«Мне нечего было ему сказать. Ты же знаешь Люциуса».

Петроний никогда не считал нужным обсуждать свою работу с женщинами.

Анакриту следовало обратиться к Елене – она всё знала, но она не собиралась раскрывать мне секрет. Конечно, он слишком боялся её, чтобы попытаться.

Анакрит напрасно расстроил мою сестру. Он и меня разгневал – и если бы Петро об этом узнал, он бы разгневался.

Мы с Майей решили, что Петронию лучше ничего не говорить.

XXVII

Пока Петроний застрял в Риме из-за своего трибуна, я совершил еще одну поездку к побережью.

На этот раз со мной поехала Елена. Я повёл её посмотреть на приморскую виллу отца. Я также взял с собой Нукс, поскольку в нашем доме полностью царила собака.

К счастью, ей вполне подошли продирающиеся сквозь сосновые леса и бег по пляжу. Накс была готова позволить нам сохранить это чудесное место.

Елена тоже одобрила, и мы несколько дней обсуждали, как всё устроить по нашему вкусу, превратив дом из приморского семейного дома в уединенное место для бизнесменов. Пока мы работали, некоторые рабы сообщили о человеке, бродящем по лесу. Он был им незнаком, но по его описанию я предположил, что это один из агентов Анакрита.

Мы знали женщину, которая жила со жрицами в храме в Ардее.

Уехав с большой суматохой, Хелена отправилась к ней в гости. Я остановился на вилле; я сделал себя видимым, перетаскивая мебель и предметы искусства в хозяйственные постройки, а затем бездельничал на кушетке на берегу, пока собака приносила мне плавник. Таинственные появления прекратились. Я надеялся, что агент вернулся в Рим, чтобы сообщить, что я нахожусь на побережье по домашним делам.

Анакриту было бы свойственно тратить время и ресурсы. Ему следовало бы преследовать Клавдиев. Вместо этого он был одержим Петро и мной. Он хорошо нас знал; он знал, что мы попытаемся обойти его в этом деле. Но это палка о двух концах. Мы тоже его понимали.

По возвращении Елены мы отправились в Анций. Мы наслаждались отдыхом от детей и обожали проводить время на разведке. Она была права: я никогда не должен прекращать эту работу, и, когда это возможно, я всегда должен позволять ей присоединиться.

Елена была очарована Антиумом, его обветшалым, устаревшим величием. Как это всегда бывает, в театре не было ничего, что мы хотели бы видеть, хотя старые афиши с досадой сообщали нам, что неделей ранее Давос, наш старый знакомый и любовник Талии, давал здесь пьесу. Мне бы очень понравилось.

шанс пообщаться с Давосом!

Исследовав окрестности более успешно, чем я успел сделать в Альбии, мы с Еленой нашли приличные местные бани, а затем и несколько рыбных ресторанов. Мы задержались за изысканным ужином на открытом воздухе с великолепным видом на море с высокого обрыва, где стоял Анций. В этот час мы всегда любили собираться вместе, чтобы расслабиться, вспомнить прошедший день и укрепить наше партнерство. Сегодня вечером мы были только вдвоем, и это было похоже на старые добрые времена – то неуловимое состояние, к которому женатым людям стоит стремиться чаще.

Когда мы допивали вино, я взял ее за руку и сказал: «Все будет хорошо».

«В чем дело, Маркус?»

«Нет, не это».

Елена поняла, что я имел в виду.

Мы ещё немного посидели вечером, а потом я пошёл платить по счёту и спросил хозяина ресторана, где он покупает хлеб. Его пекарь, конечно, не Вексус, отец Деметрии, но всё же дал мне подсказки, где начать поиски на следующий день.

Я пошла одна, оставив Елену водить Нукса по форуму.

Мне пришлось немного побродить по узким улочкам. Вексус работал на окраине города, с одной маленькой печью и даже без собственного жернова. Это был суровый, унылый квартал с пыльными улицами, где полуголодные собаки лежали на порогах, словно трупы. В более фешенебельных районах были магазины получше, с более богатой клиентурой. Этот мужчина, невысокий, коренастый, с уродливым лицом, пек тяжёлый тёмный ржаной хлеб для бедных. Он выглядел так, будто последние тридцать лет был несчастен. Я начал понимать, как его дочь, выросшая здесь без будущего, могла согласиться на одного из Клавдиев. Тем не менее, казалось, что в её доме, по сути, не было ничего плохого. Если только у неё не было только одного глаза посередине лба, но она не привлекала мужчин своей новизной, у Клавдия Нобилиса не было оснований полагать, что она настолько отчаялась, что он мог с ней плохо обращаться.

Я купил булочку, чтобы начать разговор; это никогда не срабатывает. Как только я сказал, что хочу, Вексус стал бесполезным. Он не был переполнен

Начнём с обслуживания клиентов. Я представился и, похоже, пытался продать ему комплект греческих энциклопедий в серебряной шкатулке на десяти свитках. Б/у.

'Теряться.'

«Я хочу помочь вашей дочери».

«Оставьте мою дочь в покое. Её здесь нет, и у неё уже достаточно проблем».

«Могу ли я ее увидеть?»

'Нет.'

«Я тебя не виню, но моё расследование ей не повредит. Может быть, мне удастся избавить её от Клавдиев».

«Хотел бы я на это посмотреть!» — Вексус намекнул, что я не готов к этому.

«Расскажите мне хотя бы о Нобилисе».

«Занимайтесь своими делами».

«Я бы с радостью, но эти бездельники с болот стали делом императора. Мне придётся расследовать. Дай угадаю: твоя девушка вышла замуж за Нобилиса, когда была слишком юной, чтобы понимать, что делает, – без твоего совета, конечно? Всё пошло не так. Он её избил». Я подумал, не был ли отец тоже жестоким. Он выглядел сильным, но сдержанным. Впрочем, известно, что мужчины, от сапожников до консулов, скрывали свою домашнюю жестокость. «А у них были дети?»

«Нет, слава богу!»

«И вот Деметрия решила уйти, но Нобилис не отпустил её. Она вернулась домой; он ненавидел это. Она нашла другого, и он положил этому конец...»

Верно?'

«Нечего сказать».

«Она все еще со своим новым мужчиной?»

'Нет.'

«Нобилис напугал?»

«Наполовину убил его».

«Перед ней?»

«В этом-то и суть, Фалько!»

«И что, новый человек сдался?»

«Он избавился от нее», — с горечью согласился ее отец.

Меня осенила ужасная мысль. «Неужели она вернулась в Нобилис?»

Вексус сжал губы в тонкую линию. «К счастью, я положил этому конец».

«Но она была так напугана, что сделать то, что сказал Нобилис, стало возможным?»

«Нет», — с нажимом ответил пекарь. «Она была так напугана, что это было совершенно невозможно».

Это всё, что он мне сказал. Я оставила Деметрии контактные данные, чтобы она могла связаться со мной, если она согласится. Без шансов. Я услышала, как табличка с моим именем упала в мусорное ведро, прежде чем я вернулась на улицу.

Я расспрашивал о Деметрии окружающих. Но встретил лишь враждебность.

Атмосфера казалась опасной. Я ушёл, прежде чем мог начаться бунт.

XXVII

У меня была ещё одна зацепка: официантка в Сатрикуме рассказала нам с Петронием, что Клавдий Нобилис работает у торговца зерном по имени Фамирис. Он жил за городом. Я взял Нукса и Елену и поехал к нему – к разбросанным амбарам и мастерским у прибрежной дороги, ведущей на юг.

Фамирис был широким, коренастым, потрёпанным типичным сельским жителем лет шестидесяти, в обычной грубой тунике и потрёпанной шляпе, которую он не снимал, хотя мы приехали, был уже обеденный перерыв. Он и его люди мирно расположились на скамейках. Они освоили искусство строить свой рабочий день вокруг времени отбоя. Кто-то ел, кто-то строгал. Завязалась непринуждённая беседа. Нукс спрыгнула с нашей повозки и подошла к ним. Она верно угадала, что они погладят её и угостят лакомствами.

Никто не проявил к нам никакого интереса. Если бы мы хотели купить зерна, нам пришлось бы подождать. Мужчины остались на своих местах и продолжили наслаждаться перерывом; Фамирис остался на месте и разговаривал с нами. Елене разрешили сесть на одну из скамей, которую какой-то парень охотно смел сначала от соломы тыльной стороной довольно чистой ладони.

Я объяснил, чего хочу. Фамирис отвечал медленно и задумчиво, словно уже отвечал на эти вопросы. Я спросил его; он сказал, что в последнее время с ним постоянно консультируются по поводу Клавдия Нобилиса. Годами этот человек работал в этой бригаде, оставаясь незамеченным, но теперь местные власти положили на него глаз. Было бы неловко, если бы он уже не скрылся.

«Ты знаешь, куда он делся?»

«Он что-то сказал о семье. Зная, какие они, я не стал в это вмешиваться».

«Так кто еще о нем спрашивал?»

«Мужчины из Анция. Человек из Рима».

«Я, как предполагается, тот человек из Рима... А кто был тот другой ублюдок?»

«Кто-то вроде тебя!» — Торговец зерном оценил шутку. Я расспросил его о подробностях и пришёл к выводу, что его посетил один из Анакритов.

бегуны.

Пока я размышлял над этим, Елена любезно сменила тему: «Какое у вас сложилось впечатление о Нобилисе, когда он работал на вас?»

Фамирис подытожил как работодатель, который все замечает: «Он выполнял работу, хотя и не перенапрягался».

«Он вписался? Он был одним из парней?» — спросил я.

«И да, и нет. Он никогда много не говорил. Если мы все вот так сидели, он был с нами. Если мы вечером шли выпить вместе, он шёл с нами. Но он всегда старался немного отстраниться от группы».

«Он показался тебе хоть немного странным?» — поинтересовалась тогда Елена.

«У него были свои навязчивые идеи. Он любил поговорить об оружии. Он коллекционировал копья и ножи — жутко большие. Казалось, он был слишком этим заинтересован, если вы меня понимаете».

Я кивнул. «Проблемы?»

«Он мне ничего не дал».

«Но у него была репутация?»

«Этого я не отрицаю. Говорили, что его в детстве обвиняли в воровстве, и я слышал, что много лет назад одна женщина заявила, что он её изнасиловал». Фамирис, казалось, не беспокоился. В масштабах сельской преступности изнасилование, как правило, стоит на одном уровне с криками «бу-бу» на кур.

«Как ты думаешь, почему он ушёл?» — спросила Хелена. «Мы слышали, он собирался «повидаться с бабушкой», что бы это ни значило. В чём загадка?»

«Классическое оправдание», — рассмеялся Фамирис. Это был тот раздражающий способ оправдания, который предполагает, что кто-то знает гораздо больше, чем ты, и не собирается долго это раскрывать. «Когда людям нужен отдых».

Елена спросила: «Что с ним было? Он был расстроен? У него была ссора?»

«Лучше спроси Костуса». Услышав его имя, кукурузный моллюск на другой скамейке выглядел

«Нобилис!» — крикнул босс, объясняя.

«Ах он!» — пренебрежительно воскликнул молодой человек и просто продолжил строгать.

Я подняла брови. Фамирис понизил голос. «Замутил». Я показала, что всё ещё не понимаю. «Костус». Голос стал ещё тише. «С Деметрия!

Я оставил Хелену вытянуть из торговца всё, что она сможет, а сам направился к Костусу. Он был красавчиком, хоть и не слишком умным на вид...

на самом деле, если бы он сблизился с женой жестокого Нобилиса, этого бы не произошло.

«Ты храбрый!»

«Глупо», — признал он.

«Я ищу ваши боевые раны». Я не видел свежих синяков, хотя его нос и одно ухо выглядели расплющенными. Не говоря ни слова, он задрал нижний край туники, обнажив ужасный, сравнительно свежий ножевой шрам, тянущийся от бедра до пупка. Он зажил, но, должно быть, он долго лежал и подвергался опасности. Я свистнул сквозь зубы. « Очень храбро —

– и неудивительно, что ты выглядишь подавленным». Женщины Клавдия рассказали мне, что прошло три года с тех пор, как Деметрия покинула Нобилис. Должно быть, она уже знала Костуса по его работе с её мужем; были ли они любовниками до этого, или только после её ухода этот молодой человек стал для неё утешением? «Нобилис перестал работать здесь, потому что жена ушла от него к тебе?»

Костус покачал головой. «Она просто бросила его. И он сломался. Он не мог этого принять».

«Вы потом её забрали?» — спросили двое его коллег, молча наблюдая за нами. — «Вы знаете, где она сейчас?»

'Неа.'

Держу пари, что так оно и было.

Костус лгал мне, а его товарищи бесстрастно наблюдали за ним. Все они были в масках. Но я видел, что его обед состоял из разных продуктов, завернутых для него в очень чистую салфетку. Пакет был куплен не у торговца продуктами. Если только Костус не жил со своей заботливой старушкой-матерью, у него была другая женская компания. На мой взгляд, он был болваном, но женщина могла бы счесть его привлекательным.

Я с сожалением похлопал его по спине. Как и пекаря, я написал своё имя и другие данные на обороте старой купюры из кармана и положил её на деревянный стол. «Лучше идти. Мы возвращаемся в Рим сегодня вечером. Наверное, остановимся в Сатрикуме, чтобы полюбоваться пейзажем…»

Мы с Хеленой поблагодарили всех за помощь и ушли. Мы пошли по дороге, ведущей через болота, и остановились на ночь в гостинице в Сатрикуме, как я и говорил.

Мы сняли комнату и не спешили обустраиваться. Легче сказать, чем сделать: комнаты здесь, возможно, и сносные для тех, кто выполняет сложные задания, где каждому нужно показать друг другу свою крутость. Как мужу и жене, нам придётся крепко прижаться друг к другу, чтобы не заползли клопы. Мы задержались в комнате как можно дольше, а потом отправились на поиски еды.

Я спрятала улыбку, когда Елена сказала Януарии: «Я слышала, ты подружилась с Камиллом Юстином!»

«Он вполне ничего!» — восхищенно согласилась официантка.

'Мой брат.'

Джануария была ошеломлена, но ненадолго. «Он женат?»

«О да. У него двое маленьких сыновей».

Девушка хихикнула: «Держу пари, его жена проклянет его!»

Как верно.

Мы поели, а потом сели за пустые миски, сожалея об этом. Наступила ночь. Мы уже почти сдались, когда боги улыбнулись. Нукс предостерегающе прорычала. Костус с прямым носом и бицепсами из магазина зерна появился словно из ниоткуда. После робких переговоров, обещаний конфиденциальности и небольшого вознаграждения в виде монет он юркнул обратно в темноту, а затем появился снова, ведя за руку женщину, которая, как мы знали, была Деметрией.