«Нет, — сказал Квинт. — Он не стал бы совершать самоубийство и зарываться в неглубокую могилу».

«То есть его ограбил кто-то, кто знал, что он везёт? Может быть, сам возчик это подстроил?»

«Если так, то он совершил глупость, заявив о пропаже своего курьера», — снова сказал Квинт. «И зачем ему убивать своего человека?»

«Что касается того, кто еще что-то знал», — сказал Петроний, — «Фускул слышал, что они всегда были очень осторожны, когда перевозили ценные вещи».

«Модели передовой практики?»

«Фускулус сказал, что возчик клянётся, что парень был проверен и надёжен. Можно было быть уверенным, что он не привлечёт внимания».

Авл, который был подавлен после истерики Альбии, достаточно оправился, чтобы добавить свои мысли: «Итак, молодой человек просто классически оказался не в том месте не в то время? Было ли его убийство случайным – хотя затем нападавшие нашли нашу изысканную камею в его ослиной корзине и решили, что это их счастливый день?»

«Похоже, это так», — согласился я. «То, что меня выбрал бродячий убийца, было случайностью».

«Кто-то, выглядевший безобидным, остановил его», — сказал Петро. «Извините, что случилось?» путь в Клузиум? - Мой карманный магнит сломался ... Я не думаю, что это

время, когда ловец сказал: « Хочешь посмотреть на прекрасное копье моего брата?» коллекция? - - но мы никогда не узнаем.

Елена успокоилась. Она расставила миски в стопки. «А теперь хватит ходить на цыпочках вокруг главного вопроса». Мы, мужчины, сидели молча, выпрямив спины и сделав серьёзные лица. «Как кто-то в доме Анакрита мог заполучить камею?»

Петроний осушил чашу с водой. «Насколько известно Седьмой когорте, осёл и его корзина исчезли. Предположим, позже, пока Анакрит и его люди будут исследовать место происшествия, они обнаружат бродячего осла».

«Неправильно», — сказал я. «Он позволил Седьмому продолжать рутинные расследования. В отличие от тебя и Четвёртого, у него нет претензий к Седьмому. В любом случае, если бы он действительно нашёл доказательства, он бы этим похвастался».

Елена тоже усмехнулась: «Даже если его люди действительно обнаружили посылку, почему камея оказалась спрятана в их багаже?»

«Его агенты обманывают Анакрита, крадут улики, чтобы продать?» Обычно невозмутимый, Авл при этой мысли повеселел.

«Известно», — мрачно подтвердил Петро. Я знал, что эта проблема широко распространена среди вигилов. Пожары в домах открывали особые возможности для воровства. «Но Анакрит знал о камне, не так ли, Фалько?»

«Нет, вообще-то». Я вспомнил сцену, когда мы с Камиллами задерживали организаторов общественного питания за кражу, а Анакрит наблюдал за нами. «Увидев камею, он сначала отрицал, что знает. Ему потребовалось время, чтобы понять, что это такое. Я прав, ребята?»

Оба Камилли кивнули. Авл сказал: «Он выглядел раздражённым, но решил защитить агентов. Быстро сообразив, он придумал эту вялую историю о женщине».

«Он стал очень нервным», — добавил Квинтус.

«Да, достаточно нервный, чтобы ты подумал, что камея имеет значение, и присвоил ее себе!»

«Ох, шалун!» — сказал Петро, ухмыляясь.

Елена нахмурилась: «Зачем Анакриту защищать своих людей, если они продажны?»

Разве он не был бы в ярости от того, что они украли улики и поставили под угрозу его шансы раскрыть дело?

Петроний несколько раз ударил кулаком по столу. Ритм был размеренным, смысл — мрачным. «Теорию бродячего осла можно оставить себе…»

Хотя я думаю, что это чушь собачья. Попробуй вот что: во время убийства курьера один из его убийц забрал камею. Это был трофей. Его спрятали, чтобы позлорадствовать, как и положено трофеям убийц.

Я согласился: «И убийца так и не покинул его. Он забрал его домой и спрятал в своей комнате. Когда Анакрит увидел, что нашли организаторы питания, ему потребовалось мгновение, но он понял, что это значит. Почему? Потому что он уже знал, что у него дома убийца. А остальное додумывайте сами, ребята...»

Камиллы сразу же установили связь. Юстин сказал: «Так называемые мелитяне — это два Клавдия, которые работают в Риме. Это Пий и Виртус».

Елена откинулась назад, когда всё это прояснилось. «Сам Анакрит защищает Клавдиев — и не только после смерти Модеста. Он активно покровительствует им уже гораздо дольше».

Я кивнул. «Я тугодум. Как только он обмолвился, что его агенты — близнецы, это должно было насторожить. Слишком много совпадений».

«Это хорошо. Это был ещё один пример очень простой маскировки», — сказал Авл. «Однако, как только узнаёшь, уловка становится очевидной. Не понимаю, как он думал, что сможет так долго оставаться незамеченным».

«Высокомерие. Он считает себя неприкасаемым». Петро одержал убедительную победу:

«Двое из убийц Клавдиев на самом деле выходят убивать из дома шпиона.

Сам Анакрит предоставил близнецам базу в Риме, обеспечив их местом обитания. Он знает, но всё равно позволяет им избежать наказания. Так в чём же его замысел, Фалько?

Озадаченный глупостью шпиона, я покачал головой. «Он сумасшедший. Полагаю, он изо всех сил пытается их сдержать. В один прекрасный день он , возможно, по глупости, приказал им доставить труп к северу от Тибра, чтобы отвлечь внимание от убийства Модеста по другую сторону Рима».

Елена быстро соображала. «Анакрит не мог изначально знать, кто эти люди. Он, должно быть, взял их на работу к себе – что мы и сделали».

Кажется, это было пару лет назад… — Так сказал нам с Петро Пиус или Виртус, кого бы мы ни держали в плену, хотя я не стал напоминать ей об обстоятельствах. — Он узнал об этом позже. Тогда его, возможно, привлекла некая опасность, связанная с ними. Ты же знаешь, какой он человек: он никогда не признает, что совершил ошибку, наняв их.

Я согласился. «Узнав правду, он просто убедил себя, что подобрал идеальных сотрудников. Он решил, что яркий фон делает их идеальными для „особого характера“ его работы».

Юстин расхохотался. «Итак, быть извращенцем-убийцей равнозначно

«Особые разведывательные навыки», да?

Когда-то Элиан был объектом вербовки; он знал тактику продаж этого шпиона:

«Анакрит утверждает, что шпионаж немного выходит за рамки закона. Это захватывающе. Он считает себя хитрым и опасным. Он злорадствует, что может безнаказанно использовать убийц «ради государственного блага» — ну, вспомните хотя бы Переллу».

Я посчитал это хорошим диагнозом: «Он говорил себе, что может их контролировать».

Но когда он вернулся из Истрии и обнаружил, что убийство Модеста привлекло внимание к Клавдиям, то, столкнувшись с тем, что они вышли из-под контроля, он попытался взять ситуацию под свой контроль.

«Маркус, боюсь, твое вмешательство, должно быть, усугубило его положение»,

Елена сказала мне это с сожалением.

«Именно так. Он должен не только скрыть проблему, пока Клавдии не были разоблачены, но и отвлечь меня».

Юстин надул щёки. «И у нас нет ни малейшего шанса раскрыть его позицию, знаете ли. Он лишь обвинит нас во вмешательстве в какую-то тайную операцию, подвергающую опасности Империю».

«Мы наелись», — сказал Элиан. Он был молод. Он легко сдался.

Я был старше. Я знал, как устроен мир. Я начинал думать, что он прав.

Петроний мрачно рассмеялся. «Что ж, с одним из близнецов покончено. Либо Пий, либо Виртус были изгнаны из общества, а мы даже не заметили этого».

кем он был.

Я бы сам больше об этом не упоминал. Елена нахмурилась. Камиллы почувствовали неловкость и не стали спрашивать, что имел в виду Петро.

Конечно, это объясняло, почему Пий или Виртус никогда не называли нам его имени.

и почему Анакрит также скрыл личности своих людей. Это также объясняло, почему агент — сын холодного, властного отца и отстранённой, невнимательной матери, выросший с братьями-садистами, — сумел устоять на нашем допросе.

И это объясняло, почему он носил с собой ножи. Я старался не смотреть на Елену Юстину, когда мы оба осознали, что я привёл к нам в дом убийцу-извращенца. Мне стало дурно при воспоминании, что мы держали его здесь, в одном здании с женой и детьми.

Петроний, возможно, уловил, о чём мы с Еленой думали. Он понизил голос: «Итак, Марк Дидий, мой старый сосед по палатке, кто вызывается выступить против Анакрита?»

«Это не мы, пока нет», — ответил я.

Петро, как всегда осторожный, тоже кивнул.

ЛИИ

Клавдий Виртус жил в Затиберине. Петроний нашёл адрес в списках вигил. Это был Четырнадцатый округ, переправа через Тибр, район, к которому я всегда относился с недоверием. Он издавна был пристанищем иммигрантов и чужаков, что создавало ему репутацию прибежища для мелких мошенников.

На протяжении нескольких поколений город официально входил в состав Рима, но при этом сохранял оттенок чуждости.

Его сырой воздух был пропитан мутными ароматами тмина и руты; его тёмные узкие переулки, наполненные резкими, незнакомыми голосами, были заполнены людьми в экзотических плащах, которые держали странных птиц в клетках на подоконниках. Здесь повозки регулярно пытались игнорировать комендантский час. Бдительные, чей участок находился недалеко от Виа Аврелия, редко появлялись, даже для того, чтобы решить такую несложную проблему, как нарушение правил дорожного движения. Этот район был примыкал к Риму, но от полноценного участия в нём отделяло нечто большее, чем жёлто-серая петля Тибра. Транстибюро всегда оставалось обособленным.

Прогуливаясь с Петром, Авлом и Квинтом, я всё ещё вспоминал ту ночь в доме шпиона. «Я видел кого-то ещё. Лишь мельком. Думаю, он был с двумя агентами. Может быть, это был Нобилис? Никто из тех, кого мы допрашивали, похоже, его не видел, хотя повар сказал, что Пий и Виртус заказали двойную порцию еды – это могло быть прикрытием для их брата. Я определённо видел столько использованной посуды, что хватило бы на троих».

'Описание?'

«Бесполезно. Он был слишком далеко и в мрачном коридоре. К тому времени уже стемнело, а Анакрит скверно обращается с лампами».

«И кто же это был, как ты думаешь, Фалько?»

«Не знаю, но давайте не будем забывать о нём. По словам шеф-повара, это был третий мужчина с камеей».

Виртус арендовал комнату над рядом разваливающихся магазинов. Она находилась в том же здании, что и бар, который мы выбрали по прибытии, прямо над нами. Если бы он был там, он мог бы выпрыгнуть через окно и приземлиться прямо на Квинтуса. Но вероятность того, что он ушёл, составляла пятьдесят на пятьдесят, и он не…

вернутся.

Бармен, знавший его, сказал, что Виртус не жил там постоянно уже полгода. Он содержал заведение в порядке и приходил проверить свои вещи раз в неделю. Впрочем, это случалось не только в последнее время.

«Похоже, он живёт с девушкой? Платит за аренду, потому что думает, что она его выгонит. Или, может быть, хочет её бросить?»

«Насколько мне известно, нет. Он женат, кажется». Это не исключало версию о девушке Петро. «Работает в Риме, чтобы заработать немного денег, но потом возвращается домой».

«Где же находится «дом»?»

«Понятия не имею, извините». Мы знали: Понтийские болота. Жену звали Плотия.

Я даже встречался с ней. Петроний обыскал хижину, где её оставил Виртус. Похоже, денег туда возвращалось немного.

«Куда еще он мог пойти?»

«Он упомянул брата».

'Пий?'

Бармен покачал головой. «Это ничего не значит, извините». Он был очень извиняющимся.

По словам Петро, когда мы поднимались наверх, мужчина в фартуке должен был извиняться за свой отвратительный напиток.

Петроний плечом протиснулся в дверь. Его не волновало, узнает ли жилец, что мы его преследуем. Хозяин мог потребовать компенсацию; учитывая состояние здания, он бы не пришёл и не заметил ущерба.

Это была однокомнатная квартира, интерьер которой поддерживался в соответствии с убогой, грязной обстановкой, которую мы узнавали как фирменный знак Клавдия. Мухи жили здесь как субарендаторы; они вились вместе с вялой стаей насекомых, наевшихся неприятной гнили совсем рядом. Запах в комнате был знакомым: нечистый, землистый, я помнил его по дому шпиона, по тем жалким коридорным комнатам, где ютились Клавдии.

Места для четверых здоровых взрослых не было. Я вызвался искать вместе с Юстином. Петроний неохотно согласился подождать внизу, в баре, вместе с

Элиан.

«Это простой обыск комнаты, Луций. Позволь мне этим заняться. Отвали, ты хуже Анакрита!»

«Я не хочу, чтобы ты все испортил».

«Спасибо, друг. Если мы с Квинтусом сможем тебя поиметь, будь уверен, мы будем к вашим услугам».

«Вещей», которые Виртус вернулся проверить, было минимум. Помимо скромных предметов обстановки хозяина — продавленной кровати, покосившегося табурета и тощего старого мешка на полу вместо коврика, — мы обнаружили лишь грязную миску для еды, пустые бурдюки из-под вина и истёртую набедренную повязку, которую Авл поднял на черенке лысой метлы из коридора, а затем с отвращением бросил.

Трофеев с места убийства мы не нашли. Однако, за неизбежной шатающейся стеновой панелью, скрывались ещё ножи. Они были больше и опаснее тех, что мы сняли с агента.

После того как мы с Квинтом снова спустились вниз, Петроний настоял на том, чтобы подняться наверх и еще раз все проверить.

«Господи, какой он привередливый!»

«Не хочет совершать ошибку под присмотром городских когорт».

«Он тебе не доверяет, Фалько!»

Я задал бармену ещё несколько вопросов. На этот раз он изменил свой рассказ: он вспомнил, что встречался с братом арендатора. Его жена появилась, проявляя к нам интерес. Он был невысокого роста и тщедушного телосложения; она была ещё ниже и огромной. Она также познакомилась с братом. Влюблённая пара ввязалась в жаркий супружеский спор; бармен утверждал, что брат – неряха и оборванец, с чем жена упорно спорила. «Опрятно себя вёл. Хорошие шмотки. Причёсывается».

Они продолжали спорить, пока не стало казаться, будто они увидели двух разных братьев. Учитывая численность Клавдиев, это было вполне возможно.