«Он устал. Но он будет рад тебя видеть, Фалько. Ты должен заглянуть к нам – наши шатры у Мусейона. Талия была одной из муз», – назидательно сказала она Альбии. Я заменил её.

что

Талия

был

ан

очень сильно

успешный

предпринимательница, торговавшая животными, змеями и театральными деятелями.

«А это не опасно?» — поинтересовалась Альбия, широко раскрыв глаза.

«Ну, люди умеют кусаться».

«Я удивлен, что они осмелились».

«Только по приглашению, Фалько!»

«Не при детях, пожалуйста... Талия была музой комедии и деревенской поэзии», — пробормотал я. «Цветущая»

Один! Как уместно. Талия, цветочек, не могу поверить, что тебе разрешили поставить цирковой шатер в комплексе «Мусейон». Директор — ворчливый ублюдок; он с ума сойдёт.

Талия дико рассмеялась. «Так ты знаешь Филита!» Она не стала вдаваться в подробности. «Так – Флавия Альбия, так ведь? – как ты оказалась среди моих дорогих старых друзей, моя крошка?» Альбия ещё не знала, что на неё искусно смотрят как на потенциальную акробатку, актрису или музыкантшу.

«По сравнению с твоими экзотическими прелестями, — сказал я Талии, — то, что Альбия осталась сиротой ещё младенцем во время восстания Боудикки в Британии — как мы думаем, — кажется просто безобидным началом. Не строй из себя иллюзий. Даже в те пылкие моменты, когда она ненавидит нас за то, что мы её не понимаем, моя приёмная дочь никогда не сбежит в цирк».

У Альбии уже было достаточно приключений. Она хочет выучить греческий язык и бухгалтерский учёт.

«Мне бы пригодился такой чокнутый бухгалтер», — пошутила Талия. Должно быть, у неё всё хорошо. «Тебе придётся быть разносторонней и пощекотать питона, когда ему скучно».

Альбия выглядела заинтересованной, но я решительно вмешалась: «Джейсон все еще представляет опасность?»

«Хуже, чем человек, Фалько. Если говорить об угрозе, то твой отец — именно тот случай».

Я осторожно вздохнула. «И как ты познакомилась с папой?»

Талия ухмыльнулась – широкой, плутоватой улыбкой, которой она поделилась с Еленой. «Он услышал, что я прибываю сюда, и заказал место на моём корабле. Конечно, твоё имя сыграло свою роль».

«Полагаю, он не заплатил за проезд? Ну, в следующий раз узнаешь».

«О, с Геминусом все в порядке. . .'

Если бы я не был уверен, что у Талии есть постоянная давняя любовь по имени Давос, я бы, наверное, забеспокоился. У папы было прошлое. Даже то, что я знал, было сенсационным. Он всегда был не прочь потрахаться с барменшами, но теперь, когда Флора, его девушка, с которой он прожил тридцать лет, умерла, он, похоже, считал, что у него больше свободы. Да, моя мама жива. Нет, они никогда не разводились. Поскольку они с папой не разговаривали и не жили вместе с тех пор, как мне было семь, она не сдерживала его. На самом деле, мама считала, что и когда они жили вместе, она тоже не имела большого значения. По словам папы, это было мстительно и несправедливо. Так что, вероятно, это правда.

«Как там наш верный Давос?» — спросил я. Он был традиционным актёром-менеджером, с определённым талантом. Он мне понравился.

Талия пожала плечами. «Гастроли трагедии в Таренте. Я отказалась. Мне нравится эта пьеса с кровавыми убийствами топором, но хор женщин в чёрных одеждах может нагнать на тебя слишком много уныния. К тому же, у меня никогда не бывает хороших ролей для животных».

«Я думал, что Давос — это хорошо».

«Любовь всей моей жизни», — заверила меня Талия. «Я не могу насытиться его потрясающей мужественностью и тем, как он ковыряется в зубах. Я

Знаю его много лет, это уютно и знакомо... Но хорошие вещи лучше всего хранить в красивой коробке для праздников. Вы ведь не хотите, чтобы они зачерствели, правда?

«Что привело тебя в Александрию?» — спросила Елена Талию, улыбаясь.

«Будущее за львами. Этот чудовищный новый амфитеатр, который строится в Риме, уже почти достроен, и планируется его грандиозное открытие».

«Многие импортёры диких зверей сколотят состояние», — сказала я, вспомнив её упоминание о льве. Я когда-то расследовала этот бизнес. В то время я работала над переписью населения, поэтому знала о баснословных суммах. «Но я никогда не видела, чтобы ты продавала мясо на убой, Талия».

«Девушка должна зарабатывать на жизнь. Это чертовски хорошая жизнь, иначе я бы ушла. Я не очень согласна с тем, чтобы тратить столько сил на отлов и содержание сложных диких животных, если хочешь, чтобы они просто умерли. В любом случае, содержать их в неволе и так достаточно сложно. Но я не сентиментален. Деньги слишком хороши, чтобы их игнорировать».

«Итак, теперь, когда ты в Египте, ты направляешься на юг, где обитают звери?» — спросила Елена.

«Не я. Мне нравится лёгкая жизнь. Зачем бороться, когда есть люди, достаточно глупые, чтобы охотиться за тобой? У меня есть особые связи, некоторые из них в зоопарке».

Мне было интересно, являются ли «особые контакты» такой же экзотикой, как «особые танцы».

«Не Филадельфия ли?» — спросила Елена.

«Он? Он же сухарь». Насколько я знала Талию, это означало, что красавец-смотритель зоопарка отверг её ухаживания. «Нет, в основном я прихожу посмотреть на Хереаса и Хаетеаса. Когда торговцы привозят им образцы, они организуют для меня дополнительные».

Образцы Талии фигурировали в бухгалтерских книгах Музеона? «Я ищу скрипки в Музеоне». Я решил, что мы с Талией достаточно хорошие друзья, чтобы быть откровенными. «Я тебя в это не впутаю, ты же знаешь, но кто платит за эти дополнительные услуги, позвольте спросить?»

« Я плачу – по обычной цене!» – огрызнулась Талия. «И это чертовски дорого. Ребята просто сводят дилеров. А если дилеры найдут какую-нибудь незнакомую мне тварь, Херей и Хейтей подскажут мне, как с ней справиться. Тут уж не до шуток, Фалько».

«Извините, я просто работаю над проблемой. Вы же меня знаете. Из-за одного дела я начинаю подозревать всех».

Елена вмешалась: «Ты можешь помочь Маркусу, Талия. Что ты знаешь о финансах в Мусейоне? У них есть какие-нибудь финансовые проблемы?»

Талия тут же смягчилась и фыркнула. Однажды она спасла Елене жизнь после укуса скорпиона, поэтому у них была особая привязанность. «В зоопарке всегда царит изобилие. У них, заметьте, нет никаких привилегий – возможно, во времена фараонов всё было иначе, когда всё принадлежало человеку на троне, но теперь этот человек – сын сборщика налогов в Риме. Когда они покупают новое животное, им приходится платить по обычной цене! Они ноют, но всё равно получают всё, что им нужно».

Я усмехнулся. «По той же ставке, что и у вас?»

«Не бойся. Мне нужно победить торговцев, чтобы я мог позволить себе заплатить Хереасу и Хаетеасу за их любезную помощь».

«То есть вы бы сказали, — задала Хелена решающий вопрос, — что управление зоопарком организовано честно?»

«О, я так и думаю, дорогая! В конце концов, это единственный город в мире, где полно геометров, которые умеют чертить прямую линию...» «Заметь, — мрачно сказала Талия, — если бы мы всей компанией отправились ужинать рыбой, я бы не доверила геометру рассчитать счёт».

В этот момент появились дядя Фульвий с Кассием и папой. Папа вчера вечером познакомил остальных с Талией. Она была как раз той яркой штучкой, которая нравилась Фульвию и Кассию.

Отец присвоил себе все заслуги за то, что привел ее в свою орбиту; мы с Хеленой, знавшие ее много лет, остались в стороне.

На этом собрании предпринимателей я чувствовал себя чужаком. Я взял свои блокноты и, договорившись о встрече с Хеленой позже,

чтобы посетить Серапион, я вышел.

В «Мусейоне» я доделал незаконченные дела.

Я всё ещё искала Никанора, адвоката. Он всё ещё не давал себя найти. Будь он блудным мужем клиентки в Риме, я бы подумала, что он меня избегает.

Я выяснил, где жил погибший библиотекарь, и отправился обыскать его покои. Мне следовало сделать это раньше, но не было возможности. Я не нашёл ничего, что могло бы объяснить его смерть, хотя квартира была достаточно просторной и хорошо обставленной, чтобы понять, почему конкуренция за место Теона была столь острой.

Сдержанные сотрудники робко провели мне экскурсию. Они сообщили, когда состоятся похороны – больше чем через месяц из-за мумификации. Было ясно, что они расстроены его потерей. Я поверил, что это правда, и не видел смысла вводить их в заблуждение. Личный секретарь, казавшийся порядочным человеком, написал семье и упаковал личные вещи Теона, но у него хватило здравого смысла оставить их здесь на случай, если мне понадобится их увидеть. Я просмотрел все посылки и снова не нашёл ничего интересного.

«Он говорил, над чем будет работать в библиотеке в тот вечер, когда умер?»

«Нет, сэр».

«Хранились ли здесь какие-либо библиотечные документы?»

«Нет, сэр. Если библиотекарь приносил работу домой, он всегда забирал её обратно на следующий день. Но это случалось редко».

«Кто очистил его кабинет в библиотеке?»

«Кто-то из персонала, я полагаю».

Я спросил, знает ли он о каких-либо тревогах Теона, но хороший секретарь никогда не рассказывает.

XXIII

У меня было немного времени, прежде чем я договорился о встрече с Хеленой. Я отправился в библиотеку и сумел найти дорогу обратно.

Комната библиотекаря.

Повреждённый замок был отремонтирован и отполирован. Двери были закрыты. Даже без засова их было трудно сдвинуть с места. Я протиснулся внутрь, упираясь плечом, чуть не ушибся и не упал куском ткани. «Чёрт возьми!»

Интересно, Теон держал двери такими плотными, чтобы смущать посетителей?

Я задал вопрос Авлу, которого застал в комнате одного, сидящим в кресле Теона с огромным наполовину развёрнутым свитком. Он расположился как дома, сняв сандалии и поставив босые ноги на скамеечку. Свиток лежал у него на коленях, словно он действительно его читал. Он выглядел как классическая скульптура интеллектуала.

«Если ты останешься здесь достаточно долго, Авл, то сможешь увидеть, кто из видных ученых зайдет в комнату, чтобы примерить себя для шикарного кресла Теона».

«Я думал, мы знаем, кто хочет получить эту работу».

«Не помешает перепроверить. Что ты читаешь?»

«Свиток:

Я играл в эту игру, когда был молодым и глупым. Камилл Элиан знал, что я спрашиваю о титуле, – так же, как я знал, что он нарочно играет неловко.

«Прекрати давать глупые ответы. Я тебе не мать».

Я не мог прочитать название, так как он его держал.

Вместо этого я подошёл к открытому шкафу, из которого он, по-видимому, вытащил свиток. Остальные книги из серии были такими же тяжёлыми и древними. Три книги в ряд на полках, и только одна серия занимала все шкафы. Я начал прикидывать. Должно быть, сто двадцать. Я свистнул.

Это были легендарные «Пинаки», каталог, начатый Каллимахом Киренским. Несомненно, это были оригиналы, хотя я слышал, что люди, которые могли себе это позволить, делали копии для своих личных библиотек. Веспасиан хотел, чтобы я разузнал об этом. Учитывая, что оплата труда первоклассных писцов составляла двадцать денариев за сто строк, я почему-то не мог представить, чтобы старик выбрал новый комплект.

Я стащил несколько. Там было общее разделение на поэзию и прозу. Затем шли подразделы, по которым Каллимах разместил каждого писателя; я предположил, что они должны соответствовать системе полок в больших комнатах, где хранились свитки. Полностью каталог назывался « Таблицы выдающихся деятелей во всех отраслях». Обучение, со списком их произведений. Авторы были сгруппированы по первой букве их имени.

«Я сам кое-что написал. Думаешь, меня когда-нибудь возьмут? » «Исследователь и гений. Он учился в «Музей реальной жизни»... '

Авл смотрел на меня через всю комнату, пока я предавался радостным размышлениям.

«Теперь вы в списке. Я вас нашёл, Марк Дидий, ведь автор вашего уровня не захочет быть настолько нескромным, чтобы искать себя

«Ты меня нашёл!» — я был поражён. «Камилл Элиан, я тронут».

«„Пинаки“ считаются всеобъемлющими. Это показалось мне хорошим испытанием. Ваша пьеса была представлена публике, не так ли?

«Фалкон Римский, отец Фауниос; обвинитель и драматург». Они признают только вашу греческую пьесу, а не какие-либо латинские юридические речи или декламационные стихи: «Его произведения: « «Призрак, который говорил» . Раздела для нелепой чепухи нет, поэтому вы отнесены к категории «Комик». Как раз кстати!

«Не будьте язвительными».

Авл казался подавленным, и не только потому, что знаменитая Александрийская библиотека была готова признавать любую чушь, лишь бы она была написана по-гречески. «У нас нет времени читать „Пинаки“», — сказал он, сворачивая свиток. «Я провёл здесь несколько часов, просто впитывая стиль. Я едва ли проглотил хотя бы один том. Создание „Пинаков“ было ошеломляющим подвигом, но в нём ничего не говорится о том, как Теона могли убить и почему. Я сдаюсь».

Я снова рылся в шкафу. «В коллекции «Разное» даже есть кулинарные книги. Я бы тоже хотел попасть сюда со своим «Рецептом тюрбо в тминном соусе». Это достойно бессмертия».

«Может быть, — прорычал Авл. — Но это рецепт моей сестры».

«Елена никогда не узнает. Женщинам не разрешено входить в Великую библиотеку».

«Какой-нибудь ублюдок расскажет ей, зная твою удачу. «О, Елена Джастина, разве я не видел имени твоего мужа в рецепте приготовления рыбы? Когда я просматривал Пинакес?» Или копию сделают для новой роскошной библиотеки Веспасиана, и она сама её там увидит. Ты же её знаешь: она сразу же начнёт разбираться с уликами в день открытия. Пока он ворчал, я подумал, не похмелье ли у него. «Впрочем, плагиат здесь имеет давнюю историю».

«Откуда ты это знаешь?»

«Пока вы думаете, что я три дня сижу на скамейке и ничего не делаю, я усердно занимаюсь исследованиями».

«Правда? Я представлял, как ты жуёшь в трапезной и тратишь время на непристойные пьесы. Тебе понравилась «Лисистрата»? Он фыркнул. Я села на табуретку, скрестила руки и сияла.