Однако у этого блюда было одно преимущество: оно было лучше и безопаснее того, что подавали на обед во Флоре.

Аполлоний когда-то преподавал геометрию в начальной школе; он учил Майю и меня. Было бы забавным совпадением, если бы он знал погибшего Волузия – совпадение, которое можно встретить только в греческих приключенческих романах. В реальной жизни такого не бывает. «Не могу сказать, что слышал о нём, Фалько».

Ожидая появления Петро, я мрачно размышлял, не мог ли молодой учитель, полумертвый от страха в Антиуме, тоже оставить работу и стать официантом. Если так, то в этом городе с сотнями тысяч уличных баров мы бы его никогда не нашли.

По тому, как Петро бодро приблизился, я понял, что он добился прогресса.

По его словам, во время ночной смены новые факты, которые я привез из Антиума, превратились в отличные зацепки.

Мы велели Аполлонию пойти в заднюю комнату и оставаться там, читая длинный свиток Сократа.

«А что, если придут клиенты?»

«Мы подадим их вам».

«Вы не можете этого сделать!»

«Заведение принадлежит моей сестре». Неправда. Теперь заведение принадлежало мне , а Джуния просто управляла им для меня. Страшная мысль.

«Вы хотите сказать, что вы выгоните моих клиентов!»

«Расслабьтесь. Мы вам позвоним».

Один или два опоздавших всё же попытались что-то купить. Мы сказали им, что мы инспекторы по гигиене и должны закрыть бар. И действительно, выгнали их.

XLIX

Даже после смены Петроний был полон оптимизма: «Начнём со скупщика драгоценных камней».

«Маркус, мой мальчик, ты молодец».

«Персикус?»

«Персикус! Мне он ничего не говорил, а вот Фускул узнал это имя».

«Фускулус — парень».

«Он просто блеск. Боюсь, даже слишком. Краснуха, вероятно, переведёт его в другую группу для «карьерного роста».

«Откуда он знает о Персике? Мы ведь раньше о нём не знали, верно?»

«Мы могли бы быть там. Он так и не явился на допрос, но пока Седьмая когорта официально рассказывала нам с Рубеллой об убитом курьере, снаружи ждала пара солдат; поговорив с Фускулом, они выдали дополнительные подробности. Их письменные отчёты скудны, как ночная рубашка шлюхи. Подозреваю, их клерк даже писать не умеет – один из слабоумных кузенов их центурионов, получивший эту работу по одолжению…» Он успокоился, когда я усмехнулся. «Но их начальник дознания задал правильные вопросы. Возчик был вынужден предоставить данные о посылке курьера, на случай, если это имело значение – или Седьмая когорта вообще его найдёт».

«Да, так ли это?»

«Не заставляй меня плакать! Возчик сказал, что это груз набивки для подушек, отправленный клиентом в его загородное поместье».

— Клиентом был Аррий Персикус?

«Верно. Это хорошая новость. Он жив и здоров и никогда не упоминал о потере какой-либо замечательной камеи».

Я расхохотался. «На случай, если его жена узнает, что у него есть девушка! Разве не должны подушки набиваться другим способом? Шерсть, перья, солома — всё это везут из деревни в Рим».

— Именно. — Петро попытался извлечь из зубов крошки чёрствого хлеба, который мы грызли. Крошки крепко держались. Юния, должно быть, велела Аполлонию намазать их коровьим клеем, как новый модный тренд. — Важная посылка поначалу не показалась мне чем-то важным — что было хитрым ходом. Седьмой решил, что о ней можно забыть. Так что давайте подумаем: зачем отправлять груз дешёвой начинки с дорогим курьером?

«Очевидно: внутри было спрятано что-то ценное».

«Еще бы».

Некоторое время мы молча сидели и размышляли.

— В любом случае, не будем слишком уж горячиться. Фускул пошёл тайком расспросить об этом возчика. Нам всё равно придётся делать вид, что мы не вмешиваемся в дело Анакрита. Если камея была в посылке курьера, то это зацепка, но нам с тобой нужно хорошенько подумать о последствиях…

«Я сейчас начну слишком много думать, если ты меня не отвлечешь. Так что насчёт учителя с дополнительными математическими функциями?»

Петроний оживился. «Нашёл. Легко. Список математиков один из самых коротких: спасибо, Юпитер. Волузий, возможно, умер восемь лет назад. В любом случае, он исчез из наших записей — чего трудно добиться, раз в нашем затёртом свитке есть негодяй».

Я застонал. «Тупик?»

— Не совсем. — Петроний бросил завтрак Флоры и бросил остатки хлеба голубю на улице. Голубь, обиженный, улетел. Он понюхал уксусную поску и тоже бросил её в канаву. — Он жил с матерью у Склона Субуран, недалеко от Портика Ливии. Я совсем измотана, а старухам не хватает сил держать глаза открытыми. Я пойду домой спать, но ты, как бездельник, у которого много свободного времени, можешь захотеть с ней поболтать.

Я сказала, что всегда готова выполнить работу, которую благородный Луций считал слишком сложной. И хотя он мог болтать только с двадцатилетними, я была более разносторонней и могла очаровывать даже женщин постарше.

Петроний позволил мне это сделать, потому что он был полон еще одного факта. «Пока я разложил старые документы по комнате, мой взгляд упал на

Что-то». Спокойный по натуре, он теперь казался возбуждённым: «Я нашёл одного из Клавдиев!»

«Говори, оракул!»

«Я уверен, что это он. Два года назад некий Клавдий Виртус, недавно прибывший в Рим из Лациума, проявил интерес».

«Что он сделал? Присоединился к сомнительной религии?»

«Зависит от того, как ты классифицируешь культы, Маркус. Мы знаем, что он интересуется астрологией».

«Наблюдение за звездами?»

«Прогнозирование людей — зло. Ненавижу это. Жизнь ужасна, если не знаешь заранее, что уготовила тебе Судьба».

«По словам Анакрита, недавно предавшего меня, если Судьба дарует тебе что-то стоящее, а ты осмеливаешься наслаждаться своей удачей, то безжалостная Немезида прилетит и отнимет это у тебя».

«Он что, нападает на ваше наследие?»

«Вы угадали. Виртус всё ещё живёт там же?»

«Кто знает? Мы не всегда обновляем наши записи, если только какое-нибудь имя не всплывает в связи с новым правонарушением».

Я сказал, что, помимо матери Волусия, навещу Виртуса, но Петроний не назвал адреса. Он договорился встретиться со мной за обедом через несколько часов.

Отдохнём, а потом пойдём вместе. Я обещал пригласить кого-нибудь из Камилли, или обоих, чтобы они нас сопровождали. Обед может быть у меня дома; Флора потеряла наших клиентов.

«Нам нужно идти вооружёнными. Эти ублюдки коллекционируют копья. Урбанисты носят мечи и ножи. Почему бы нам не попросить Сильвия о подмоге?»

Петроний Лонг был вигилом и никогда не собирался меняться. Несмотря на предполагаемую совместную операцию с Сильвием, он напустил на себя неопределённое выражение. «Давай сначала тихонько разведаем». Он был так же увлечён межкогортным взаимодействием, как пятнадцатилетний мальчишка, размышляющий о чистоте.

«Ладно. Мы подкрадемся на цыпочках, как воры-домушники... Я могу постучать в дверь,

гороскоп — но я не хочу, чтобы Виртус заглянул в мое будущее и узнал, когда его и его вонючего брата Нобилиса арестуют.

«Не волнуйся, — Луций Петроний не верил в ясновидение. — Он даже не сможет предвидеть, что получит на обед».

«Точно. Кстати, какой у тебя знак зодиака? Ты ведь под Девой, да?»

«Верь этому, Маркус, если это доставляет удовольствие твоему детскому уму».

Л

Я послал гонца сказать Авлу и Квинту, чтобы они пришли на обед.

Тем временем я в одиночку отправился на поиски последнего известного адреса учителя.

Это была унылая миссия. Я нашёл квартиру в лабиринте узких улочек по пути к Эсквилинским воротам; дома, как обычно, находилась её старая вдова. Я догадался, что она рано потеряла мужа. Возможно, ей досталось наследство; съёмная квартира, где она жила – где она вырастила своего единственного сына Волузия – была тесной, но более-менее терпимой. Она была из гордых, для которых бедность, должно быть, была вечным позором. Она экономила на образовании своего сына, возлагая все свои надежды на его очевидный потенциал. Хотя он стал учителем, благодаря опыту в Анции её ждало лишь разочарование. Теперь она была полуслепой, но брала на починку туник, чтобы не умереть с голоду.

Волусий погиб. Его мать сказала, что он так и не оправился от испуга, пережитого в тот день в Лациуме. Это так сильно повлияло на него, что он больше не мог преподавать. Он потерял работу в местной школе, а затем не смог найти другую. Он хандрил, чувствовал себя неудачником, потерял рассудок и покончил жизнь самоубийством, бросившись в реку сразу после второй годовщины похищения.

«Он рассказал о том, что произошло?»

«Он никогда не мог этого вынести».

«После этого вы поехали туда, чтобы забрать его домой. Он был в плохом состоянии?»

«Ужасно. Он знал, что мы должны были проехать мимо того места, где он встретил этих людей. Он застыл при этом воспоминании. Он так дрожал, когда мы попытались отправиться домой, что людям на вилле пришлось дать ему снотворное и отправить нас на повозке».

Когда я принёс его домой, он проснулся в знакомой обстановке и просто расплакался. Он всё время просил прощения, как будто в случившемся была его вина.

«Я надеялся, что если мне удастся его найти, он сможет описать людей, которые его похитили».

Мать покачала головой: «Сволочь!»

Такая ярость в устах цивилизованной женщины была отвратительна. Долговременные последствия убийств стали для неё дополнительным последствием. Эта мать потеряла не только единственного сына, слишком юного, но и все свои надежды. То, что случилось с Волузиусом, не выходило у неё из головы. Теперь она жила одна, увядая от артрита, погружаясь в страх и отчаяние. Некому было о ней позаботиться. Скоро ей понадобится уход, и я видел, что она это понимала.

Когда я сказал, что теперь мы, кажется, знаем, кто похитители, она лишь отмахнулась. Спасать сына было уже слишком поздно, так что и ей тоже.

В гневе я повторил свою клятву, что на этот раз мы найдем справедливость и для Волусиуса, и для его матери.

ЛИ

Мир в доме. Какая чудесная мысль. Эх, если бы она у меня была. Камилли уже приехали – лишь бы скрыться от Минаса из Каристоса и их жён. Нукс носилась по дому, громко лая. Рабы преследовали её, не подозревая, что это лишь усиливает возбуждение собаки. Альбия обычно вмешалась бы и уладила всё это, но сейчас она кричала на Елену за то, что я пригласил Авла. Юлия и Фавония подхватили идею пожаловаться и плакали во весь голос. Как только я появился, рабыни тоже начали плакать; я не понимал, в чём дело. Возможно, это были те, кого я собирался продать. Я им ещё не говорил, но список существовал. Они могли подкупить Катутиса, чтобы тот его раскрыл. Катутис держался в тени, что и решило дело.

Обед. Очень приятный. Довольно напряжённый, но для того и существует обед дома.

Альбии нет. Елена отправила её с поручением к моей матери. Мама скоро будет меня ругать за эту девчонку.

Собаки не было. Уставшая, Накс уснула в своей корзине.

Детей не было. Я выставила их из комнаты, когда Фавония бросила миску с едой на пол, а Джулия захихикала.

Никаких рабов. Я ещё не был готов относиться к толпе беззаботных незнакомцев как к большой семье, с большими домашними привилегиями, чем я позволял своим родственникам. Я бы предоставил им жильё, накормил бы их, выразил бы им благодарность и ласку в умеренных масштабах, но не более того. Нема, бывший раб Па, заметил, что очень удивлён моим отношением.

«Мы могли бы встретиться в баре», — предложил Квинтус.

«Ты хочешь сказать», - спросила его сестра голосом, подобным шуму океанского прибоя, срывающего ракушки со скал, - «что в моем доме плохо управляют?»

«Нет, Елена».

Состоялось собрание. Катутис появился со стопкой табличек и полным надежды выражением лица; он расстроился, когда я сказал ему не вести протокол. «Зачем ещё, Марк Дидий, человеку проводить собрание, как не для того, чтобы записать его решения?»

«Это конфиденциально».

«Тогда хорошей практикой будет написать «Конфиденциально» в начале свитка».

«Так что в следующий раз, когда Анакрит нагрянет ко мне в дом, он увидит это и отступит, блея: «О, мне нельзя на это смотреть! » На самом деле, это верный способ заставить его это схватить».

Катутис ускользнул, бормоча что-то, словно злобный жрец.

Мощное, утешающее присутствие Петрония Лонга успокоило тех из нас, кто остался. Елена, чья трапеза была прервана из-за различных перепалок, всё ещё жевала лепёшку. Она яростно намазывала нутовую пасту на хлеб, и вид у неё был такой, будто она знала, что скоро у неё будет изжога. «Ох, не жди, пока я закончу!» — укоризненно сказала она Петронию, дрожащим от волнения голосом.

Петро хладнокровно продолжил: «Есть новости. Хорошие, хотя и вызовут вопросы. Раз уж Фускулус доказал связь с Аррием Персиком, я позволил ему позвать возчика и избить его до хрипоты…»

«Вы ничего не можете сделать без ненужного насилия?» Не лучшая идея напоминать Хелене о нашем обращении с агентом.

Петроний счел нужным выглядеть виноватым. «Теперь возчик признаётся, что его расточительный и двуличный клиент действительно отправлял тайный знак любви — и не в первый раз. Это было обычное дело. Она — счастливица. Вот почему возчик запаниковал, когда его курьер исчез — он подумал, что молодожены стали плохими, раз ему нужно содержать жену, и украл драгоценность. Позже возчик умолчал об этом, тщетно пытаясь защитить своего клиента».

«Знал ли возчик, какой это был спрятанный подарок?» — спросила Елена.

«Камея на цепочке. Персикус хвастался ему ею».

«Эта цепочка — новость», — сказал я. «Её не нашли. Интересно, чьи это липкие руки?.. Нам нужно допросить Персика?»

«На данном этапе нет. Если позже нам понадобятся показания префекта, Фускулус может пойти и напугать его до смерти».

«Тогда вернёмся к истокам. Камея из Анция, Персикус отправляет её своей любовнице. Камень в какой-то неубедительной набивке, в свёртке, в корзине. Молодой жених отправляется на осле, несомненно, насвистывая лихую мелодию и думая о страстном сексе. А что же произошло в некрополе?» Я отмечаю варианты: «Лучше подумать: курьер украл камень?»