Внезапно мы услышали знакомые голоса. Один из них был Лентулл. Пронзительный голос этого простака разрывал ночь криками мирского недоумения, пока он пытался нас найти. Юстин печально улыбнулся мне в слабом свете уличного фонаря; он приподнялся и позвал. Мой секретарь Катутис ворвался на место происшествия с Лентуллом. Они присоединились к нам, возбуждённые. Нужно было обеспечить еду и питьё.

Произошло небольшое волнение, которое вскоре утихло, когда голодные путешественники поели.

Пока Юстин организовывал процесс, я спросил: «Альбия найдена?»

«О, с ней все в порядке!» — заверил меня Лентулл, жадно набрасываясь на хлеб.

Катутис засунул руку под свою длинную тунику и достал письмо от Елены.

«Она сама это написала!» Он был раздражен этим нарушением этикета. Я чувствовал себя неловко, потому что письма между мной и Хеленой были редкими. Мы редко расставались надолго.

Я отложил запечатанный документ в сторону и взял лампу, чтобы иметь возможность читать его в уединении.

Елена написала мне, чтобы рассказать захватывающую историю.

Пару дней назад в Риме вокруг моей приёмной дочери кипела жизнь. Елена знала, что Альбия отправилась в дом шпиона, убеждённая, что сможет выяснить для нас, не укрывает ли он Клавдия Нобилиса. Началось всё хорошо. Поначалу Анакрит делал вид, будто у них с Альбией какие-то особые отношения. Пробравшись внутрь, она воспользовалась извечным предлогом – ей понадобился туалет. Затем она поспешно исследовала коридор с подсобными помещениями, где я видел Пия и Виртуса, играющих в шашки. Она нашла комнату с третьей кроватью. Багаж всё ещё был там. К сожалению, и сам жилец тоже. Альбия столкнулась лицом к лицу с Нобилисом. Она поняла, что это он, по тому, как зловеще он на неё набросился; Альбия была в ужасе.

К её счастью, появился Анакрит. Она задалась вопросом, наблюдал ли он за ней на самом деле. Он отправил Альбию обратно в главную часть дома.

Будучи ею, она ослушалась и медлила. Она слышала, как Анакрит ссорился с мужчиной. Он крикнул, что раз Нобилис увидела Альбия, ему нужно уходить; единственный безопасный путь — вернуться домой в Анций. Анакрит сказал, что разберётся с девушкой.

Альбия не стала дожидаться, что это значит. Она приказала маленькому рабу передать своему хозяину, что тот ищет убежища в Доме Весталок — единственном месте в Риме, куда, по её словам, не мог проникнуть даже главный шпион. И хотя дом шпиона всегда был под надёжной охраной, наша знаток улиц Альбия нашла выход.

Теперь ей нужно было решить, где спрятаться. Возвращение домой в ту ночь было...

Исключено; Анакрит последует за ней. Елена не сообщила мне в письме, где находится Альбия, хотя и утверждала, что знает. Её мать, подруга отставной весталки, раздобыла любопытную инсайдерскую информацию. Шпион появился в Доме весталок на Форуме, окруженный толпой преторианской гвардии. Этот идиот пытался войти в это священное место, куда мужчинам вход запрещён. Он оскорбил весталок, этих почитаемых женщин, чьё святилище было неприкосновенно с основания Рима шесть веков назад (и как раз тогда, посмеиваясь, Елена, они устроились на ночь с горячим мульсумом и обмакивающими в него бисквитами). Когда они язвительно отрицали, что знают об Альбии, Анакрит отказался им поверить. Страшно было представить, как жестоко весталки отшлёпали его в ответ. Только он мог бы бросить вызов группе порочных профессиональных девственниц, шестьсот лет обучавшихся тому, как кромсать мужчин.

Он позорно отступил.

Всё это произошло до того, как мы с Еленой обнаружили пропажу Альбии. На следующий день – вскоре после моего отъезда в Лаций – Анакрит появился у нас дома один, притворившись, что беспокоится о ней. Конечно же, её там тоже не было. Елена выставила его за дверь.

Он пытался зайти в дом моей матери. Это была ещё одна грубая ошибка, и в результате он потерял её прежде непоколебимое расположение. Мама дремала в кресле.

- - любой здравомыслящий человек снова вышел бы на цыпочках. Он разбудил её. Он был так взвинчен, что Ма поняла, что он не желает Альбии добра. Несмотря на свою преданность этому червю, которому она спасла жизнь, Ма собралась с силами; она могла бы и не слишком радоваться появлению Альбии в семье, но в критических ситуациях Ма всегда защищала своих внуков. Разъярённая, она приказала Анакриту уйти, пригрозив опрокинуть луковую запеканку на его холёную голову. Даже ему пришлось увидеть, что их тёплым отношениям пришёл конец.

Затем Анакрит убедил себя, что Альбия, должно быть, побежала к отцу Елены, чтобы просить сенатора ходатайствовать перед императором. Это была худшая ошибка шпиона. Её там не было – и никогда не было – но мой обаятельный свёкор пришёл в ярость, когда Анакрит заставил его обыскать дом. Камилл Вер велел принести носилки и тут же велел унести себя, чтобы пожаловаться Веспасиану.

Не удовлетворившись прыжком в этот чан с дымящимся навозом, Анакрит ворвался в соседний дом, где теперь жил Элиан с женой и профессором. Минас из Каристоса был в полном восторге от этого безобразия. Держа в одной руке флягу с вином, а в другой – булочку, он выбежал с позднего завтрака, чтобы громко заявить о праве гражданина жить без помех.

Ранее нам не было известно, что он был демократом-популистом, горячо отстаивавшим эту тему.

Даже с омлетом в кудрявой бороде он был хорош. Он выскочил на улицу, увидев в этом отличный шанс прорекламировать свою наёмную работу всем состоятельным жителям этого прекрасного патрицианского квартала. Перед быстро растущей толпой Минас уже процитировал Солона, Перикла, Фрасибула, победителя Тридцати тиранов, конечно же, Аристотеля, и нескольких малоизвестных греческих юристов, когда появились эдилы, чтобы разобраться в уличных беспорядках. Эдилы ничего не сделали; они были настолько впечатлены его выдающейся эрудицией и интересными доводами, что принесли ему полбочки, чтобы он мог на ней постоять.

Анакрит не нашёл Альбию. Официально её местонахождение оставалось неизвестным.

Пока я читал, томясь от изумления, Лентулл подкрался ко мне со своей обычной доверчивой манерой. Он застенчиво рыгнул. «Фалько, я знаю, куда могла деться твоя девчонка…»

Я поднял палец. «Стой! Не говори этого! Даже не думай об этом, Лентулл, а то Анакрит может прочитать твои мысли». На самом деле, даже хитрый шпион не смог распутать этот клубок шерсти, но Лентулл послушно сел рядом со мной на скамейку, полный радости от того, что мы делимся этим Большим Секретом.

Пока он старательно молчал, я прочитал остальную часть письма Елены. Это было личное. Вам не обязательно знать.

После этого я сложил документ и спрятал его под тунику. Мы ещё немного посидели, прислушиваясь к шёпоту тёмного океана, размышляя о смерти и жизни, любви и ненависти, о долгих годах трагедии, приведшей нас сюда, и о надежде, что наконец-то мы положим этому конец.

Поднялся слабый ветерок, и утро было уже близко. Мы попрощались со всеми и на несколько часов отправились спать.

LVIII

За последние несколько дней произошло много событий. Я рассказал Сильвию, что мы теперь могли предположить о Нобилисе и его передвижениях. Анакрит приказал ему покинуть Рим; Нобилис, должно быть, повиновался, примерно в то же время, когда мы с Юстином ушли. Мы вполне могли встретить его по дороге сюда.

Убийство Деметрии подтвердило его прибытие. Должно быть, он делал это, пока мы арестовывали Виртуса на болотах. Мы знали, что Нобилис, должно быть, совершил нападение на свою бывшую жену в одиночку, поскольку и Пий, и Проб находились под стражей. Учитывая, что повсюду толпились войска, он, вероятно, был зажат в районе Анция. Мы организовали поиски.

Если он пойдёт в Понтийские болота, у нас не было никакой надежды. Дикие болота тянулись почти на тридцать миль между Анциумом и Таррациной и имели ширину от десяти до пятнадцати миль. Этот огромный прямоугольник местности было невозможно контролировать.

Нобилис хорошо знал это болото, бродил там с детства, прожил там всю свою взрослую жизнь. Он мог вечно ускользать от нас.

Теперь было крайне важно быстро поймать Нобилиса. Оставалось надеяться, что действия во время поисков в лесу не дали ему скрыться. Передвижения войск могли заманить его в ловушку у самого Анция или вынудить уйти на запад. Мы обыскали город – безуспешно. Среди красивых прибрежных вилл был организован вежливый обход домов. Конечно, мы столкнулись с сопротивлением их богатых владельцев, которые предпочли бы терпеть в своей среде развратного убийцу, чем позволить военным проверять их собственность. Каждое огромное поместье обладало бесчисленными хозяйственными постройками, каждая из которых могла быть укрытием. Мы с Юстином потратили полдня, пытаясь договориться с богатыми и уединёнными; Сильвий считал нас уважаемыми людьми (сын сенатора и владелец собственного аукционного дома), поэтому он поручил нам переманить на свою сторону землевладельцев. Большинство смотрело на это иначе, хотя лишь один из них натравил на нас собак.

Мы провели полуденное совещание. Сильвий убедил себя, что, как только Нобилис узнает, что мы нашли тела в лесу, он не просто затаится, а попытается покинуть этот район. Доступные дороги вели либо на север вдоль побережья, по Северианской дороге в сторону Ардеи, Лавиния и, наконец, Остии, либо по главной дороге, огибавшей северный край болот.

Это привело бы его к Аппиевой дороге, ведущей в Рим. Сможет ли он в Риме обратиться за защитой к Анакриту? Даже если нет, Нобилис мог легко скрыться в городских переулках, как это делали многие преступники. Остия, если бы он выбрал это, дала бы ему доступ к кораблям, отправляющимся куда угодно.

Мы сняли всех с поиска недвижимости. Выбор оказался верным. Пока мы всё ещё сидели с ланч-боксами, координируя дальнейшие действия, Лентулл подкрался к нам с Юстином. Он спросил, не хотим ли мы узнать что-нибудь забавное о только что проехавшей повозке с волами. Возница показался мне одним из местных жителей, которые слонялись поблизости. «Он выглядел неплохо – для фермера, если он фермер», – сказал Лентулл. Лентулл сам когда-то был фермером. «И знаете что? У него был вол, вылитый Нерон!»

«Пятно!» — закричали мы с Квинтусом, вскакивая на ноги.

Мы все сели в седла; у нас были и мулы, и ослы. Проверив оружие, мы бросились в погоню. Если бы это был какой-то неумелый угонщик быков, мы бы выглядели глупо, но мы знали, куда украли Нерона, поэтому никто из нас этому не поверил.

Сельская местность плавно покачивалась; когда он свернул на грунтовую дорогу, мы оказались достаточно близко, чтобы увидеть, как он съехал с шоссе. Воловья повозка может быстро разогнаться, взрослый бык – меньше, а Нерон всегда был трудягой. Тем не менее, мы догнали его только через две мили. Это был вол Петро, но к тому времени брошенный. Ни за что не спутаешь этот сероватый кусок говядины с его скорбным мычанием и непрекращающимся потоком слюны. Его даже запрягли в нашу собственную повозку, ту, которую нам пришлось оставить на болотах после того, как забрали быка. Не было времени шутить о правах на спасённое имущество, но Петроний и его надутый братец были бы в восторге.

Нобилис бросил повозку и пошёл пешком. Я оставил Лентулла с быком. Его больная нога мешала бы ему, и эти двое простодушных людей могли бы позаботиться друг о друге, пока мы, крепкие мужики, выслеживали нашего убийцу.

Мы держались на муле как можно дольше, но вскоре, как и ему, нам пришлось идти пешком. Он исчез в глубоком овраге, и нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

«Я знаю это место, — сказал Сильвий. — Именно там мы впервые нашли тела!»

Италия — странная страна с географической точки зрения, такая длинная и узкая, с её великим хребтом, вездесущими Апеннинами. Они были там вдалеке, низкие серые хребты вдали, но видимые за волнистой равниной переднего плана. Даже летом над этими холмами поднимаются огромные облака. Вы можете увидеть их, приближаясь к Риму. После штормов и зимой с Апеннин льёт дождь. Застоявшаяся вода образует Понтийские болота. Здесь, недалеко от Антиума, грунтовые воды залегают очень близко к поверхности, но вместо того, чтобы образовывать болота, реки прорезали феноменальные каналы в аллювии, по которым они всасывали излишки в море. Век за веком это происходило, создавая странные пещеры, глубокие сезонные овраги и невероятные овраги. Вы бы не узнали об их существовании. Сверху сельская местность казалась невыразительной. Наличие этих оврагов затрудняло земледелие, поэтому всего в нескольких шагах от Антиума находилась почти дикая местность. В этом ужасном месте Клавдий Нобилис пробил один из глубоких оврагов. Оставалось только одно: доверив свои души богам – тем из нас, кто верил в богов, – мы пошли за ним. Те немногие, кто до этого не верил в божество, возможно, поспешно извинились за свои сомнения и всё же взмолились о божественной защите.

Почему со мной это всегда случается? По работе мне не раз приходилось бывать на дне ужасных ям. Это был ещё один ужасный опыт.

Нобилис с трудом протиснулся в расщелину в земле, которая местами достигала пятидесяти футов глубиной, хотя никогда не превышала шести футов в ширину. Стены поднимались отвесно. Вскоре мы почувствовали себя совершенно отрезанными от мира; мы боялись, что никогда не сможем вернуться. Ни одно место, где я когда-либо бывал, не вызывало такого ощущения угрозы. Это было похоже на один из подступов к Аиду.

Он продолжал идти. Казалось, шли часы, пока мы медленно следовали за ним. Форма оврага напомнила мне прямые скальные коридоры, которые я видел в Набатее, места настолько узкие, что человек, страдающий клаустрофобией, был бы вынужден повернуть назад в страхе. В разгар лета здесь было сухо. Один из наших людей, знавший местность, сказал нам, что когда шли дожди, такой овраг был по пояс заполнен бурлящей водой. Летом его мокрое дно питало крепкие корни неподатливого подлеска. Идти было почти невозможно. Повсюду квакали ярко-зеленые лягушки; нас мучили мухи. Пот лился с нас градом, пока мы продвигались вперед. Мы топтались, царапались и рвали свирепые кустарники, и быстро истощались.