Я исполнил свою давнюю мечту – купил дом в деревне. Моё желание было вызвано накопленной усталостью от шума и суеты, присущих городской жизни. Многие люди стремятся к перемене места жительства, ожидая обрести счастье в новой обстановке. Вот и я не исключение.

Мне хотелось тишины и свежего воздуха, спокойствия и простоты. Вряд ли я бы смог бросить всё и уехать насовсем, но меня всегда прельщала возможность провести выходные или отпуск за городом.

Объявление о продаже дома мне попалось случайно. Деревня Романовка в восьми километрах от моего города. На участке хорошая одноэтажная постройка из белого кирпича. Дом не новый, но в хорошем состоянии. Две небольшие комнаты, кухня. Туалет, ванная, газовое отопление. Всё как в городе, только рядом с природой.

Я недавно продал квартиру, что осталась мне от бабушки. И денег как раз хватало на этот скромный домишко. Он продавался через посредника.

Риелтор устроил мне экскурсию по участку, по комнатам, в подвал и даже на чердак.

– Вам повезло: котёл, бойлер – тут есть всё, – говорил он.

Ему не нужно было так стараться. Я и так уже решил, что беру. Хотелось поскорее оторвать доски с окон и начать уборку.

Мне нравилась скромная обстановка в доме. Я бы даже ничего не менял в ближайшее время. В спальне большая кровать и шкаф. В гостиной: ковёр, стол, диван, два окна, обои в цветок. Пол кое-где скрипучий, но это ничего.

После сделки я взял отпуск и поехал в новый дом. Представлял, как за неделю всё там натру до блеска, вывезу весь хлам. И какое будет жилище! Уезжать не захочется.

Я сразу убрал доски со всех окон, поднялся по ступенькам на крыльцо и отворил тугой замок. В доме было светло и бодро от холода. Я разжёг газовый котёл в коридоре и поставил его на четвёрку. Продавец сказал, что этого достаточно для комфортного тепла.

В солнечном свете мне открылись детали обстановки, которых я не заметил в первый раз. В гостиной над диваном висел чёрно-белый фотопортрет немолодого мужчины с выразительными чертами лица. Он широко улыбался и хитро прищуривался. Его глубокие морщины прорисовали жёсткие тени. Мужчина был одет по-советски: в летнюю куртку и классическую рубашку. Редкие волосы лежали небрежно.

Этот портрет сразу вызвал у меня неоднозначные чувства. Вроде лицо как лицо, но было в нём что-то отталкивающее. Взгляд казался живым и от того неприятным. Словно этот человек глядел на меня с портрета.

Рассмотрев фото внимательнее, я понял, почему лицо казалось таким неприятным – всему виной неестественный свет снизу. Это придавало лицу жуткости… Нос и правая щека утопали в чёрной тени, а мешки под глазами казались особенно раздутыми. И даже блики в нижней части глаз выглядели странно из-за расположения. На фоне были те же самые обои в цветочек.

Я снял его со стены и попытался прочесть надпись на обороте – имя и фамилия так бледны, что читались только некоторые буквы. Ниже подпись немного чётче: «Построил дом в 1982 году».

– Так вы первый хозяин дома? – спросил я, будто ждал, что портрет мне ответит. – Надеюсь, вы меня простите…

Я расшатал и вытащил гвоздь из стены. Не видел никакого смысла держать в комнате фотографию незнакомого человека. Спасибо, конечно, что построил дом, но пусть полежит на чердаке. Всё лучше, чем на мусорке.

Лаз в потолке находился в коридоре. Я уже потянул вниз крышку и выдвинул лестницу, как вдруг мне в дверь громко постучали, будто мыском тяжёлого ботинка.

Но я закрывал калитку на ключ. Кому хватило наглости влезать на участок через забор?

– Кто там? – спросил я.

Никто не ответил и больше не стучал. Дверь была без глазка, и я открыл на свой страх и риск. Перед домом никого, на участке тоже, словно никто и не приходил.

Но перед дверью кто-то оставил крафтовый конверт. В нём была записка корявым почерком на белом листе: «Правила жизни в деревне… Правило первое: не убирай портрет со стены».

Я скомкал бумагу и задумался: «Никак сельские детишки решили подшутить над новым жителем? Может, это они пролезли в дом и повесили фотографию на стену? То-то я её не заметил в прошлый раз…». Мне было не до детских игр. Я даже не разозлился. Решил, что если поймаю хулиганов за руки, тогда и разберусь с ними.

Меня ждала большая уборка. Я влез на чердак – там низкий потолок, пыльные банки и всякие коробки до самого верха. Портрету в том хламье было самое место. Я положил его на одну из коробок и вскользь пробежался глазами на вещи, что пылятся под крышей. Вижу: стоит деревянный ящик, заполненный бурыми меховыми лоскутами. Я в них порылся, оказалось, что это шкурки каких-то грызунов. Шерсть редкая и некрасивая. Запах гнилой кожи.

Я разглядывал на свет и не понимал: неужели это шкуры диких крыс? Фу! Гадость! И кому понадобился целый ящик крысиного меха? Кто-то из прошлых хозяев охотился на грызунов, сдирал с них шкуры и хранил как трофей?

Меня от этого передёрнуло. Захотелось вымыть руки с мылом до локтей. Я решил, что постепенно всё вынесу с чердака. Ненужно мне чужого хламья!

Было слышно, как дом просыпается: в отопительных трубах тихо перетекала вода, кверху поднималось тепло. Я слез с чердака и услышал, будто кто-то ходит по гостиной. Топ-топ-топ… А потом ещё и хрипловатый мужской кашель: «Кхе-кхе!».

Я вбежал туда, а там никого! Шаги с кашлем сразу стихли.

Меня это слегка напугало, но я подумал, что всё это кажется по привычке: в городе всегда шумно – то поезд едет за окном, то соседи топают, а в деревне тишина. Вот и придумываются в голове всякие звуки.

И правда: до чего тихо! Ни одна собака не лает и нет голосов домашних птиц. Будто вокруг нет никакой жизни. Не так я представлял атмосферу сельской местности…

До темноты я успел стереть всю пыль, снять паутину с каждого угла и вымыть полы. Дом уже стал заметно чище. Я вкрутил в люстры энергосберегающие лампочки взамен старых, разобрал вещи и застелил кровать.

Стало совсем тепло. Я сидел с кружкой чая в спальне, старался проникнуться духом деревенского быта, но пока не ощущал желанного уюта. Наоборот, было неспокойно в груди. Опять вспомнился жутковатый портрет, стук в дверь, конверт с запиской на крыльце, ящик крысиных шкур на чердаке, шаги и кашель в пустой комнате. Как много странностей накопилось всего за один день!

Но я так устал, что скоро беспокойству не осталось места. Сон пришёл, стоило мне накрыться одеялом.

***

Ночью дом наполнился звуками, и нельзя было отличить, какие из них настоящие, а какие выдуманные. На чердаке звенели банки и двигались коробки, в кухне дёргались оконные рамы, в коридоре стучали шаги. Кто-то ходил, кашлял и гнусно хихикал.

Я во сне помнил, что калитка и дверь закрыты. Никто не мог ко мне прийти. Было жарко… настолько жарко, что тело взмокло под одеялом. Воздух стал сухим и горячим.

Я долго не мог проснуться, только усилием воли выбрался из мучительного сна. А в доме жара, как в бане! Адская температура, просто нечем дышать. Даже обои с шорохом отходили от стен.

Котёл дышал пламенем. По всему дому разносился его гул. Я вылез из кровати, побежал в коридор. От жары перехватывало дыхание. Да что здесь такое происходит?!

Огонь бушевал в маленьком окошке за стеклом. Газовый котёл работал на полную мощность. Кто-то выкрутил ручку на всю. Не могла же она сама повернуться?

В испуге я взялся пальцами за вентиль и отдёрнул руку.

– Вот зараза!

Твёрдый пластик так раскалился, что обжёг меня до волдырей. Я снял майку, обмотал ей ручку и убавил газ. Было страшно. Что всё это значит? Мне продали дом с привидениями? Вот почему так дёшево!

От ожогов с кончиков пальцев слезала кожа. Я открыл входную дверь, чтобы остудить дом. Наконец-то прохлада! Чуть не задохнулся в такой жаре!

Уже начинался рассвет. Солнце ещё не взошло, но на горизонте появилась светлая полоса. А на крыльцо кто-то подбросил ещё один крафтовый конверт.

Записка на белом листе. Всё тот же корявый почерк: «Правило второе: держи двери и окна закрытыми».

– Ага! Чтобы задохнуться! – я скомкал бумагу и зафутболил её подальше во двор.

Мне хотелось побороться за свой дом. Я купил его на все деньги, что у меня были! С наступлением рассвета чертовщина уже не так пугала, и казалось, что ей можно дать отпор.

Я нарочно открыл окна в гостиной, в спальне и на кухне. У меня свои правила! Смиритесь!

Обожжённые пальцы я залепил пластырями. В доме стало прохладно. Мой гнев тоже утих. Правило было нарушено, а в ответ – ничего. Значит, победа за мной!

Я прилёг на диван в гостиной. Хотелось просто полежать, помедитировать в тишине, но из-за беспокойной ночи меня сморил сон.

И опять началось! Звуки, шорохи, писк и фырканье. Я открыл глаза и увидел страшное! В открытые окна лезли стаи каких-то зверьков. Вроде крыс, только лысые и багрово-красные.

Продрав глаза, я понял, что это и есть крысы, но без шкур! Только голая плоть, покрытая кровавой влагой. Как их было много! Ободранные грызуны падали с подоконника и бегали повсюду. Забирались ко мне на диван, сверкали чёрными глазами.

Бешеные уродливые крысы лезли и лезли… Я спрыгнул с дивана, наступая на грызунов, добрался до окон и захлопнул их. Ногу пронзило болью. Одна ободранная крыса вонзила жёлтые зубы мне в кожу. Другие, как по команде, начали бросаться на меня.

Я кричал, отрывал от себя крыс и бросал в стены. На обоях оставались багровые пятна. Мне в руки попался железный совок, что остался в комнате после уборки. И я начал бить этих бешеных тварей. Крошил их пополам, отрубал им хвосты и обезглавливал. Животные умирали от одного удара, но их не становилось меньше. Они забегали ещё и через дверь.

Это было моим наказанием за нарушенное правило! Я побежал в прихожую, раздавил несколько крыс дверью, но закрыл её. Те, что не успели забежать, суетились и фыркали на крыльце, стучались в окна.

Я добивал крыс, оставшихся в доме. Они уже не нападали на меня, а стремились найти себе щель, чтобы спрятаться. Несколько влезли за шкаф, другие наши лазейки в полу и набились туда, забрались в щели между стенами и трубами.

Мои руки и ноги покрылись укусами, что уже успели опухнуть. Я поднялся с четверенек и увидел, во что превратился мой дом. Всюду кровь и крысиные трупы без шкур.

Происходящее напоминало мне библейский сюжет про бедствия, постигшие египтян за отказ исполнить требования. Наказание кровью, нашествие жаб, язвы и нарывы… Что будет в следующий раз?

Я не исполнял правила – меня наказывали. Нет, я переоценил свои силы. В этой борьбе с чертовщиной нельзя победить! Нужно было спасаться, пока жив.

Я к двери, а её нет! Дверь исчезла! Рядом с газовым котлом только стена, ещё и оклеенная обоями, словно и не было там ничего. И то не мираж – ладони чувствовали твёрдую стену.

А на полу лежало письмо. Ещё одно проклятое письмо!

«Ну уж нет! Никаких больше игр. Надо выбираться, пока не исчезли окна», – подумал я и бросился на кухню.

Крысы ушли. Снаружи только двор, чуть занесённый снегом и голые кусты. Я попытался повернуть ручку окна, но не смог её сдвинуть. Попробовал другое окно – тоже закрыто наглухо.

У меня в крови закипел адреналин. Я хотел немедленно выбраться наружу, схватил табуретку и запустил в окно. По стеклу разошлись трещины, однако оно осталось в раме.

Я снова взял табуретку, а трещины уже исчезли! Передо мной опять было целое окно. Я ударил ещё раз и ещё раз. Стекло покрывалось сеткой мелких трещин и тут же становилось прозрачным. Сколько я не старался, его нельзя было выбить. Меня заперли в этом доме!

В висках стучала кровь, ныли обожжённые пальцы, крысиные укусы по всему телу болезненно пульсировали. Силы покинули меня. Какой-то кошмар!

– Отпустите меня! – закричал я, сам не зная, к кому обращаюсь.

В комнатах стояла тишина. Только где-то в стенах ползали крысы, пищали и скрежетали зубами.

– Тихо… тихо… надо успокоиться и подумать, – сказал я и сделал глубокий вдох.

Телефон! У меня есть телефон! Единый номер оперативных служб. Пусть мне помогут выбраться отсюда! У меня так запутались мысли, что я не сразу вспомнил трёхзначный номер.

Послышался гудок, а затем перегруженный голос из динамика назвал моё имя.

– Юра? – спросил громкий голос, а затем протянул. – Здра-а-а-а-а-а-а-а-авствуй!

Меня так напугала эта искажённая речь, что я выронил телефон. Его экран замигал разными цветами и погас. Смартфон сдох. Больше никакой надежды на спасение…

Кто-то вынуждал меня вскрыть конверт, кто-то хотел продолжения этой игры. Мне не оставалось ничего другого. Я вернулся в коридор, порвал конверт и посмотрел на листок.

«Правило третье: никаких звонков!».

Мне стоило прочитать это раньше – до того, как я додумался взять телефон, а теперь меня ожидало новое наказание за нарушенное правило! Что на этот раз? Может, я уже потратил все шансы показать себя послушным? И теперь этот проклятый дом убьёт меня?!

И вдруг кончился день! За окнами погасло солнце и резко наступила темнота. Этого не могло случиться! Может, я и проспал на диване всё утро, но точно не целый день. Да и не бывает, чтобы сумерки наступали так быстро.

Окна всё ещё оставались на своих местах. За ними снежная пустота и холодное звёздное небо. Меня словно швырнуло на несколько часов вперёд. Я включил свет. Лампы загорелись совсем не на долго, а потом погасли. Единственное, что я успел увидеть – ещё один конверт. Он лежал на ковре гостиной.

Я нашёл его в темноте. Единственным источником света теперь был только маленький огонёк в газовом котле. Я разорвал бумагу, поднёс лист к слабому пламени и прочитал: «Правило четвёртое: не шуми и не разговаривай!».

Желания рисковать снова у меня не было. Знал, что за нарушенным правилом последует наказание.

Я вернулся в гостиную, забрался на диван и прижал записку к груди. Я собирался сидеть вот так, сколько потребуется, пытался стать тихим, насколько это возможно. Даже дышал почти неслышно.

В доме снова кто-то возник. Сначала его шаги прозвучали в спальне, потом прошлись по коридору. Повсюду разнёсся гнусный издевательский смех. И в комнате появился ОН.

Этот человек был самим воплощением ужаса. Он вошёл спиной вперёд, как на обратной перемотке, и встал ко мне затылком. Звучал смех, его плечи сотрясались. А затем он, не отрывая ног от пола, выгнул спину назад, и перевёрнутое лицо оказалось напротив моего.

– Как тебе в моём доме? – спросил он.

Я зажмурился от страха и закусил нижнюю губу.

Страшный голос продолжал повторять:

– Как тебе в моём доме? Как тебе в моём доме? …в моём доме? …в моём доме? …в моём доме?

Я не хотел кричать. Мне показалось, что мой голос умер от ужаса. Я думал, что и сам умру, но выдержал это испытание. Шаги, стуки, звон, смех, страшный голос. Прошли часы в беспрерывном кошмаре. Я сидел с закрытыми глазами и не издавал ни звука.

И снова рассвело. За окнами стоял пасмурный день. Снегопад засыпал дорогу и дальние дома. Было тихо. Сколько мне ещё молчать? Как долго ходить на цыпочках, чтобы не скрипнуть доской?

Ещё один конверт лежал на подоконнике. Я разорвал его медленно-медленно. Бумага едва шуршала.

«Правило пятое: ни о чём меня не проси».

Я не успел вникнуть в смысл текста, меня отвлёк человек за окном. Тёмное пальто на фоне белого снега. Он шёл по дороге мимо окон дома! Я, сам не заметив как, ударил кулаком в стекло и закричал:

– Помогите!

Человек остановился, повернулся ко мне и застыл. Я узнал эту улыбку! Это был мужчина с портрета, который теперь пылился на чердаке. Замер он и замер снег в воздухе, будто время остановилось. За окном была не настоящая реальность. Всё, что я видел – обман! Игры жестокого хозяина дома, который уже приготовил мне новое наказание за нарушенное правило.

Газовый котёл потух, и температура в доме тут же начала снижаться. Изо рта шёл пар при каждом выдохе. Я попытался разжечь огонь, но ничего не вышло. Трубы отопления покрылись инеем, вода в унитазе замёрзла, и он треснул. Мёртвые крысы на полу превратились в ледяные бугры, об которых можно было легко споткнуться.

Я надел два свитера и куртку, но это не спасало меня от безжалостного холода. Слёзы замерзали и ресницы слипались. Нижний круг ада – вечный холод…

Я влез на чердак, нашёл фотопортрет, гвозди и молоток. Сам не знал, зачем это делаю. Наверное, просто хотел исправить то, что нарушил, когда пришёл сюда.

Сотрясаясь от холода, я вернулся в гостиную. Дрожащими руками вколотил гвоздь в стену и повесил портрет на прежнее место. Потом ушёл в спальню и поверх куртки укутался одеялом. От него не было прока. Слишком холодно…

Опять наступила темнота. Плавно, как угасающий экран. За окнами не было ни снега, ни звёзд. Дом погрузился в абсолютный мрак. Я замерзал и слышал голос:

– Хочешь выйти отсюда?

Я молчал.

– Я знаю, где тут чёрный ход! Я покажу! – обещал голос.

Я не верил ему и молчал.

– Пойдём через чёрный ход! Чёрный-чёрный ход! Иди со мной во тьму.

В холоде нельзя засыпать, но мне было уже всё равно. Я лишь хотел, чтобы всё это закончилось.

Я проснулся утром в куртке и в одеяле. Дом вернулся в своё прежнее состояние! Окна были заколочены досками. В комнатах никаких мёртвых крыс, только пыль и былой беспорядок. И дверь снова появилась!

Смеясь, как сумасшедший, я выбежал во двор, потом за калитку. Я был счастлив выбраться оттуда. По ощущениям моя неволя длилась несколько суток, но в реальности не прошло и дня.

Мой интерес к сельской жизни пропал навсегда.

Только пять лет спустя я вернулся в деревню посмотреть, что стало с жилищем. Оно никак не изменилось за прошедшие годы. Издалека мне показалось, что в заколоченных окнах горит свет. По документам этот дом всё ещё моя собственность, но, похоже, у него всегда был другой хозяин.

Больше я туда не возвращался.