«Беспечный. Какое мне до этого дело?»

«В последний раз его видели возле твоего дома. Ты не будешь возражать, если я осмотрюсь здесь, Фалько?»

«Это вряд ли можно назвать дружеским жестом, особенно после того, как мы все так весело провели время на вашем жареном свином ужине! Впрочем, угощайтесь. Осмелюсь сказать, возражать бессмысленно. Если вы обнаружите его на моей земле, я потребую компенсацию за его содержание».

Этот краткий обмен шутками прервали вновь прибывшие. На мгновение мне показалось, что шпион всё-таки привёл гвардейцев. Кто-то по-военному постучал дверным молотком, но тут же в замке сердито заскрежетал ключ: Альбия.

Она снова бродила одна. Я знал, что Елена не смогла её найти, когда остальные ушли на Яникулан; я должен был отправить девушку дальше. Она выглядела недовольной, и, что любопытно, её сопровождал Лентулл.

«Спасибо, тюремщик, можешь идти!» — сердито приказала она ему. Она прошла через вестибюль. Будь моя воля, я бы приказал Лентуллу подождать, чтобы он мог объясниться, не привлекая внимания шпиона. Альбия повернулась от лестницы и яростно жестами приказала ему убираться.

Лентулл встал по стойке смирно и объявил: «Камилл Юстин просил меня вернуть твою молодую госпожу Фалько. Он видел её возле нашего дома, пристально смотрящую на нас – это у неё в последнее время вошло в привычку».

«О, Альбия!» Я боялся, что мне придется играть роль деспотичного отца.

«Подглядывание — не преступление», — прорычала она.

«Ты донимаешь сенатора», — не согласился я, слишком хорошо понимая, что Анакрит подслушивает. «Насколько я тебя знаю, девушка, ты изо всех сил стараешься, чтобы твой взгляд был оскорбительным. Лентулл, пожалуйста, извинись перед сенатором. Поблагодари Юстина за его любезное вмешательство и заверь их, что подобное больше не повторится».

«Просто гречанка испугалась», — сказал Лентулл.

Трибун сказал, что нам лучше сегодня же отвезти твою девчонку домой и поговорить с тобой об этом». Он лучезарно улыбнулся Альбии, выражая своё восхищение. «Она немного своеобразна, не правда ли?»

«Полтора», — проворчал я. «Анакрит, извини меня на минутку, пока я подготовлю награду для Лентулла...»

Анакрит отмахнулся от меня, поскольку теперь он мог подойти к Альбии. Я слышал, как этот мерзавец заявил, что если ей когда-нибудь понадобится убежище от семейных неурядиц, она знает, где его дом… Этот вечер обернулся катастрофой.

За спиной шпиона я быстро передал Лентуллу камею, прижав её к его ладони, как Авл передал мне. Будучи Лентуллом, он должен был подмигнуть, чтобы до него дошло. «Помнишь, как мы спрятали трибуна в моей старой квартире? Сможешь найти его снова – над прачечной «Орёл», на той улочке? Не мог бы ты заглянуть туда по пути домой?» – пробормотал я, – где в моей старой комнате есть тайник, и Лентулл пообещал спрятать камень.

Альбия оторвалась от Анакрита и ворвалась, думая, что я говорю о ней. Она почувствовала, что я договариваюсь с Лентуллом. «Я пойду гулять с Нуксом… если мне разрешат?»

«Тебя только что выпустили, но ты не пленник. Просто перестань преследовать Камилла Элиана и держись подальше от других мужчин». Я имел в виду шпиона. Лентулл был слишком груб, чтобы считаться с ним.

Я вернулся к Анакриту и его плану обыскать мой дом. «Кого ты ищешь?» Лучше спросить, чем признаться, что знаю. «Есть ли имя у твоей заблудшей овечки?»

«Государственная тайна», — пробормотал Анакрит, делая вид, что шутит.

«О, один из твоих драгоценных телохранителей, не так ли?» Это было всё равно что пытаться выжать сухую губку, которая три недели пролежала на солнце на причальной стенке. Он неохотно кивнул, поэтому я добавил: «Разве их не двое?»

А где второй? Неужели он не знает, чем занимается его брат?

Анакрит бросил на меня подозрительный взгляд. «Откуда ты знаешь, что они братья?»

«Они выглядят как братья, и в каком-то мимолетном разговоре они сказали мне,

Ты идиот. Я не трачу время, пытаясь выведать грязные подробности о твоих бесполезных сотрудниках.

Затем Анакрит принялся заглядывать во все наши комнаты наверху, пока я неторопливо бродил рядом с ним, проверяя, не увидел ли он ничего слишком личного. Я посоветовал ему заглянуть под кровати, если знал, что там есть ночные горшки; жаль, что мы не поставили хитрые крысоловки прямо в шкафы. Игрушечный ослик свалился со ступеньки и чуть не сбил шпиона с ног, но кровати были аккуратно заправлены, ставни закрыты, лампы убраны и наполнены. У нас был персонал; порядок просочился в мою домашнюю жизнь, словно протекающая канализация. Ни один из рабов не был замечен роющимся в бумагах или сундуках с деньгами, никто не трахался в гостевых комнатах или не играл сам с собой в одиночестве в бельевых шкафах. Что-то в Анакрите заставило их всех поспешно искать укрытие, хотя я, их хозяин, вселяющий уверенность, сопровождал его, все еще зажав под локтем полупрочитанный свиток Горация и выражая на лице страдальческое терпение к его проклятому вторжению.

Мы заглянули в каждую комнату, а затем вышли на террасу на крыше. «Если он здесь, я его сброшу». К этому моменту я уже был резок. «Это зашло слишком далеко».

Что происходит?'

«Я же говорил вам, мой агент пропал. Я должен его найти. У него, во-первых, есть семья. Если что-то случилось, они захотят узнать».

«Женат?» Я ощутил странную потребность узнать. Я прожил три решающих дня в жизни этого человека. Его достойное существование завершилось в моём доме. Мы с Петронием были его последними цивилизованными контактами. Вспомнив яростное сравнение Елены, я подумал, не развивают ли убийцы-психопаты такое извращённое чувство родства со своими жертвами.

«Да, жена есть, или, по крайней мере, я так думаю».

«Родители живы?»

'Нет.'

«И у него есть брат, который похож на близнеца».

«Они не идентичны»

«О, так ты что-то о них знаешь, Анакрит?»

«Я забочусь о своих людях. Отдайте мне должное за профессионализм».

«Безупречный работодатель! Вероятно, он стал жертвой уличного грабителя, или его сбила повозка и увезла в лечебницу. Попробуйте храм Эскулапа. Может быть, он сбежал, потому что не выносил свою рабочую обстановку — или не выносил своего начальника».

«Он бы от меня не убежал», — сказал Анакрит со странным выражением лица.

Мы спустились вниз. Достигнув нижнего зала, Анакрит решил обыскать комнаты на первом этаже. «Мы ими не пользуемся, — сказал я. — Слишком сыро».

Он настаивал. Казалось, он готов был сразиться со мной, но я не стал возражать.

Заглянув в комнату, где мы держали пленника, Анакрит тихонько шмыгнул носом. От его пропавшего человека не осталось и следа, хотя, словно ищейка, шпион, казалось, питал сомнения. Если бы я верил в сверхъестественные силы, я бы подумал, что он улавливает ауру терзающейся души. Комната была пуста, если не считать тщательно выскобленной скамьи у стены. Пол и стены выглядели безупречно чистыми.

Воздух был чист, лишь слабый запах пчелиного воска чувствовался там, где доски недавно отполировали.

«Я использовал это как камеру заключения, — мягко сказал я Анакриту. — Для рабов моего покойного отца...» Упоминание о моей утрате заставило этого мерзавца смириться. Я...

Хотелось пнуть его. «Пока я оценивал, какие из них предназначены для рынка рабов.

И если вы, как вмешивающийся государственный аудитор, намереваетесь спросить — да, я заплатил четыре процента налога с каждой проданной мной машины».

«Я и не думал подразумевать иное, Марк». Каждый раз, когда Анакрит называл меня Марком, это лишь напоминало мне, насколько невозможно называть его «Тиберием».

В конце концов он ушёл. Я гадал, вернётся ли этот непредсказуемый мерзавец для новой попытки. Анакрит часто выполнял задание, а через полчаса вспоминал о трёх вещах, которые он упустил.

Его «поиск» был лишь поверхностным. Он мог быть неумелым, но мог быть и более тщательным, когда у него было настроение. Сегодня вечером он просто небрежно прошёлся по моему дому. Я даже подумал, не отложил ли он свой визит до этого момента, потому что всё это время знал, где находится агент, и хотел избавиться от него, чтобы не платить ему зарплату. В конце концов, он знал, что я всегда обнаруживаю слежку и…

Он бы воспротивился. Он только что заявил, что является обеспокоенным начальником. Когда Мелитан пропал, ему не должно было потребоваться три дня, чтобы принять меры.

К счастью, в глубине души Анакрит был настолько одержим идеей перехитрить меня, что, когда мы вступили в ментальную схватку, он почти ничего не замечал. Казалось, он не замечал, что, пока я его выгуливаю, моё сердце учащённо колотится. Когда Альбия ушла с Лентуллом и позвала Нукс на прогулку, эта сумасбродная дворняга с энтузиазмом сбежала вниз. Наша собака несла свою последнюю игрушку. Это был короткий кусок верёвки; она любила драться за него, хватаясь за него как сумасшедшая, тряся из стороны в сторону и рыча от возбуждения. Нукс предложил бы Анакриту поиграть в перетягивание, прояви он хоть малейший интерес. Вместо этого, бешено виляя хвостом, она помчалась за Альбией.

Насколько я мог судить, шпион не заметил, что любимая новая игрушка моей собаки когда-то была удушающей веревкой его агента.

XLVI

Анакрит не осмелился лично обыскать квартиру Майи, хотя и послал туда двух своих бывших солдат. Они были очень вежливы, особенно когда обнаружили, что там были только Марий (тринадцати лет) и Анк (десяти лет). Их, должно быть, предупредили, что там будет дерзкий нахал и, возможно, крупный разгневанный вигил, поэтому, обнаружив учёного мальчика и его очень застенчивого младшего брата, они оказались в затруднительном положении. Мой старший племянник хотел стать учителем риторики; поэтому Марий практиковал на них юридический диспут (права римского домовладельца), пока они быстро осмотрелись, ничего не нашли и скрылись.

Петроний узнал об этом позже. Он бы, наверное, разгневался, но к тому времени произошло нечто серьёзное. Настолько серьёзное, что, поскольку в квартире не было причинено никакого вреда, он не стал вмешиваться в этот вопрос. Впрочем, он принял это к сведению. Он добавил это к длинному списку безобразий, за которые Анакриту однажды придётся заплатить.

Я собирался отправиться на виллу Елены, когда получил интригующее приглашение. Мне предстояло встретиться с Петронием в баре «Леопард», который мы никогда не посещали. Он предложил мне взять с собой помощников Камилла. Зашифрованная записка в его послании предупреждала нас: « Играйте по правилам Иски». Только я знал, что это значит: речь шла о тайном военном суде, в котором мы когда-то участвовали. Значит, это была встреча особой важности, которую следовало скрыть от властей. Ничто из того, что было сказано сегодня в «Леопарде», впоследствии не будет признано. Никто не мог нарушить доверие. И для меня это был тонкий намёк на то, что кто-то из высокопоставленных…

- - Анакрита? - - собирались официально выгнать.

Элиан и Юстин были взволнованы и охотно явились ко мне домой. На мгновение возникла напряженность, когда Альбия вошла в зал, пока мы собирались. Я услышал, как Элиан умолял ее: «Неужели ты хотя бы поговоришь со мной?»

На что Альбия холодно ответила: «Нет!» Она выбежала из дома, одарив меня презрительным взглядом за то, что я связался с Авлом. По крайней мере, на этот раз я знал, что она не бросится к Капенским воротам, чтобы его преследовать.

«Ты идиот!» — сказал Квинт своему брату, который не стал этого отрицать.

Когда мы подошли к бару, Петроний уже был там. С ним был мужчина. Заведение было просторным. Они сидели в дальней комнате, которую им удалось сохранить в одиночестве. Вероятно, за это деньги переходили из рук в руки.

Последовали краткие представления. «Это Сильвий. Он сам расскажет вам, чем занимается, — насколько он может рассказать».

Шашечную доску и фишки нам выделили в номер, чтобы прикрыть наше присутствие; мы выглядели как нелегальный игорный консорциум. Пока заказывали напитки, я оценивающе посмотрел на Сильвия. Он был худым, презрительным, способным. Может, чуть за пятьдесят. Полубритая седая голова. Одного пальца не хватало. Обошёл все дома.

– в хороших отношениях с хозяевами, возможно, даже в лучших отношениях с их жёнами. Я бы не хотел, чтобы он жил в моём доме. Это не значит, что я не могу с ним работать – совсем нет.

«О чем ты думаешь, Фалько?» — спросил Петро с мягкой улыбкой, которая означала, что он знает.

«Сильвий — один из нас».

«С уважением», — сказал Сильвий. У него был приятный баритон, который в своё время заказал немало бутылок. Он проводил долгие ночи в прокуренных барах за разговорами. Либо он был лириком, либо торговцем кастрюлями, либо торговал информацией.

Напитки принесли. Гарниры принесли одновременно в глиняных блюдах. Официанту больше не придётся нас беспокоить.

Я видел, как Сильвий разглядывает двух молодых Камиллов. Петро, должно быть, дал ему общую информацию о нас. Они оставили свои безупречные тоги в сушильном шкафу и были одеты профессионально: нейтральные туники, прочные ремни, поношенные ботинки, без броских металлических пряжек или бирок на шнурках. Никто из них не увлекался украшениями, хотя у Авла было довольно широкое новое золотое обручальное кольцо; Квинт был без своего, но, мне показалось, что он был на нём, когда сопровождал жену на вечеринку к шпиону. В Субуре этих двоих можно было легко пронести по переулку, не вызвав набега карманников, хотя им ещё предстояло научиться проходить по улицам совершенно незамеченными. По крайней мере, теперь они выглядели так, будто могли предвидеть надвигающуюся беду. По мере того, как они становились всё толще в свои двадцать с небольшим, каждый выглядел так, будто мог бы оказаться полезным, когда эта беда настигнет его. Их волосы были слишком длинными, а подбородки слишком гладко выбритыми, но я знал, что если нам скоро предстоит действовать, они с удовольствием…

сами по себе более неряшливыми.