–Вы обо мне слышали?

–Ваша слава разнеслась по всему миру.

– А он импортёр диких животных. Мне следовало об этом подумать.

–Ханно думает, что вы шпионите за кем-то, кто собирается обмануть налоговые органы.

–Ханно?

–Наш хозяин, охотник на львов.

«Я тебе ещё кое-что расскажу», — сказал я, на мгновение улыбнувшись. «Анобал — это романизированное имя магната из Сабраты, владеющего огромным бизнесом по импорту животных для Римских игр. Это должен быть один и тот же человек. Послушай, Квинт, наш вчерашний хозяин в лагере уже стал объектом пристального расследования компании «Фалько и партнёры».

Из-за похмелья Квинто стал еще бледнее, чем был раньше.

– Клянусь всеми богами! Вы уже раскрыли их мошенничество?

Нет, он превосходный бухгалтер. Мне пришлось забыть о нём.

«Как нам повезло!» Квинт быстро восстановил способность логически мыслить, несмотря на пульсирующую головную боль. «Если бы ты его оштрафовал, он мог бы вчера вечером подать нас на ужин своим львам».

–И будем надеяться, что он поверит, что наша встреча была совпадением.

У него целая армия людей, вооруженных до зубов.

–А мы с тобой всего лишь два невинных охотника за растениями.

– Кстати, говоря о растениях: вы так и не показали мне свой мифический кусочек сильфия.

В тот же день, до того как мы прибыли в Антипиргос, а может быть, уже миновали его, Квинт Камилл Юстин, опальный сын благороднейшего Камилла Вера, показал мне побег растения, который был не так уж мал, так как достигал почти высоты его головы.

«Клянусь Юпитером! Он так вырос с тех пор, как я его нашёл!» — воскликнул он в изумлении, достигнув небольшого холмика травы.

Я запрокинул голову, прикрыл глаза рукой от солнца и любовался его сокровищем. Чем больше, тем лучше. Оно было слегка наклонено, но выглядело здоровым.

«Это не очень красиво. Как вообще что-то такого размера могло потеряться?»

–Теперь, когда мы снова его нашли, мы могли бы защитить его с помощью дракона, как это было сделано с яблонями Гесперид, хотя это растение могло бы съесть дракона.

– Кажется, оно даже может нас съесть.

–Итак, Марко, это оно?

-Ага.

Да, это был сильфий. Там было всего одно растение, самое большое, которое я когда-либо видел. Это было не совсем то растение, которое можно выращивать на балконе в горшке. Этот зелёный гигант был около двух метров высотой. У него был грубый, луковицеобразный и довольно некрасивый вид, с тонкими листьями, сросшимися на толстом центральном стебле.

В центре цветка рос большой шар желтых цветов — шар из отдельных ярких бутонов, а также более мелкие гроздья, свисающие с длинных тонких цветоносов, которые росли из мест соединения листьев в нижней части растения.

Мой конь, так напуганный другими кустами, с явным интересом решил понюхать сильфий. Мы сглотнули и побежали привязывать его подальше от растения. Мы это заметили: животные любили это ценное растение.

Мы с Хустино сделали единственное, что могли сделать двое мужчин, только что наткнувшихся на богатство, растущее в пустыне. Мы сели, достали флягу, которую принесли специально для этого, и выпили по маленькому бокалу за здоровье нашей удачи.

– И что теперь? – спросил Квинт, выпив за нас, наше будущее, сильфий и даже за лошадей, которые привели нас к нему.

–Если бы у нас был уксус, мы могли бы приготовить хорошую банку маринада из сильфия для чечевицы.

–Я принесу его в следующий раз.

–И немного бобовой муки для стабилизации сока. Можно надрезать корень, чтобы получить смолу. Можно срезать несколько веточек и запечь их.

–Мы могли бы съесть его нарезанным с сыром.

–Если бы нам нужны были лекарства, у нас было бы чудесное средство.

–Если бы лошадям нужны были лекарства, мы могли бы им их дать.

–У него много применений.

–И мы продадим его за высокую цену!

Смеясь, мы, вне себя от радости, начали ходить по заводу.

Очень скоро все аптекари, торговавшие этим сокровищем, наполнят наши банковские счета прибылями.

Ханно, наш друг-охотник из Сабраты, накануне вечером пригласил нас на приличный ужин, но не зашёл так далеко, чтобы угостить нас шашлыками из птицы, чтобы взять их с собой на пикник. Всё, что мы ели, – это чёрствые галеты, такие же жёсткие, как армейские крекеры. Мы были крепкими парнями, и путешествовали без каких-либо удобств, чтобы это доказать.

Я отрезал небольшой кусочек листа сильфия и положил его в рот, чтобы посмотреть, можно ли улучшить вкус, который так отвратил меня в Аполлонии.

На самом деле свежий сильфий оказался хуже, чем тот, что я уже пробовал. Он пах навозом. Вкус был таким же отвратительным, как и обещал запах.

«Должно быть, какая-то ошибка», — произнёс обескуражённый Квинт. «Я ожидал амброзию».

«Ты романтик. По словам моей мамы, после приготовления неприятный привкус исчезает... почти полностью. И после того, как поешь, изо рта пахнет приемлемо, но, по её словам, он вызывает сильное газообразование».

«Тем, кто может себе это позволить, все равно, где пукать, Марко», — сказал Квинтус, уже придя в себя.

– Именно. Богатые сами устанавливают свои социальные нормы.

Мы пукаем из принципа. Нам, римлянам, добрый и щепетильный император Клавдий даровал эту привилегию.

Мы были на природе, и, кроме того, собирались разбогатеть. Отныне мы могли вести себя предосудительно, когда и где угодно. Свобода пускать газы, не вызывая шума, всегда казалась мне главным преимуществом богатства.

«Наше растение цветёт», — заметил Квинт. Его послужной список как военного трибуна был безупречен. Его подход к логистическим проблемам всегда был острым. Он всегда мог представить разумную повестку дня, даже будучи в экстазе или слегка пьяным. «Сейчас апрель».

Когда же он посеет семена?

«Не знаю. Возможно, нам придётся остаться здесь на несколько месяцев, пока они не сформируются и не окрепнут. Если увидите пролетающих пчёл, можете подманить их поближе к цветам. Завтра, когда рассветёт, мы можем пойти к...»

Джебель и найду перышко. Тогда я попробую пощекотать наше растение. – Нашему маленькому созданию пришлось испытать серьёзные садоводческие заботы.

– Как скажешь, Марк Дидий.

Мы завернулись в одеяла и устроились на последнюю ночь под открытым небом. В этот момент я поднял тост за Хелену. Я скучал по ней. Мне бы хотелось, чтобы она увидела наше растение, такое сильное в своей естественной среде обитания. Я хотел, чтобы она знала, что мы её не подвели, и что скоро она сможет наслаждаться всеми удобствами, которых заслуживает. Мне даже хотелось услышать её едкие замечания об этом грубом, уродливом растении, которое должно было обогатить её любовника и младшего брата.

Я все еще надеялся, что Квинтус окажет Клавдии подобную любезность, когда мне надоело держать глаза открытыми, и я уснул.

XLVI

Меня разбудил звон козьих колокольчиков.

Утро выдалось чудесное. Мы оба проспали допоздна, несмотря на то, что шли по голой земле. Что ж, мы преодолели стомильный переход, провели долгую ночь, празднуя с богатой охотничьей компанией, тайно наслаждаясь прекрасными развлечениями и изрядно выпив. Более того, перспектива солидного заработка решила все наши проблемы.

Возможно, нам следовало съесть часть своего пайка накануне вечером, пока мы сидели и мечтали о роскошных виллах, которыми когда-нибудь станем владеть, о наших флотах, о драгоценностях, которыми будут украшать себя наши прекрасные жены, и об огромных наследствах, которые мы оставим нашим воспитанным детям (при условии, что они проявят достаточно смирения, когда мы начнем стареть, и вступят в обеспеченную старость).

Голова болела так, словно стая танцующих слонов поправляла мне причёску. Лицо Квинто было серым. Когда я увидел, как солнечные блики отражаются от камней, я предпочёл остаться лежать с закрытыми глазами. Квинто, бедняга, сел и огляделся.

Я услышал, как он издал мучительный стон. Затем он закричал. Затем он, должно быть, вскочил на ноги и бросил голову в сторону.

Он отскочил назад, издав громкий крик.

К тому времени я уже тоже сел.

Часть меня уже знала, что должно было произойти, ведь Камилл Юстин был сыном сенатора и был воспитан в духе бесстрастности, свойственной знатным людям. Даже если повозка виноторговца переезжала ему ногу, Квинт должен был игнорировать хруст костей, сосредоточиться на том, чтобы тога была аккуратно сложена, как у его предков, и тщательно подбирать слова, чтобы попросить возницу ехать дальше. Возглас, обращенный к небесам, как он только что сделал, мог означать лишь катастрофу.

Всё было очень просто. Когда звёздная ночь в пустыне сменилась рассветом, пока мы оба спали как убитые, мимо, должно быть, проходила группа кочевников и угнала одну из наших лошадей (они презрели мою, а может быть, оставили нам средство выбраться живыми из-за какого-то особого этического чувства, укоренившегося в жителях пустыни). Они также украли флягу, хотя, как и мы, отказались от сухарей.

Затем их стада голодных овец и коз пожрали всю окружающую растительность. Прежде чем снова скрыться в своём древнем путешествии в никуда, кочевники, раздражённые видом нашего сильфия, утащили с собой несколько оставшихся фрагментов растения, которое мы оставили.

Наш шанс разбогатеть исчез. Практически ничего не осталось.

Пока мы с удрученным видом созерцали эту сцену, одинокая коричневая коза спрыгнула со скалы и принялась жевать последние, пропитанные солнцем остатки корня.

XLVII

Для греков Кирена была священным уголком небес, упавшим на землю для колонизации. Но её основание было почти таким же древним, как Рим, а высокая горная цепь, на которой стоял город, так напоминала о самой Греции, что жители Феры, которых, страдая от засухи и следуя зову Дельфийского оракула, привели туда ливийцы, должно быть, решили, что они уснули, и что каким-то образом их корабли изменили курс и вернули их домой.

С серых, покрытых кустарником гор, где в изобилии водились перепела, открывался захватывающий вид на равнину, простирающуюся до сверкающего моря и вечно оживленного порта Аполлонии.

Глубокие лесистые долины, затерянные между величественными горами, были такими же мирными и таинственными, как сами Дельфы. Всё вокруг было пропитано ароматами дикого тимьяна, укропа, лаванды, лаврового листа и мяты.

Честно говоря, это благоухающее место было не самым лучшим местом для двух отчаявшихся мужчин, которые только что потерпели неудачу в своих поисках потерянного растения.

Однажды солнечным утром мы с Джастином медленно и угрюмо поднимались к городу, вдыхая аромат сосен, пока не достигли Пути Гробниц. Он привел нас через захватывающий дух некрополь древних серых погребальных строений, некоторые из которых стояли вертикально у склона горы, другие были высечены прямо в скале. За некоторыми из них все еще ухаживали и ухаживали, но другие были давно забыты, так что прямоугольные входы со стертыми архитектурными мотивами теперь были открыты, как пасти, и давали убежище смертоносным рогатым гадюкам с ядовитыми укусами, которые любили крадучись рыскать в темноте.

Мы остановились.

–Альтернатива – либо продолжать поиск, либо…

«Или быть благоразумными», — печально согласился Квинтус. «Нам обоим нужно было всё обдумать. Здравый смысл привлекал нас не больше, чем одноглазая проститутка в кабаке, хотя мы оба старались незаметно отвести взгляд».

– Альтернатива полностью на ваше усмотрение. Я должен принять во внимание Елену и нашу дочь.

–А в Риме у тебя уже есть профессия.

– Назовите это работой. Работа информатора лишена важности «карьеры»: престижа, перспектив, безопасности, репутации, денежного вознаграждения.

– Вы заработали деньги, работая цензором?

–Не так много, как мне обещали, но больше, чем я привык видеть.

-Достаточно?

–Достаточно, чтобы мне это понравилось.

– Значит, вы и дальше будете связаны с Анакритом?

–Нет, если я смогу заменить его кем-то, кто мне больше нравится.

-Что ты сейчас делаешь?

–Вы, наверное, зададитесь вопросом, куда я пропал.

– Разве ты не сказал ему, что приедешь сюда?

«Он меня не спрашивал», — ответил я с улыбкой.

–Продолжите ли вы работу частным информатором, когда вернетесь?

–Традиционный ответ: «Это единственная жизнь, которую я знаю».

Знаю, конечно, это неприятно, но тупость — это талант, о котором мечтают журналисты. В любом случае, мне нужно работать. Когда я встретил твою сестру, я поставил перед собой амбициозную цель — стать уважаемым человеком.

– Насколько я понимаю, у вас уже есть необходимые средства, чтобы претендовать на место в среднем звене. Вам их дал отец?

Я задумчиво разглядывал брата Хелены. Я предполагал, что разговор пойдёт о её будущем, а расспрашивали меня.

– Он дал мне его взаймы. Когда Домициан отклонил мою кандидатуру на повышение в обществе, я вернул его ему.

Тебя об этом попросил отец?

-Нет.

–Вы бы взяли его снова?

– Я бы не стал его спрашивать.

–Есть ли между вами проблемы?

– Во-первых, тот факт, что он вернул деньги, хотя хотел проявить великодушие, вызвал у нас еще больший конфликт, чем просьба о помощи.

На этот раз настала очередь Камило выдавить улыбку.

–Ты хочешь сказать, что и отцу своему ты не сказал, что приедешь сюда?

–Вы начинаете понимать, какие счастливые отношения существуют в семье Дидио.

«У вас натянутые отношения, не так ли?» Когда я кивнул в ответ на его замечание, Хустино взглянул на долину внизу и далёкую равнину, окутанную лёгким туманом, поднимавшимся там, где земля встречалась с морем. Молодой человек был готов к столкновениям.

Которые ждали его в родной семье. Мне нужно вернуться домой и объясниться. Как думаешь, какова будет реакция моего отца?

–Возможно, это зависит от того, присутствует ли на встрече ваша мать.

–И, конечно, все будет совсем по-другому, если Элиано станет этому свидетелем.