифицировать. Пиктор был артиллеристом их отряда, ему помогал Саллюстий, и этот человек был настоящим вундеркиндом.

Стрела убила мужчину в одно мгновение, пронзив сердце и пробив кольчугу, словно пергамент. Память напомнила ему сцену у костра десятилетней давности. Художник держал в руках стрелу, невиданную прежде.

«Видите? Узкий профиль головки помогает пробить звенья цепи. Почему каждый «В настоящее время подразделение их не носит, я не понимаю».

Фокалис для верности ткнул гота ногой, но тот лежал неподвижно, истекая кровью даже после смерти. «Вы двое», — сказал он, указывая на Марция и Арвину. «Подождите здесь с лошадьми. Будьте начеку. Будьте осторожны». Он указал на Тавра и указал большим пальцем налево от дома, затем на Саллюстия и направо.

Двое мужчин кивнули, выхватили клинки и отправились кружить по дому в поисках кого-нибудь ещё, кто намеревался убить. Затем Фокалис и Одаларикус двинулись к тёмной открытой двери.

Из глубины до них доносились крики на готическом языке, но дождь барабанил по черепичной крыше дома, и грохот был впечатляющим, заглушая почти все звуки. Проходя через вестибюль и входя в атриум, они почти не обращали внимания на сам дом, лишь не сводя глаз с каждой двери. Впереди раздавались крики, и они видели фигуры на полу атриума, поэтому почти не обращали внимания на другие комнаты, сосредоточившись на ожидающей их сцене.

Приблизившись к атриуму, они увидели сцену резни в открытом зале с бассейном, дождь хлестал по центральному открытому пространству. Мальчик, одетый как раб, был выпотрошен, с раной от меча в живот, лицо его уже посеревло, глаза и рот широко раскрыты. Там же находились двое готов. Один был явно уже мертв, потому что из его пробитой глазницы торчал еще один артиллерийский болт, пока он лежал неподвижно. Другой корчился, еще один смертоносный снаряд пронзил его бедро. Он ругался. Фокалис знал лишь немного готский язык, но знал несколько отборных слов, и некоторые из них он определенно знал .

Он и Одаларикус вошли в комнату и разошлись, обойдя её по обе стороны. Где-то впереди по дому разнёсся знакомый голос.

«Вставай. Не заставляй меня идти и искать тебя».

Фокалис ухмыльнулся. Пиктор явно был на ногах и сражался. Кивнув Одаларикусу, он нырнул к центру комнаты. Гот увидел его и, крякнув от гнева и тревоги, потянулся за мечом, выпавшим из его пальцев при падении. Фокалис прыгнул, не дав ему времени схватить оружие. Его собственный меч грубо взмахнул и врезался в голову мужчины сбоку. Гот сдавленно застонал, когда клинок раздробил кость. На всякий случай Фокалис развернул оружие и четыре раза вонзил рукоять в лицо гота, пока не увидел мозг, затем вытер его о рукав, пока тело мужчины тряслось и дергалось, а затем поднялся.

Одаларик стоял спиной к стене рядом с дверным проемом, ведущим в перистиль.

Фокалис кивнул ему, а затем проскользнул дальше по краю, пока не оказался по другую сторону двери.

«Пиктор?» — крикнул он.

«Фокалис? Черт».

«Если я выйду, постарайся не пронзить меня».

И с этими словами он и Одаларик вышли из-за боков и шагнули в дверной проём. Шум дождя, который стал ещё сильнее, барабаня по плитке, кирпичам и гравию, был оглушительным. Фокалис улыбнулся, увидев своего старого друга. Пиктор стоял под беседкой, простая кожаная крыша которой держалась на четырёх копьях. Дождь его не касался.

Это была одна из вещей, которые Пиктор вдалбливал им на протяжении многих лет.

Артиллерия и лучники были хороши ровно настолько, насколько хороша была погода. Дождь намок, тетивы растянулись и нарушили кручение. Неужели этот человек был настолько готов к атаке, что даже приготовил временную палатку в саду?

Художник, коренастый и смуглый, с кудрявыми волосами и бородой в очень старомодном стиле, стоял под навесом, держа в руках чудовищную машину. Стоя на треноге, эта штука напоминала старомодного скорпиона, но в то же время и не была им, потому что над полозом, где крепился затвор, стоял деревянный контейнер. Он вздрогнул, поняв, что машина направлена на него, хотя он и был его другом.

Рядом с Пиктором стояла невысокая женщина с выражением непоколебимой решимости на лице, пусть и немолодая, но всё ещё поразительная. Она подняла одну бровь и держала в руках охапку этих ужасных болтов.

«Всё в порядке, Агнес. Они друзья».

Её бровь опустилась, но яростная уверенность не покинула её лица. Пиктор ухмыльнулся. «Учебная стрельба. Мило, что Фритигерн помог мне не сбиться с пути».

«Ты чёртов псих», — сказал Фокалис, качая головой. «Это не игра».

«О, так и есть, Флавий. И я побеждаю. Это не первая его попытка, понимаешь?»

Первые узнали об онаграх и скорпионах. — Он с любовью похлопал смертоносную машину в своих руках. — Но я приберегал Домнику для особого случая.

Это чуть не рассмешило Фокалиса. Домника была женой Валента.

После его смерти в Адрианополе женщина получила прозвище «Железная императрица», поскольку возглавила нападение на готов, которые убили ее.

мужа и доблестно оборонял Константинополь, пока не появился Феодосий со своими войсками. Некоторые, хотя и за закрытыми дверями, говорили, что если бы Домника была в Адрианополе, а Валент сидел во дворце и красил ногти, события в тот день могли бы пойти совсем иначе.

«Что, во имя Бога, это такое?»

«Ложись!» — рявкнул Пиктор, слегка сжав рукоять. Фокалис знал этого человека достаточно давно, чтобы беспрекословно подчиниться этому приказу, и они с Одалариком в одно мгновение упали на пол, когда их старый друг нажал на курок.

Фокалис, лежащий ничком, в шоке смотрел на происходящее.

Оружие выстрелило болтом длиной в фут, как и любой другой скорпион, но эта штука была автоматизирована . Пока Пиктор менял прицел, цепь продолжала вращаться, оттягивая торсионные рычаги, когда болт падал из деревянного бункера в гнездо, а затем отскакивая, отправляя его в воздух, в то время как рычаги снова оттягивались, и туда падал другой болт.

Мужчина выпустил три ракеты подряд за то время, за которое обычный артиллерист выпустил бы одну, а затем снова начал нагнетать напряжение.

Фокалис обернулся, всё ещё широко раскрыв глаза и прижимаясь к полу, чтобы уберечься, если этот монстр решит выплюнуть ещё одну смертоносную тварь длиной в фут. Он увидел гота как раз в тот момент, когда тот упал. Должно быть, он был в одной из боковых комнат, которые они проигнорировали, и последовал за ними в атриум, или же каким-то образом спрятался там. Он подошёл к ним сзади с убийственным намерением, но Пиктор заметил его первым.