Я был мужчиной. Когда я встретил свою бывшую девушку, меня охватила нежность и ностальгия (разве женщины не делают то же самое?). Но в ту ночь я держал в объятиях Елены, и мне не хотелось, чтобы это изменилось.

Наконец я перестал вспоминать былые времена. Прежде чем заснуть, я ещё немного с нежностью подумал об одной женщине. В тот раз, если я кого и предал, то не Елену.

XXVII

Утром боевой дух всё ещё цеплялся за нас, словно тяжёлая мокрая тряпка. Елена встала одна, наспех умылась и позавтракала в нашей комнате. Она сделала это, чтобы избежать назойливых вопросов за общим столом. Она ничего мне не предложила, но оставила изрядное количество на подносе на случай, если я захочу. Обиженный, я решил спуститься в столовую.

Конечно, Майя слышала об инциденте с Клорис. Она была в хорошей форме.

«Я всегда считал её злобной гарпией. А теперь она работает на арене... это позор. Ты позволишь такой женщине поставить под угрозу всё, чего ты добился? Что бы ты подумал, Марко, если бы Елена Юстина развелась с тобой?»

«Глупый вопрос!» Поднос с едой наверху казался всё более заманчивым; но опоздал. Я схватил булочку из корзинки и впился в неё зубами.

Развод нам не грозил, ни в коем случае. Что ж, единственное, что мы с Хеленой сделали, чтобы считать себя женатыми, — это решили жить вместе; чтобы положить конец этому, ей достаточно было просто уйти от меня. Римское право весьма благоразумно в таких вопросах.

Неоправданно разумно, сказали бы многие из моих клиентов.

Моя сестра улыбнулась с видом превосходства.

– Я думал, мы избавились от этого интригана много лет назад.

Не говори матери, что ты ее видел.

«Позволь мне объяснить. Клорис — это уже давно, Майя. Я позволю тебе самой рассказать маме о твоём новом, очень любезном поклоннике, любителе музыки!»

–Он пригласил меня на свою виллу, расположенную ниже по реке.

– Какой отвратительный метод завоевания!

–Может быть, я пойду.

– Ну, ты можешь об этом пожалеть.

Елена вошла в столовую, элегантная и готовая к действию. Она не обменялась с Майей ни единым взглядом; некоторые женщины, когда их что-то тревожит, замыкаются в себе, беседуя с подругами, но Елена отвергала подобное женское соучастие. Именно поэтому она мне нравилась. Она приходила ко мне со своими проблемами, даже когда я сама была проблемой.

«Я тут подумал, Марко. Тебе стоит поговорить с Альбией о смерти Вероволко. Она всё время околачивалась у баров; может, что-то увидела».

-Хорошая идея…

–Я тоже пойду.

Она знала, когда следует обратиться за консультацией по вопросам брака.

–Это будет здорово.

«Не обманывай себя», — сказала она, как всегда искренне. «Я буду следить за тем, что ты делаешь».

Я сделал своеобразный и очаровательный жест, игриво приподняв бровь.

-Весь день?

«Весь день», — трезво подтвердила она.

Я улыбнулся и повернулся к Майе.

– Кстати, вчера я видел Петро.

–Как повезло.

Я заметил, что Хелена считала, будто ее действия только что увеличили вероятность того, что моя сестра отправится плавать по Темзе в поисках кексов и сильных волн соблазнения на вилле Норбано.

Затем я понял, что сын Майи, Марио, сидел под столиком и кормил свою собаку.

А где же мой?

– Я оставила Нукс с Альбией вчера вечером, чтобы утешить ее, – сказала Елена.

– Ты читаешь мои мысли, Елена. Давайте посмотрим правде в глаза.

Мы думаем одинаково: мы пара.

«О, я уже знаю!» — прокричала она. Это вызвало смятение среди рабов, драивших пол в коридоре. Мне удалось хорошенько пнуть ведро с водой, когда мы проходили мимо. «Марко… попробуй решить, чего ты хочешь в жизни, чтобы мы все могли двигаться вперёд».

Я резко остановился и развернул её лицом ко мне. Она слегка поскользнулась на влажном кафельном полу, и мне пришлось крепко держаться.

–Меня похитили. Ничего не произошло. Не трать силы на размышления о том, что я мог сделать. Я здесь.

Елена нахмурилась.

«Легко так говорить, когда ты здесь в безопасности. А что происходит, когда ты исчезаешь в притонах и трущобах?»

–Ты должен мне доверять.

– Доверять тебе довольно утомительно, Марко.

Да, я видела, что она измотана. У неё были две маленькие дочери, одна из которых всё ещё кормила грудью. Наша попытка нанять няню принесла нам больше проблем, чем её отсутствие. Она смогла отдохнуть у тёти, у которой была опытная прислуга, но она прекрасно знала – да и я тоже, – что мы скоро вернёмся домой, в Рим. Наши дочери, которым требовался постоянный уход,

Они все снова будут нашими, потому что, выходя на работу, я должна была заботиться о них одна. Если со мной что-то случится, Джулия и Фавония будут полностью на её попечении. Наши матери помогали ей, но при этом ещё больше напрягали отношения ссорами. В итоге Хелена много времени проводила одна, гадая, где я и какая опасность мне грозит.

Хелена была очень опытной женщиной. Она знала, что любой мужчина может сбиться с пути. Увидев Клорис, она, должно быть, решила, что мой день настал.

Да, я признался, что, должно быть, казалось, что я думаю то же самое.

Елену я в этом не виню. Как я мог предвидеть, что мсье Дидий Фалько, мальчик с дурной репутацией в мегаполисе, в итоге станет хорошим мальчиком?

Альбия изо всех сил старалась оставаться незаметной. Не думаю, что спасение из этого жестокого заточения сделало её благодарной. В тот период моей жизни, о котором я никогда не рассказывал, я был разведчиком в армии. Находясь в прямом контакте с врагом – тогда врагом были племена – я имел дело с туповатыми представителями британского общества. Эта чернь, которая говорила «не знаю, не слышал и ничего не видел», была там столь же активна, как и в криминальных трущобах у подножия Эсквилинского холма в Риме, и, будучи покорённым народом, бритты практически не имели желания помогать. Они постоянно усложняли жизнь любому римлянину, часто весьма скрытно. Альбия всё это впитала.

«Альбия, нам с тобой нужно поговорить». Когда я подошёл к девушке, Елена отвела детей. Они сгрудились вокруг своей подруги, защищаясь; я надеялся, что эти невинные создания ничего не знают о её связи с шайкой проституток. Нукс, как всегда убеждённый, что она – радость моего сердца, отстранился от Альбии и бросился ко мне. Я совершил ошибку, сев.

Я пытался выглядеть примирительным. Когда собака увидела, что я к ней подхожу, она тут же прыгнула на меня.

Теплый язык начал облизывать какие-то анатомические бороздки, которые, возможно, нуждались в промывании.

Альбия ничего не сказала.

«Не смотри так испуганно». Это было пустой тратой слов. Девушка с бесстрастным лицом присела на табуретку. «Хватит, Накс... Слезай, тупая сука! Альбия, той ночью...» Казалось, прошло две недели, хотя прошло всего четыре дня. «Они убили человека. Это случилось в «Золотом дожде». Его столкнули в колодец лицом вниз».

Он утонул.

Альбия продолжала смотреть на меня страдальческим и пустым взглядом бездомного.

Лицо его казалось еще более бледным, а дух — еще более подавленным.

«Здесь ты в безопасности», — сказала ей Елена. Нукс бросил меня, подбежал к Елене и прыгнул ей на колени. Елена управляла собакой с тем же мастерством, с которым управляла нашими дочерьми. «Альбия, расскажи Дидию Фалько, если ты что-то видела той ночью».

–Нет. – Ты ничего не видел или не собирался никому рассказывать?

Накс с интересом разглядывал нас по очереди.

– Вы были в «Золотом дожде» или где-то поблизости в тот вечер?

– повторил я.

«Нет». Это было бесполезно. Я пытался поймать лунный свет сачком.

Чем больше он отрицал, тем больше я сомневался в его словах. Даже если отчаявшиеся люди не лгали открыто, они скрывали информацию. Но если им это сходило с рук, они лгали. Правда — это сила.

Обладание им давало им последний проблеск надежды. Разговоры об этом делали их совершенно беззащитными.

«Альбия!» — резко вмешалась Елена. «Никто тебя не тронет, если ты заговоришь. Фалько арестует тех, кто это сделал».

–Меня там не было.

Хотя Альбия была очень неразговорчива, я заметил одну вещь: она была в полном ужасе.

«Ну, это не помогло», — я постарался не злорадствовать.

«Я очень на неё зол». «По крайней мере, Хелена меня не винила». «Альбия — глупая девчонка».

– Она просто испугалась. Она всю жизнь боялась.

«Ну! Разве мы все не были?» Услышанное от Елены Юстины было неожиданностью. Я уставилась на неё. Она сделала вид, что не говорила этого.

«Могу ли я теперь выйти и поиграть?» — спросил я жалобно.

–Есть дела, Марко.

– Что такое, моя дорогая?

–Возьмем, к примеру, адвоката.

– Ваш друг Попилио? – Я напрасно ждал комплиментов за то, что запомнил его имя.

–Я не испытываю к нему никаких дружеских чувств, и он мне не принадлежит.

«Ладно. Я многое могу вытерпеть, — пошутил я, — но только не то, что ты сбежишь с адвокатом, и точка! Ты меня слышишь?»

«Правда?» — небрежно спросил он.

«Конечно», — нахмурилась я. «Дорогая, ты же знаешь, я терпеть не могу юристов».

День налаживался. Попилио считался очень умным (разве не все они в его профессии?), но я поймал его с поличным как раз в тот момент, когда его обдирали.

Хелене пришлось отпустить меня, чтобы провести эту беседу. Тем не менее, она пошла со мной. Я терпеливо ждал, пока она сначала покормит Фавонию, что дало мне возможность сделать пренебрежительные замечания о том, что я хочу, чтобы мои дочери вели тихую домашнюю жизнь и не попадались в неподходящие места, как это случилось с ними накануне вечером. Это позволило Хелене сказать, что в таком случае она хотела бы, чтобы я подавал хороший пример. Так, прощупывая друг друга, хотя и без злобы, мы поспешили одним утром, всё ещё приятным и тёплым, в небольшой арендованный дом, где адвокат разместил свою практику. Несмотря на Несмотря на привлекательную меловую вывеску снаружи, обещавшую лучшие судебные преследования к северу от Альп, а также дипломатические и обычные выступления в защиту, клиенты всё ещё не воспользовались предлагаемыми услугами. Я искал объявление о том, что услуги предоставляются бесплатно, если вы не выиграете дело, но, конечно же, не нашёл его.

Попилио загорал во дворе, ожидая, когда кто-нибудь потребует непомерную компенсацию за какой-то проступок. Пока он бездельничал, его нашёл британский бизнесмен. С улицы вошёл застенчивый проситель. Волосы у него росли клочьями, ноги короткие, широко расставленные, и он нес большой плоский поднос, уставленный резными украшениями из гагата и другими безделушками.

Таких торговцев гагатом, как он, было больше, чем блох у кошки; так было всегда. Более того, легионеры, желая подарков для своих возлюбленных, брали самые качественные товары, пока находились на границе. Во многих районах южной Британии шанс купить настоящий чёрный гагат, промытый морской водой, из Бригантии был таким же, как найти настоящих бирюзовых скарабеев у пирамид Александрии.

Мне понравилась вкрадчивая речь этого продавца. Он признал, что в этом бизнесе есть подделки. Его дерзкое заявление заключалось в том, что лучшие подделки настолько хороши, что их стоит покупать сами по себе. Он обещал адвокату, что позволит ему монополизировать рынок, надеясь, что позже, когда подделки станут пользоваться явным спросом, он на этом неплохо заработает.

Мы с Эленой спокойно наблюдали. Пока Попилио ходил за деньгами, чтобы заплатить за своё сокровище, мы расположились под тем, что могло бы быть фиговым деревом, если бы мы были на Средиземном море. Там это был незнакомый кустарник. Кажется, кто-то понимал концепцию тенистых двориков с прохладными перголами, хотя, если присмотреться, двор недавно использовался для содержания тяглового скота. Должно быть, его немного прибрали для адвоката, когда он хотел сдать его в аренду.

Продавец самолетов сделал легкую попытку пробудить наш интерес, дав понять, что нам следует купить сладостей для Елены.

Она поняла свою ошибку. Она сама его отвергла. Я жестом попросил её уйти, но уже более мягко.

«Извини, малыш, я забыл кошелёк в спальне». Он понял, что я над ним издеваюсь, но спокойно ушёл с деньгами, которые получил от адвоката.

Попилио был очень ухоженным мужчиной с рыжевато-русыми волосами. На вид ему было лет тридцать. Не слишком молодой для своей профессии, но производил впечатление энергичного и амбициозного, а также циничного, жаждущего гонорара. Он говорил тихим голосом, типичным для высшего класса, который было трудно определить. Я бы сказал, что он лишь недавно стал новым человеком, возможно, благодаря бабушкам и дедушкам, которым удалось подняться до среднего класса, пусть даже и провинциального. Родственники были достаточно близки, чтобы в детстве Попилио слышал их рассказы о жизни в деревне и был достаточно увлечен, чтобы противостоять

Только в отдалённую провинцию. Либо это так, либо он скрылся с деньгами клиента и был вынужден спешно покинуть Рим.

«Это мой муж, Дидиус Фалько, — сказала Елена. — Я рассказывала тебе о нём вчера вечером».

Она не сказала мне, что они говорили обо мне. Так что я застрял, не зная, какую роль она мне отвела. Я застенчиво улыбнулся.

«Добрый день, Фалько». Слава богу, Попилио не помнил разговор с Эленой за ужином. Он изо всех сил старался вспомнить, кто я и чем зарабатываю на жизнь, хотя Элене он всё же запомнил. Ревность — палка о двух концах: я надеялся, что он не слишком хорошо её помнит. Адвокаты гоняются за женщинами с таким же энтузиазмом, как и за выпивкой. Я это знал; на работе я встречал немало таких.

Мы немного поговорили о том, чего Попилио надеялся добиться в Британии.

Я предложил ему заняться охотой на рабов и подать в суд Люди испытывали искушение вернуть беглецов или завладеть чужим имуществом. Он считал, что британское общество не настолько ориентировано на рабовладение, чтобы сделать такой бизнес прибыльным. Существуют рабы, приговорённые к принудительному труду; они усердно трудятся до самой смерти в отдалённых местах. В домашнем хозяйстве, если в доме есть пара незначительных работников для кухни, это уже много. К ним относятся слишком хорошо, поскольку они часто выходят замуж за хозяина или хозяйку. Нет стимула к побегу, и, похоже, даже соседи нечасто этим злоупотребляют.