Рим! Акцент, язык и отношение словно вернули меня домой. От этой узнаваемости у меня в горле встал ком. Мне даже показалось, что я знаю этот голос.

Я обернулся. До сих пор я выдерживал это противостояние достаточно долго, чтобы чувствовать себя совершенно расслабленным. Теперь всё изменилось.

«Амазония», – сообщила мне одна из девушек слева. По крайней мере, эти крепкие девицы были воспитанными. Когда они заканчивали долбить толстые деревянные шесты своими учебными мечами, кто-то должен был вытереть их губкой и подвергнуть часовому уроку дипломатического этикета.

Когда мои глаза встретились с незнакомцем, я был ошеломлен.

Широко распахнутые карие глаза смотрели на меня с улыбкой. Амазония, как и остальные, была одета в белое, что подчёркивало её смуглую, чувственную кожу. Волосы были собраны на макушке в змеевидный хвост длиной около шестидесяти сантиметров; причёску украшали бутоны цветов. Я ожидал увидеть надменную, лишённую чувства юмора лидершу, замышляющую унизить меня.

Я наткнулся на маленькое сокровище: гибкое тело, доброе сердце и природную притягательность. Было ли это инстинктивное мужское распознавание хорошей партнёрши в постели? Нет. Я уже знал эту женщину. Боги, было время в моём неспокойном прошлом, когда я знал её довольно хорошо.

С нашей последней встречи она сменила профессию, но, полагаю, ничего особенного. У неё появилось несколько новых мелких морщинок вокруг глаз, и в ней чувствовалась взрослая, но всё остальное было именно таким, каким я его помнил, и, как только я это помнил, всё было на своих местах. Блеск в её глазах подсказал мне, что она тоже всё помнит. Она была канатоходкой из Триполитании. Поверьте, она была лучшей канатоходкой, какую вы когда-либо видели: великолепная цирковая акробатка… и не менее хороша в других вещах. Я никак не мог объяснить Елене эту случайную встречу.

Я сомневался, что так называемая Амазонка удивится, увидев меня.

Должно быть, он уже какое-то время прислушивался. Возможно, он точно знал, кто этот несчастный пленник, которого он собирался осмотреть.

– Спасибо, что заботитесь о нём. Для всех вас… это Марко! Он не такой уж тугодум, как кажется.

Ну, не совсем. Мы с Марко — старые-старые друзья.

Я слабо защищался.

-К Кто придумал это число? Война? Амазонка? Привет, Клорис.

Она покраснела. Другая тихо, но сдержанно рассмеялась.

Я заметил, с каким уважением они к ней относились. Не было никаких сомнений, что она была их предводительницей… Что ж, этого следовало ожидать; было время, когда она могла бы провести меня через цветущие луга до самого Элизиума.

«Прошло много времени, Марко, дорогой», — с хищной улыбкой приветствовала меня девушка, которую я знала как Клорис.

Затем я ощутил мучительный страх человека, который только что встретил свою бывшую девушку, которую считал лишь воспоминанием… и обнаружил, что она все еще заинтересована в нем.

XXV

«Ну и ну! Это настоящее удовольствие!» — воскликнула она с лучезарной улыбкой.

-Вы пропустили меня?

«Почему? Я что, тебя знал?» — пошутил он.

«Ты даже не заметил моего отсутствия», — безоговорочно ответил я.

«Но это я тебя бросила, Марко, дорогой. Если ей хотелось так думать, ладно». На самом деле, я бросила твою злую старую мать.

–Будь осторожен, моя мама замечательная женщина, и она очень любила тебя.

Клорис уставилась на меня.

«Не думаю», — сказал он угрожающим тоном. «Ну вот, опять», — подумал я.

Меня отвели в отдельную комнату, где были разбросаны очень дорогие шкуры животных. Большинство из них, к сожалению, были довольно смяты. Клорис всегда любила, когда было много места, где можно было прилечь. И всякий раз, когда она устраивалась в полулежачее положение, её намерением было вовсе не отдых. Насколько я могу судить, в этой комнате было немало её любимых занятий.

Картина была написана с большим драматизмом: тёмно-красные стены испещрены чёрными деталями. Если присмотреться, можно было увидеть иллюстрации, изображающие жестокие мифы, в которых несчастных разрывали на куски или приковывали к колёсам. Большинство этих картин были крошечными. Меня не слишком беспокоил вид быков, яростно бросающихся на обезумевших жертв; неразумно было отводить взгляд от Хлориды.

–Что случилось с девочкой?

Она снова сбежала. — По крайней мере, Клорис никогда не прибегала к уловкам. В этом и была проблема в прежние времена: она всегда хотела, чтобы моя мать знала, что происходит. Моя мать всегда возмущалась, потому что я, по своей мудрости, никогда ей ничего не рассказывал.

«Ты отпустил девчонку?» — спросила я с явным раздражением. «Послушайте, если кто-нибудь из вас снова её увидит, пожалуйста, оставьте её у себя. Она — хулиганка. Её зовут Альбия. Я не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое».

«Она, скорее всего, побежит прямиком в бордель, эта маленькая идиотка».

К сожалению, я решил, что Клорис права. Почему ты ею интересуешься, Фалько? Она свидетель по твоему делу?

«Утопленник?» Я об этом не подумал, хотя это вполне возможно. Альбия рылась в мусоре возле «Золотого дождя»; она вполне могла что-то знать. Я даже не спрашивал её. Нет, жена сама нашла.

«Твоя жена, говоришь?» — взвизгнула Клорис. «О! Значит, в конце концов, какая-то жалкая ведьма тебя к ней пристроила? Я её знаю?» — подозрительно спросила она.

–Нет. –Я был в этом уверен.

-Как это называется?

– Елена Юстина.

– Елена – греческое имя. Она рабыня?

«Только если твой благородный отец лгал двадцать лет. Он сенатор. Я стал уважаемым человеком».

Она знала, какую бурную реакцию это вызовет. Когда Клорис перестала смеяться, она вытерла слёзы. Затем, не в силах сдержаться, снова пошла в атаку.

–Ух ты, я просто не могу в это поверить!

–Поверьте, – спокойно приказал я.

Тон моего голоса положил конец истерике.

– Не будь со мной педантичным, Марко, дорогой.

Я улыбнулся ей. Это был фарс. Как и многое в наших отношениях. Было бы бестактно сказать, что я женился именно потому, что, как только она меня бросила, я наконец-то нашёл настоящую любовь. Клорис, будучи девушкой экспрессивной, наверняка бы стошнило.

«А ты? Что всё это значит?» — спросил я.

«Она умела владеть мечом». В своём цирковом номере Клорис использовала их как противовес, когда не размахивала зонтиками или веерами из перьев. Мужской аудитории нравилось дрожание мечей , хотя большинство предпочитало веера, потому что казалось, будто под ними ничего нет. Но я знал – потому что она мне говорила – что она носила кожаное нижнее бельё, чтобы верёвка не жгла ей чувствительные места. Её девизом было: держи своё снаряжение в идеальном состоянии. Я надеялся, что она и дальше ему следует. «Мне нужен был шанс, когда я бросил тебя, дорогая. Я стал профессиональным бойцом. Я уже знал организаторов; они сразу отнеслись ко мне серьёзно. Я хорош!»

–Этого следовало ожидать.

Странное сияние озарило её лицо, наполовину хвастливое, наполовину вызывающее. Выпрямившись, она разобрала зыбкие пески кожи и попыталась снять сапоги: высокие, туго зашнурованные, с жёсткой подошвой для ударов и толстыми ремнями для защиты. Контраст с её женственной, почти прозрачной белой одеждой был тревожным. Это всегда привлекало: фигура

Из маленькой девочки она превратилась в неожиданно сильную. Когда она сплела голые пальцы, я вспотел, вспоминая наши эротические игры.

У Клорис были ноги, привыкшие к захвату канатов и трапеций; она могла использовать их, чтобы яростно обвиться вокруг чего угодно...

–Расскажите мне о вашей ситуации в Британии.

– О, Марко! Похоже, я – объект твоего исследования.

–Мне просто интересно: почему именно здесь?

«В Британии? Я слышал, вы много говорили об этом месте. Мы сформировали команду специально для того, чтобы приехать сюда. Кучка скучающих мужчин с очень небольшим выбором развлечений. Идеальное место. Совершенно новая арена. И самое главное: никаких постоянных групп мужчин-гладиаторов, которые затягивают действие и сговариваются помешать нам работать».

– Кто твой фиксер, твой ланиста?

-К Это чушь собачья!

Неправильный вопрос. Мне следовало бы догадаться. Клорис всегда была независимой. Быть жертвой агентов, которые игнорировали её способности и воровали гонорары за публичные выступления, тоже сводило её с ума во время работы в цирке. По правде говоря, дрессировка была не в её стиле.

«Мы можем обучаться самостоятельно, — сказала она. — Мы тренируемся каждый день и наблюдаем за успехами друг друга. Женщины — очень хорошие аналитики».

– Да, я помню, что ты много времени уделял анализу того, что меня беспокоило. Что происходило… Вы лидер группы?

«Анализ твоих недостатков был слишком утомителен, дорогой!» — вмешалась она.

«Спасибо. Вы босс?» — упрямо повторил я.

«У нас нет лидера. Но я сплотил группу. Они меня слушаются».

Они знают, что у меня отличное равновесие и отличная физическая подготовка. Я владею двумя стилями: ретиарием и гладиатором, а также совершенствую свой фракийский стиль.

Я свистнул. Немногие мужчины-гладиаторы могли владеть тремя стилями боя.

«Хочешь проверить меня?» — улыбнулся он.

–Нет. На сегодня мне уже достаточно надавали.

«Да, маменькин сынок устал и очень испачкался с толстухой... Подойди поближе, и я тебе помогу», — сказала Клорис.

Он разминался, растягиваясь, готовясь провести час, выполняя со мной сложные упражнения. Одна мысль об этом пугала.

Она имела это в виду. Она думала, что я хочу того же, что и она, как и женщины. Об этом можно было бы написать целый философский трактат, но я был занят тем, чтобы держаться от неё подальше.

«Послушай, мне не хочется казаться таким слабым, но я слишком голоден, Клорис. Тебе это не поможет. Я не смогу сосредоточиться».

«Ух ты! Ты совсем не изменился». Она подумала, что он шутит. Эта мысль ей даже понравилась. «Пора определиться!»

–Да ладно тебе, Клорис! Ты же не скажешь мне: «Либо ты со мной связываешься, либо ты меня ешь»!

«Кажется, это хороший выбор!» Он вскочил и бросился ко мне.

Я едва мог глотать, потому что она уже обвивала меня так, как умеет только акробат. Я забыл, каково это, но воспоминания нахлынули. «Ну? Что ты решил, дорогой?» — спросила она со смехом.

Я вздохнул, что можно было бы принять за вежливое сожаление.

– Слушай, я умираю с голоду. Можно мне поужинать, пожалуйста?

Клорис ударила меня по почкам, хотя это был слабый, случайный удар, который причинил мне лишь лёгкую боль. Она выбежала из комнаты. Я упал, весь в поту. Затем, как я и ожидал, она приказала принести мне поднос. Я очень тщательно выбираю своих бывших девушек. Клорис никогда не хотела зла.

«Позже!» — многозначительно пообещал он, уходя.

«О Меркурий, покровитель путешественников… вытащи меня отсюда или дай мне умереть, чтобы я не знал, что происходит!» В Риме я был прокуратором гусей и священных кур. «О Меркурий, пусть Хлорис никогда не узнает!» В тот момент я сам был подобен нежному цыплёнку в клетке, которого откармливают. Я начал усердно жевать. Мне понадобились все мои силы.

С гладиатором лучше не связываться. К тому же, он был чудесным созданием, и я это точно знала. В другое время я бы без сопротивления поддалась его влиянию. Но в тот момент на кону было слишком многое. Я достигла прогресса… очень многого; я жила другой жизнью.

Столкнувшись лицом к лицу с тем, чего ожидали от того человека, которым я был раньше, я чувствовал себя некомфортно. Теперь мне нужно было быть верным определённым вещам;

Новые начинания. Как и говорил Майе Петроний Лонг: когда принимаешь важные решения, пути назад уже нет. Удивительно, как другие не замечают, насколько ты изменился. За неожиданностью таится опасность. Когда эти люди думают, что знают тебя вдоль и поперек, ты начинаешь сомневаться в себе.

Должно быть, я проявил нетерпение. Я едва успел доесть свою единственную еду, как две женщины пришли меня искать.

– Ах, Гераклея! Ты опять встревожена?

«Да, мне страшно!» — добродушно улыбнулась я, словно ожидая, что меня собираются схватить для тематической оргии. Гераклея и её спутница переглянулись, явно понимая, что у Клорис есть планы.

Я не мог сказать, что они думали, но я знал, что они не собирались вмешиваться.

«У тебя проблема», — предупредили они меня. Даже в тот момент самый благоговейный страх был необходим.

Когда меня привели обратно в огороженную территорию сада, Клорис уже ждала меня. Она встретила меня лучезарной улыбкой. Она обняла меня, потащила в сад и пообещала: «У меня для тебя есть замечательный сюрприз, дорогая!»

Лучше всего было принять это обещание с терпимой улыбкой. Это было до того, как он повёл меня в центр группы, вокруг статуи, и я понял, насколько коварным было это обещание.

Все женщины были там. Они молча смотрели, как Клорис ведёт меня к ним, ожидая, что произойдёт. В последний момент, хотя уже было слишком поздно что-либо изменить, я услышал ещё один очень знакомый женский голос.

Клорис, вцепившись мне в руку, покусывала моё ухо, а моё лицо выражало чистейшую вину. Рядом была Хелена.

Альбия, уже стоявшая рядом с ним, должно быть, каким-то образом нашла её и сообщила, что он пленник. Елена смело появилась в доме, полном женщин. Должно быть, она поспешила туда, раз уж взяла с собой даже девушек. Она пришла спасти меня, но её взгляд говорил мне, что если бы она знала о Хлорис заранее, то бросила бы меня на произвол судьбы.

«О, смотрите, кто здесь!» — воскликнула Елена Юстина, моя подруга по постели и сердечный друг. Она говорила этим напевным голосом, призванным успокаивать беспокойных маленьких детей в незнакомой обстановке, которые боятся, что кто-то из родителей пропал. Это было…

Хорошая мать. Ни Джулия, сидевшая на траве, ни ребёнок, которого она носила, не чувствовали бы тех эмоций, которые испытывала Елена.

Теперь он был окончательно потерян и знал это.