«Он такой милашка. Разве вы не обожаете мужчину с бедрами в тридцать футов?»

«О, Маркус достаточно мускулист для меня... Фульвий, огромное спасибо за приглашение — это божественно!» Елена знала, как отмахнуться от грубых разговоров.

Фульвий позволял себе отвлекаться. Этот пузатый, в безупречной римской одежде – белоснежных, доходящих до щиколоток, – он был из тех капризных эмигрантов, которые не считали нужным вписываться в общество. За границей он носил тогу даже в тех случаях, когда в Риме ему и в голову бы не пришло с этим столкнуться. Лишь огромное кольцо с камеей выдавало его экзотическую натуру.

Глядя на север, через океан, Елена любовалась панорамой великолепных морских пейзажей, сверкающих под жарким синим небом. Мой проницательный дядя каким-то образом приобрёл дом в районе Брухейон, некогда королевского квартала, и по сей день самого великолепного и востребованного места для жизни.

Теперь, когда мы, римляне, искусно очистили мир от соперников, низвергли в небытие кровосмесительных царей Птолемеев, этот район стал ещё более желанным для тех, у кого был вкус. Мы успели оценить его волшебную атмосферу, прибыв туда вчера вечером, ведь Александрия была центром мощной ламповой промышленности; улицы здесь были великолепно освещены.

ночью, в отличие от любого другого города, в котором мы с Хеленой жили, -

Кордуба, Лондиниум, Пальмира, даже наш родной Рим, где, если вывешивались лампы, грабители тут же их тушили.

Наш корабль пришвартовался совсем рядом с домом моего дяди. Вряд ли эта удача продлится долго. После более чем десяти лет работы информатором-расследователем я ожидал, что Фортуна будет одаривать меня пинками, а не ласками. Но нам даже удалось найти надёжного гида, который предположил, что жители Александрии на удивление дружелюбны к иностранцам; я сомневался в этом. Я родился и вырос в городе, лучшем в мире, и знал, что во всех городах к этому относятся одинаково: единственное, чем можно восхищаться в иностранцах, – это их невинное отношение к дорожным деньгам. Тем не менее, с помощью гида мы так быстро нашли дом, что увидели лишь то, что Александрия – дорогая, просторная и по-настоящему греческая.

Елена всегда составляла конспекты лекций. Поэтому я знал, что Александр Великий прибыл сюда в конце своих завоевательных походов, нашёл кучку рыбацких хижин, разрушающихся у глубокого пресноводного озера, и увидел потенциал. Он собирался построить мощный порт, чтобы…

доминируют в восточной части Средиземноморья, где безопасные гавани были редкостью. Нельзя потратить годы, изучая знаменитые города мира, и не понять, что впечатлит посетителей — и что останется в памяти надолго.

У Александра были стимулы. Если вы основываете новое место и вешаете на него своё имя, вы делаете всё правильно.

«Он сам все разложил по полочкам.

«Ну, вы не станете величайшим генералом в истории, если не научитесь никогда не доверять подчиненным!»

«Похоже, — сообщила мне Елена, — он не взял с собой мела...

Или, поскольку его сумка была полна карт Месопотамии, места для них не хватило. Тогда какой-то льстивый придворный посоветовал ему использовать бобовую муку для разметки улиц.

Он бесконечно возился с выравниванием - он хотел

прохладные, целебные ветры с моря, которые приносят пользу жителям, — их, кстати, называют этезийскими ветрами —

«Спасибо, дорогая».

«Когда Александр закончил, огромная темная туча птиц поднялась с озера Мареотис и пожрала всю муку.

В книгах говорится, — она нахмурилась, — что Александр был убежден прорицателями, что это хорошее предзнаменование.

«Вы не согласны?» Я был занят поглощением множества блюд, приготовленных дядей Фульвиусом: хлеба, фиников, оливок и овечьего сыра.

«Ну, конечно, Маркус. Если птицы склевали эти разметки, как же Александр Македонский вообще построил прекрасную греческую сеть улиц?»

«Нельзя отдавать предпочтение мифам и магии, Елена?» — спросил мой дядя.

«Не могу поверить, что Александр Македонский позволил себя обмануть кучке прорицателей».

«Ты выбрал себе чрезвычайно педантичную жену», — заметил Фульвий.

«Она выбрала меня. Как только она высказала свои взгляды, её благородный отец очень быстро передал её. Это, пожалуй, должно было меня обеспокоить. Тем не менее, её внимание к деталям очень полезно в нашей работе». Мне нравилось намекать на нашу работу. Это держало дядю Фульвия в напряжении. Старый мошенник любил намекать, что участвует в тайных сделках для правительства. Я сам выполнял задания императорского агента, но так и не нашёл ни одного чиновника, который знал бы об этом моём дяде. «Для доноса нужен скептицизм, а также хорошие ботинки и большой бюджет, не находишь, дядя Фульвий?»

Он вскочил. «Маркус, мой мальчик, ты не можешь просто сидеть и болтать!»

Кассиус позаботится о тебе. Он где-то поблизости; он любит повеселиться и быть домашним! Сегодня вечером у нас приготовлено великолепное угощение — очень надеюсь, тебе понравится. Ужин в твою честь, и я пригласила библиотекаря.

III

Как только Фульвий скрылся из виду, мы с Еленой застонали. Всё ещё измученные дорогой, мы надеялись рано лечь спать. Меньше всего нам хотелось, чтобы нас выставляли напоказ, как римские трофеи, перед каким-нибудь равнодушным провинциальным сановником.

Не поймите меня неправильно. Я люблю провинции. Они снабжают нас предметами роскоши, рабами, специями, шелками, любопытными идеями и людьми, которых можно презирать. Египет поставляет как минимум треть годового запаса зерна в Рим, а также врачей, мрамор, папирус, экзотических животных для убийств на арене, и сказочный импорт из отдалённых уголков Африки, Аравии и Индии. Кроме того, это туристическое направление, которое – даже с учётом Греции – не имеет себе равных. Ни один римлянин не умрёт, пока не нацарапает своё имя на бессмертной фараоновской колонне, не посетит бордель в Канопусе и не подхватит одну из ужасных болезней, благодаря которым Александрия породила своих всемирно известных врачей. Некоторые туристы платят за дополнительное удовольствие от катания на верблюдах. Мы могли бы это пропустить. Мы были в Сирии и Ливии. Мы уже знали, что стоять рядом с плюющимся верблюдом – отвратительное зрелище, и это один из способов, которым все эти врачи зарабатывают на жизнь.

«Фульвий просто рад нашему приезду». Елена была порядочной и доброй женщиной в нашем партнерстве.

Я же продолжал язвить. «Нет, он просто сноб, стремящийся выбиться в люди. У него есть причины втереться в доверие к этому большому жуку-свитконосу; он использует нас как повод».

«Может быть, Фульвиус и Библиотекарь — лучшие друзья, которые играют в настольные игры каждую пятницу, Маркус».

«Куда же это помещает Кассия?»

Вскоре мы выяснили, где находится Кассий: на жаркой кухне в подвале, за составлением меню и в суете. У него была группа озадаченных сотрудников, работающих на него, а в некоторых случаях и против него. У Кассия были чёткие представления о том, как организовать вечеринку, и его система не была египетской. Поскольку я полагал, что Фульвий, возможно, впервые встретил его, резвящегося с…

поклонявшихся Кибеле на диких берегах Малой Азии, его деловой подход к организации пиршества удивил меня.

«Для формальности нам нужно девять кушеток, но меня устроит и семь. Мы с Фульвием не верим в то, что стоит рассылать приглашения по баням, просто чтобы набрать номер. Ты привлекаешь жирных зануд без моральных принципов, которых будет тошнить в твоём перистиле. Само собой, тебя никогда не приглашают обратно... Я думал, твой отец будет здесь с тобой, Фалько?»

«Он тебе это написал? Ни за что, Кассий! Он ведь предлагал навязаться — я запретил этому старому хитрому ублюдку приходить».

Кассий рассмеялся, как люди, когда не могут поверить, что ты серьёзно ко мне относишься. Я сердито посмотрел на него. Мы с отцом провели половину моей жизни вдали друг от друга, и эта половина мне нравилась. Он работал в антиквариате, в той области, где…

«античный» означает «собранный вчера косоглазым человеком в Бруттии». Мой красноречивый отец мог сделать

«Сомнительное происхождение» звучит как достоинство. Купите у него, и вы получите подделку, но по настолько вопиющей цене, что никогда не сможете признаться себе в обмане. Ставлю десять к одному, что ручка отвалится, пока вы будете тащить этот предмет домой.

«Он не придёт. Я серьёзно!» — заявила я. Елена фыркнула.

Кассий снова рассмеялся.

Несмотря на седые волосы, Кассий был крепкого телосложения; дважды в неделю он занимался тяжёлой атлетикой. Если Фульвий попадал в беду, Кассий должен был выпутаться из неё, хотя я видел этого телохранителя в деле и не доверял ему. Красивый парень, он был лет на пятнадцать моложе моего дяди, который, должно быть, на десять лет старше моих родителей; значит, Фульвию было далеко за семьдесят, а Кассию – под пятьдесят.

Они утверждали, что были вместе уже четверть века. Моя мать, которая всегда была в курсе всех личных дел, клялась, что её брат был одиночкой и никогда не обзаводился собственным домом. Это лишь показывало, каким неуловимым мог быть Фульвий.

На этот раз Ма ошибся. У Фульвия и Кассия были анекдоты, охватывающие десятилетия и затрагивающие несколько провинций.

Кассий, конечно, краснел над своими рецептами канапе, словно человек, годами переживавший нервные срывы из-за вечеринок, которые он устраивал. Его игра была отточена, и он от души наслаждался ею.

Елена предложила помочь, но Кассий отправил нас осматривать достопримечательности.

Как только мы вышли на улицу, местный житель, который знал, что приехали незнакомцы, вскочил из канавы, где терпеливо ждал. Мы знали, что не стоит нанимать гида для осмотра достопримечательностей. Мы оттолкнули его локтем и быстро ушли. Он был так удивлён, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с духом и обругать нас, что он и сделал, зловеще бормоча на непонятном языке.

Он будет там каждый день. Я знал правила. В конце концов я сдамся и позволю ему увезти нас куда-нибудь. Он запутает нас; я выйду из себя; неприятности убедят его в том, что иностранцы — болтливые, бесчувственные хвастуны. Через пару столетий накопившаяся ненависть от подобных инцидентов выльется в жестокий бунт. Я буду частью общего дела, просто потому, что мне захотелось провести час-другой, бесцельно прогуливаясь с женой по новому городу, держась за руки.

Сегодня, по крайней мере, мы сбежали одни. Авл, должно быть, проснулся с рассветом и поспешил в Мусейон, чтобы убедить академическое начальство в том, что он достойный учёный. Если бы студентам нужно было иметь богатых отцов, он бы едва ли подходил. Если бы требовались умные люди, он оказался бы в ещё более скользком положении. Альбия дулась, потому что Авл вышел без неё. Наши две маленькие дочери тоже дали нам отпор; они выяснили, где слуги тусуются, поджидая милых девочек в одинаковых туниках, которые будут искать изюмные пирожные.

Меня вполне устраивала роль интеллектуала Авла. Он хотел получить признание, сказав, что учился в Александрии, а мне нужен был агент в библиотеке. Если он не сможет пробраться туда сам, мне придётся решать это с помощью

Префект, но наше прикрытие выглядело бы лучше, если бы Авл самостоятельно устроился под столами для чтения. К тому же, я ненавижу префектов. Выпрашивание официальных милостей никогда не работает для меня.

Египет хранился императорами как личная сокровищница с тех пор, как Октавиан, впоследствии переименованный в Августа, потопил амбиции Антония в битве при Акциуме.

С тех пор императоры цеплялись за эту блестящую провинцию.

Другими странами управляют бывшие консулы, но не Египтом. Каждый император посылает своих доверенных людей управлять страной.

Всадники, часто бывшие дворцовые рабы, чья задача — перекачивать богатые ресурсы прямиком в императорскую казну. Сенаторам официально запрещено ступать в ил Нила, чтобы не черпать вдохновение и не плести интриги. Тем временем, должность префекта Египта стала востребованной для чиновников среднего ранга, уступая по популярности только главе преторианской гвардии. Эти люди могут быть политическими тяжеловесами. Восемь лет назад именно префект Египта, Юлий Александр, первым провозгласил Веспасиана императором, а затем, пока Веспасиан ухищрялся добиться своего восшествия на престол, обеспечил ему опору в Александрии.

Я не одобрял императоров, кем бы они ни были, но мне нужно было зарабатывать на жизнь. Я был частным информатором, но время от времени выполнял императорские поручения, особенно там, где они помогали оплачивать зарубежные поездки. Я приехал сюда с «семейным визитом», но это давало возможность поработать для старика. Елена, естественно, знала об этом, как и Авл, который должен был мне помочь. Я не был уверен, удосужился ли Веспасиан сообщить нынешнему префекту о моём неофициальном назначении.

Скажем так, встреча с библиотекарем сегодня вечером была для меня немного преждевременной. Мне нравится самому провести расследование, прежде чем ввязываться в препирательства с руководством.

Но туризм был на первом месте: Александрия была прекрасным городом.

Аккуратно спланированный, он создавал впечатление, будто Рим был основан пастухами, и это действительно было правдой. Священная дорога, извиваясь, вела к Римскому форуму, поросшему травой.

Его хаотичные каменные плиты напоминали овечью тропу по сравнению с роскошной улицей Канопус. Остальное было не лучше. Рим никогда не имел четкой сетки улиц, и не только потому, что Семь Холмов этому мешали. В быту римляне не подчиняются приказам. Сомневаюсь, что даже Александр Македонский смог бы объяснить эсквилинскому меднику, как ориентировать его мастерскую; это было бы равносильно удару молотом по героическому македонскому черепу.

Мы с Хеленой прошлись по этому благородному городу так далеко, как только смогли, учитывая, что я, как восхищенный гость, стал ворчливым, а она была на четвертом или пятом месяце беременности.