«Элена, мы пойдём разведывать. Прислушайтесь, кто-нибудь идёт».

Вскоре после того, как мы начали поиски, Хелене показалось, что она что-то услышала. Мы все затихли. Напрягая слух, мы уловили слабое движение, но оно, казалось, удалялось от нас. Неужели кто-то заметил нас и побежал за помощью? Возможно, это были лошади или коровы, которые рыскали вокруг.

«Представьте, что, как крысы и змеи, они боятся нас больше, чем мы их…»

Я приказал Элиану продолжить, но поторопился. На пределе своих нервов мы перепрыгивали из повозки в повозку. Пустые повозки не доставляли хлопот. Мы проверили их на наличие двойного дна, чувствуя себя при этом дураками. Ничего особенного мы не обнаружили. Другие повозки везли товары на продажу – плетёные кресла, отвратительные псевдоегипетские приставные столики и даже партию мягкой мебели: уродливые подушки, рулоны безвкусной ткани для штор и какие-то ужасные ковры, сделанные по паршивому качеству, в том, что считалось провинциальным вкусом, людьми, у которых его не было. Другие дельцы, вроде Секстия, наверняка пробирались сюда наугад. Если им не удалось найти покупателя в…

Затем они прибыли в город и попытались продать свой товар горожанам. В обмен на это хитрый

Вероятно, британцы пытались подсунуть продавцам поддельный янтарь и треснувший сланец.

Не желая оставлять следов своих поисков, мы столкнулись с трудностями с этими тележками. Тем не менее, мы изо всех сил шарили под товаром. Один из нас поднимал сырьё, а другой быстро шарил под ним. Было бы лучше, если бы Элианус потрудился подпереть всё, как ему положено, а не позволил дамскому креслу обрушиться мне на голову. Плетеные корзины чертовски тяжёлые.

«Спокойно! Дочь какого-нибудь копейщика из племени обнаружит, что её новое сиденье в спальне залито моей кровью...»

К счастью, у меня всего лишь болела голова. Запах крови был нам совсем не нужен. Потому что как раз в этот момент из темноты с криками выскочила толпа мужчин, а впереди них с лаем сторожевые собаки, спущенные с поводка.

Нам некуда было идти. До безопасного старого дома короля оставалось ещё тысяча ярдов.

Я затащила Элен на мебельную тележку, толкнула ее между плетеными креслами и велела ей лежать неподвижно в этой хрупкой черепахе.

Мы с Элианом спрыгнули на землю и бросились врассыпную, пытаясь отогнать собак. Я так и не увидел, куда он пошёл. Я пошёл по единственной открытой дороге передо мной.

Мне удалось быстро добежать до лагеря. Продираясь сквозь подлесок, я выскочил на поляну, где на опушке прятались какие-то изгои и, несомненно, охотились на стройплощадке. У некоторых были вполне приличные палатки с коньковыми шестами, у других же были только согнутые ветки, укрытые шкурами. Несколько костров вяло пылали. Это всё, на что я мог надеяться здесь. Я схватил горящую ветку, раздул ближайший огонь, и, когда разлетелись искры, свет осветил поляну. Мне удалось подобрать вторую горящую головню. Затем я повернулся к сторожевым собакам, которые неслись ко мне сквозь деревья.

XXX

Это были крупные, свирепые, черноволосые, длинноухие, злобные псы. Они неслись на меня со всех ног. Когда первый добежал до меня, я отпрыгнул назад, прямо через костёр, так что, должно быть, его лапы опалились, когда он прыгал. Он, видимо, ничего не почувствовал. Я делал дикие выпады с горящими головнями. Рыча, он пытался увернуться от пламени, но всё равно кусал меня.

Из некоторых бивуаков испуганно высунулись головы. Другие собаки подбежали и набросились на палатки. Это было тяжело для обитателей, но отвлекло других собак от погони за мной. Я остался один на один с нападающим. Я рычал и топал ногами. Кто-то как-то сказал мне, что нужно их перехитрить…

Мой нападавший яростно лаял. Прибежали мужчины с криками. Закутанные в одеяла болваны, обитавшие в кутузке, пришли в себя… Я мельком увидел, как кто-то яростно бил кастрюлями и палками. Затем я перестал смотреть, когда ужасная собака бросилась прямо мне в горло.

Я скрестил перед собой раскалённые головни. Вывернув их наружу, я ткнул ими ему в пасть. По крайней мере, он промахнулся. Он рухнул на меня; мы оба упали назад, а я продолжал катиться. Я ударился о горячий котёл. Боль обожгла руку, но я не обратил на это внимания. Я схватил его за две петлевые ручки, сорвал с висящих крюков и швырнул всё это в пса, пока тот извивался. То ли тяжёлый сосуд ударил его, то ли кипящая жидкость обожгла. Он на мгновение поджал хвост, скуля.

Мне хватило секунды на то, чтобы выждать. Я вскочил на ноги. Когда он снова прыгнул, я обмотал руку плащом и сорвал вертел, на котором жарился кролик. Я пронзил им собаку; она скончалась у моих ног. Не время для стыда. Я бросился прямо на группу мужчин, которые привели собак, когда они пытались поймать остальных. Они были слишком удивлены, чтобы отреагировать, когда я отшвырнул их в сторону. Пока они кружили вокруг, я вырвался с лагеря.

Вернувшись в лес, я выбрал новый путь. Спотыкаясь, скользя и ругаясь, я бежал стремглав. Кусты терзали меня. Ежевика царапала мою одежду.

Отчаяние придало мне больше смелости и скорости, чем любым преследователям. Земля под ногами была очень зыбкой, и я был в темноте. Несколько почти невидимых звёзд указывали мне направление, но света не давали. Я выбрался из укрытия и по звукам и запаху навоза понял, что каким-то образом добрался до привязанных животных. Я потащил мула.

За голову и перерезал ему верёвку ножом, который я ношу в ботинке. Ориентируясь по памяти, я проехал мимо припаркованных тележек.

Елена!

Она выскочила, всё ещё держа фонарь. Какая девчонка! Потрачена зря, будучи дочерью сенатора. Возможно, даже зря, будучи моей девушкой. Надо было позволить этой амазонке разобраться с собаками. Один уничтожающий взгляд этих тёмных глаз, и они бы съёжились и покорно подчинились. И я вместе с ними.

Подхватив юбки и заправив свободные складки ткани за пояс, она боком сошла с повозки и скользнула за мной на спину мула, словно её учили цирковому номеру. Я почувствовал, как её рука обняла меня за талию.

Свободной рукой она протянула фонарь, чтобы он слабо освещал дорогу перед нами. Не останавливаясь, я сел на мула и поехал обратно к старому дому.

«Подожди, а где Авл?»

«Не знаю!» Я не был равнодушен, но мне нужно было спасти Хелену. Она ужасно переживала за брата, но я разберусь с ним позже.

Хелена заворчала, но я продолжал гнать мула домой. Сигнальные ракеты на стройке вскоре осветили нам путь более безопасно. Мы добрались до дома, сбросили мула и закутались в дом. Нас обоих трясло.

«Не говори мне»

«Ты идиот, Фалько. Я тоже», — честно призналась Елена, отряхивая юбки.

Я размышлял, как, чёрт возьми, я найду Элиана, когда появились Майя и Гиспале. Мы сказали им, что всё в порядке, и они поняли, что что-то не так. В любом случае, они бы догадались, когда нас потревожил громкий стук в дверь.

Я открыл. Я сделал это осторожно, украдкой поглядывая на собак.

Там стояли Магнус и Киприан, землемер и ответственный за работы. Оба выглядели разъярёнными.

Какой сюрприз в такое время ночи, ребята!»

«Можем ли мы предложить вам закуски?» — слабо спросила Елена. Я надеялся, что я единственный, кто заметит блеск в ее глазах, от которого она чуть не рассмеялась в легкой истерике.

Они пришли не для общения. «Ты что, Фалько, только что выходил?» — спросил Магнус.

«Тихая прогулка…» Мои расцарапанные руки и ноги и широко раскрытые глаза Елены, должно быть, выдали нас.

«Вы были возле тележек доставки?»

«Возможно, я пошёл туда…»

«Злоумышленники были потревожены охранниками депо».

«Что? Ваши сторожа собак? Как им повезло, что они были рядом и смогли предотвратить беду! Что говорят в своё оправдание эти злоумышленники?»

«Вот об этом мы и пришли тебя спросить», — прорычал Киприан. «Не мешай, Фалько. Ты был там, тебя узнали».

Я напомнил себе, что я посланник Императора и имею полное право расследовать всё, что пожелаю. Чувство вины, тем не менее, подтачивало меня. Меня подставили. Теперь у меня была обожжённая рука, клыки разорвали тунику, мне было жарко, и я тяжело дышал. Хуже того, мои поиски ничего не дали. Ненавижу тратить силы впустую.

«Мне не обязательно отвечать тебе сегодня вечером», — тихо сказал я. «У меня есть императорское право скрываться. Я могу спросить: что ты там делал со стаей свирепых собак?»

«Ох, почему мы спорим?» — вдруг разозлился Магнус. «Мы все на одной стороне!»

«Надеюсь, это правда!» — усмехнулся я. «Мы не можем обсуждать это в такое время суток. Предлагаю завтра встретиться с Помпонием на месте. Уже поздно, я устал, и, прежде чем вы уйдёте, у повозок рыскал кто-то ещё. Что вы сделали с тем молодым человеком, который сопровождает продавца статуй?»

«Мы его так и не поймали. Что он для тебя значит?» — спросил Магнус.

Я продолжал делать вид, что Элиан мне незнаком. «Он выглядит не так.

Он бродит тут как тут. Похоже, он презирает произведения искусства, которые, как говорят, продаёт Секстий, — и, если хочешь знать, мне не нравится цвет его глаз! Ни Магнус, ни Киприан не выглядели обманутыми. «Я хочу, чтобы его нашли, и я хочу его допросить».

«Мы его поищем», — весьма любезно предложил Киприанус.

«Сделай это. Но не бей его. Он мне нужен в состоянии, когда ещё может говорить. И он нужен мне первым, Киприанус: каковы бы ни были его планы, он мой!»

Это не помогло. На следующий день я узнал, что они искали его полночи. Элиана нигде не было видно.

Я сам вышел на рассвете и прочесал всё вокруг. Повсюду лежали поваленные кусты, но Элианус исчез. К тому времени я понял, что даже если бы Магнус и Киприанус его нашли, они бы ни за что не передали его мне, пока не выбьют из него хоть слово. Они выудят из него ещё кое-что. Они захотят, чтобы он дал показания против себя – независимо от того, виновен он в чём-то или нет.

По крайней мере, если он и лежал мёртвым в канаве, никто из нас не определил точное место. Только когда утром всё вокруг оживилось, я нехотя заставил себя проверить последнее место, где он мог быть. Медленно я дотащился до медпункта и спросил Алексаса, не принёс ли ему кто-нибудь новый труп.

«Нет, Фалько».

«Какое облегчение! Спасибо. Но ты мне скажешь, если получишь?»

«Кто-то конкретный?» — узко спросил санитар.

Больше не было смысла притворяться. «Его зовут Камилл.

Он мой зять».

«Ага», — Алексас помолчал. Я ждал, сжимая сердце. «Лучше посмотри, что у меня есть в задней комнате, Фалько». Это прозвучало мрачно.

Я отдёрнул занавеску. Во рту пересохло. Потом я выругался.

Авл Камилл Элиан, сын Камилла Вера, любимец матери и преданный поклонник старшей сестры, Авл, мой угрюмый помощник, лежал на койке. Одна нога у него была туго забинтована, а несколько дополнительных порезов – для пущей выразительности. По выражению его глаз, когда он встретился со мной, я понял, что ему скучно и он в плохом настроении.

XXXI

«Смотрите, кто здесь! Что с вами случилось?»

«Укушен».

"Плохо?"

«До мозга костей, Фалько. Мне сказали, что может быть серьёзный сепсис». Элианус был мрачен. Потом, знаешь ли, умер и от чего-то похуже. Алексас меня подлатал.

Мне придется какое-то время воздержаться от этой ноги, но скоро я буду пинать ею людей!» Я мог догадаться, кого он хотел пнуть.

«Ты просто надеешься, что тебя отправят домой к матери».

«Мне и так уже не до этого! Мне и так достаточно больно».

«Елена приедет и разберётся с тобой. Она отведёт тебя во дворец. Камилла Гиспале поухаживает за тобой». Элиан содрогнулся. «Нет, всё в порядке. Ты и так достаточно страдаешь. Елена будет нежно заботиться о тебе. Если я так рада тебя видеть, я, возможно, даже поправлю тебе покрывало».

Я сел на его койку. Он раздраженно отодвинулся. «Оставь меня в покое, Фалько».

«Я искал тебя повсюду, — заверил я его. — Мысль о том, что ты умер у меня на руках, была душераздирающей, Авл».

«Отвали, Фалько».

«Все прочесывают это место. Так как же вы сюда попали?»

Я был единственным развлечением, доступным ему. Элиан вздохнул и сдался, готовый к разговору. «Ты пошёл в одну сторону, а я пошёл обратно по тропе.

Мозаичник проигнорировал меня, когда я забарабанил по его ставням. Я уже добежал до хижины маляров, когда нагнали несколько собак. Мне кое-как удалось пробраться внутрь, но одна из них вцепилась мне в голень своими проклятыми зубами. Кое-как я стряхнул злодея и захлопнул дверь. Потом я сел, прижавшись спиной к двери и крепко сжав колени, скажу я вам!

«Прости, что не смог прийти за тобой. Я спасал Елену».

«Ну, я надеялся, что она у тебя». С другой стороны, то, как он это сказал, означало: «Чёрт тебя побери, Фалько!» «В конце концов, собак отозвали и увели. Я слышал, как мозаичник ругал рабочих снаружи за шум, который производили собаки. Он им устроил настоящую взбучку, так что, к счастью, никто не заглянул в хижину маляров. Я не собирался снова выходить. Думал, что всё равно никуда не доберусь. Должно быть, я часто проваливался в забытье, когда возвращался маляр».

«Друг твоего брата?»

«Он был совершенно не в себе».

«Пьяный?»

«Намыленный».

«То есть бесполезно?»

«О, я просто рад был общению с людьми. Я рассказал ему, что случилось, а он слушал с затуманенным сердцем. Он потерял сознание. Я потерял сознание.

В конце концов мы оба проснулись. Именно тогда мы заметили, как много у меня крови».

Элиан рассказывал эту историю с лихой красноречием. Он мог быть ханжой по отношению к женщинам, но я знал, что, будучи молодым трибуном в Бетике, он был одним из толпы. Даже в Риме, под присмотром любящих родителей, он, как известно, возвращался домой на рассвете, не зная, как провел прошлую ночь.

«Маляр привез тебя на перевязку?»

«Было ещё очень рано, вокруг никого не было. Он обнял меня за плечи, и я побежала сюда. Мы сказали Алексасу никому обо мне не рассказывать».