ВТОРОЙ.

Киренаика, апрель 74 г. н.э.

XL

Киренаика.

Точнее, порт Береника. Геракл прибыл в эти края через древний морской порт Эвгесперид, погребённый под толщей песка ещё с мифических времён. В отличие от него, Береника всё ещё сохраняла потустороннюю атмосферу. Первое, что мы увидели, был человек, идущий по берегу и выводящий на пастбище одну овцу.

«Клянусь всеми богами!» — воскликнул я, пока мы с Еленой заворожённо смотрели, пытаясь понять, что видим. «Она что, проявляет особую доброту к животным или хочет откормить её к празднику?»

–Возможно, она его любовница.

–Очень типично для греков!

Береника была одним из пяти крупнейших городов: в то время как Триполитания получила своё название от трёх городов, Киренаика гордилась тем, что была пентаполисом. Греки предпочитали входить в союзы.

Объединённый с Критом по административным причинам, он был грязной эллинской провинцией, что сразу бросалось в глаза. Вместо форума здесь была агора, что всегда было неудачным началом. Стоя на причале, лениво разглядывая городские стены и маяк на небольшом мысе, мы вдруг подумали, что провести отпуск в таком восточном месте – не самое лучшее решение.

«Прибыв в пункт назначения, отправляясь в отпуск, чувствуешь себя подавленным, — заметила Хелена. — А потом поднимешь настроение».

– И это также традиционно, когда ваши опасения оказываются правдой.

–Так зачем вы пришли?

–Мне опротивел Рим.

– Ну, а теперь, вдобавок ко всему, тебя укачало из-за лодки.

Мы были настроены оптимистично, и Нукс прыгал у нас под ногами, подгоняя нас, словно овчарка. Мы оставили позади дом, тяжёлый труд, разочарования и, что меня больше всего радовало, мы покинули Анакрит. Весеннее солнце грело наши лица, тихий шепот синего моря за спиной, и мы надеялись отдохнуть.

Группа состояла из Елены, меня и маленькой девочки, что вызвало большой переполох дома. Моя мать была убеждена, что карфагеняне захватят маленькую Юлию и принесут её в жертву. К счастью, у нас был мой племянник Гай, который её защищал. Родители Гая, моя дорогая сестра Гала и её вечно отсутствовавший муж Лолио, запретили ему отправляться в путь, поэтому он сбежал из дома и последовал за нами. Я дала ему несколько подсказок о том, где мы остановимся в Остии, чтобы он мог без проблем нас найти.

Мой зять Фамия тоже собирался приехать. При других обстоятельствах я бы скорее пробежал столько стадионов, сколько потребуется, со всем снаряжением армии, чем согласился бы провести с ним несколько недель в море; но, если всё сложится удачно, Фамия оплатит нашу обратную дорогу: ему удалось убедить Зелёных, что, как и лошади…

Их колесницы выступили так плохо, что они были готовы отправить его на поиски новых ливийских лошадей, купленных напрямую у заводчиков. Что ж, «Зелёным» действительно нужно было усилить команду, о чём я ему постоянно напоминал.

Для путешествия туда мы купили билеты на корабль, отправлявшийся в Аполлонию. Это позволило Фамии сэкономить, или, другими словами, обмануть свою команду. Ей велели отправиться в Остию, выбрать хороший латинский корабль и купить билеты туда и обратно. Вместо этого она купила билеты в один конец. Муж Майи не был особенно честен, но она позаботилась о том, чтобы у него не было денег на расходы, а они ему нужны были на выпивку. Майя не захотела ехать с нами.

Мама по секрету сказала мне, что Майе надоело пытаться сохранить семью, и она решила сдаться. Увезти её мужа за границу было лучшим, что я могла сделать для сестры.

Быстро стало ясно, что настоящая цель поездки Фамии — сбежать от встревоженной жены, чтобы напиться до беспамятства при любой возможности. Что ж, в любом групповом отпуске обязательно найдётся тот самый надоедливый человек, которого все остальные стараются избегать.

Мы высадились в этом порту скорее с надеждой, чем с решимостью.

Мы пытались встретиться с Камило Жустино и Клаудией Руфиной. Мы договорились, что, возможно, поедем к ним в гости. Крайне расплывчатое соглашение. Зимой, когда я позволил Елене упомянуть об этой возможности в письме, которое мы написали им в Карфаген, я сделал это, полагая, что работа по переписи помешает мне позволить себе такой отпуск. Мы уже были там, но понятия не имели, где на северном побережье этого огромного континента могут находиться эти двое беглецов.

В последний раз, два месяца назад, мы слышали, что они собираются отправиться в Лептис в Киренаике, потому что Клавдия хотела посетить мифический Сад Гесперид. Как романтично!

Елена везла с собой несколько писем от покинутых родственников, которые вполне могли вырвать влюблённых из их героической мечты. Богатые люди всегда ужасно сердятся на своих наследников.

Меня не удивило, что Квинто и Клаудия прятались.

Как информатор, приезжая в новый город, который мог оказаться враждебным, я первым делом пытался выяснить, что к чему. Я привык к тому, что в меня бросают яйца.

Я расспросил местный храм. К моему удивлению, брат Елены оставил сообщение, что они были там и отправились в Токру. Записка была датирована месяцем ранее. Его воинская доблесть мало развеяла мои опасения, что мы собираемся пуститься в тщетное преследование по всему Пентаполису. Оказавшись за пределами Береники, шансы на встречу с парой значительно уменьшились. Мне часто приходилось платить жалованье жрецам храма.

Наш корабль всё ещё стоял в гавани. Капитан был так любезен, что пришвартовал его там, чтобы облегчить нам поиски. Загрузив воду и провизию, он сделал то же самое с нашим багажом, пока мы искали Фамию, которая уже была в дешёвой таверне, и мы вернулись на борт.

Корабль был практически пуст. На самом деле, ситуация была довольно любопытной. По экономическим причинам почти все корабли перевозили грузы в обоих направлениях, поэтому то, что они загружали в Киренаике, должно было быть очень прибыльным, поскольку не было необходимости торговать в обоих направлениях.

Владелец судна находился на борту с момента отплытия из Рима. Это был крепкий мужчина с темной кожей и вьющимися волосами. Он был хорошо одет и обладал благородной осанкой. Мы не знали, говорил ли он на латыни или по-гречески, потому что он никогда не обращался к нам иначе, как «доброе утро», а когда обращался к команде, то использовал какой-то экзотический язык, который Елена приняла за пунический. Он был очень немногословен. Ни капитан, ни команда, похоже, не горели желанием говорить о нём или его делах, и это нас вполне устраивало. Этот человек оказал нам услугу, предоставив проезд по очень разумной цене ещё до того, как любезно причалил в Беренике, и мы не хотели доставлять ему никаких хлопот.

По сути, это означало одно: нам придётся скрыть от Фамии, что у нашего хозяина лёгкий карфагенский запах. Римляне, как правило, были терпимы к другим расам, но у некоторых из них были глубоко укоренившиеся предрассудки, восходящие к временам Ганнибала. У Фамии эти предрассудки были вдвойне. У неё не было причин для этого: её семья была из рабочего класса с Авентинского холма и никогда не служила в армии.

Я никогда даже слона вблизи не видел, но Фамия была убеждена, что все карфагеняне — чудовища, пожирающие детей, чьей единственной целью в жизни по-прежнему остаётся уничтожение Рима, римской торговли и всех римлян, включая Фамию. Мой пьяный зять, вероятно, кричал бы во весь голос расистские оскорбления, если бы ему попалось что-то явно пуническое.

Держа его подальше от владельца нашей лодки, я забыла о своей морской болезни.

Токра находилась примерно в сорока римских милях к востоку. В тот момент я начал жалеть, что проигнорировал совет отца: нам следовало быстро добраться до Египта на одном из гигантских зерновозов, а затем вернуться из Александрии. Путешествие через Восток короткими перегонами могло быть ужасным. По правде говоря, я уже решил, что поездка совершенно бессмысленна.

– Нет, не так. Даже если нам не удастся найти моего брата и Клаудию, все дома будут рады, что мы попытались.

«Хелена меня успокоила. К тому же, мы должны были хорошо провести время», — сказала она.

Я сказала ему, что море и я несовместимы и что я не смогу получать удовольствие от пребывания на лодке.

«Мы скоро приземлимся. Квинто и Клаудия хотят, чтобы мы их нашли. У них, наверное, скоро закончатся деньги».

К тому же, если они счастливы, я не думаю, что будет иметь значение, если мы не заберем их обратно домой.

«Главное — это то, что твой отец внёс свой вклад в наше путешествие, и если он потеряет сына и невесту другого сына, а также деньги, так как он финансировал провалившуюся миссию, моё имя будет настолько запятнано в доме прославленного Камилла у Порта Капена, что, возможно, я никогда не смогу вернуться в Рим».

–Возможно, Квинт нашел сильфий.

– Обнадеживающая возможность.

В Токре море было гораздо неспокойнее. Я решил, что, найду ли я беглецов или нет, не вернусь на борт. Мы сошли на берег и попрощались. Молчаливый владелец лодки вышел проводить нас, пожав руку.

Токра лежала между морем и горами, в месте, где прибрежная равнина сужалась настолько, что холмы, которых мы не видели,

До тех пор они доходили почти до самого моря. Город был очень большим и процветающим греческим полисом. Его городская элита жила в роскошных домах с перистилями, построенными из мягкого местного известняка, который быстро разрушался под воздействием солёных брызг морского бриза. Ветер трепал гривы белых лошадей, пасущихся у залива, цветы и фиговые деревья за высокими садовыми стенами, заставлял овец блеять, а коз – тревожно мычать.

Мы нашли новое послание. На этот раз оно привело нас в городские трущобы, ведь даже в процветающих портовых городах греческого происхождения были свои места для матросов и проституток, которые их обслуживали. Мы нашли Клаудию Руфину в убогой комнате шумного постоялого двора.

–Я остался здесь на случай, если ты придешь.

Поскольку мы никогда окончательно не подтвердили, что поедем, мне это показалось немного странным.

Клавдия была высокой девушкой, чуть старше двадцати, и я нашёл её гораздо худее и серьёзнее, чем помнил. Она приобрела тёмный загар, который в приличном обществе был бы воспринят с неодобрением. Она приветливо поздоровалась с нами, казалась грустной и задумчивой. Когда мы встретились с ней в её доме в провинции Бетика, а позже в Риме, она была нарядно одета, с идеально ухоженными ногтями, дорогой причёской и многочисленными браслетами и ожерельями. Сейчас на ней была простая коричневая туника и палантин, волосы собраны на затылке. От той нервной, несколько сдержанной молодой женщины, приехавшей в Рим, чтобы выйти замуж за Элиана, или от той дерзкой кокетливой, которая быстро научилась смеяться над своим младшим братом, гораздо более общительным и открытым, чем Элиан, и решила завести роман и поискать приключений. Всё это, казалось, исчезло.

Не говоря ни слова, мы заплатили ее мерзкой хозяйке и отвезли девушку в снятые нами комнаты в более хорошем хостеле.

Клаудия взяла Джулию Джунилу из рук моего племянника Гайо и полностью сосредоточилась на ребёнке. Гайо злобно посмотрел на меня и ушёл с собакой. Я крикнул ему, чтобы он искал Фамию, которая снова исчезла.

«А где Квинт?» — с любопытством спросила Елена у Клаудии.

–Он отправился в Толемайду, чтобы продолжить свои поиски.

«Тебе пока что не везет?» — спросил я его с улыбкой.

«Нет», — ответила Клаудия, не одарив меня даже легким намеком на улыбку.

Мы с Хеленой обменялись осторожными взглядами, а затем она отвела девочку в местные бани, прихватив с собой большой запас масел, эссенций и мыла для волос, надеясь, что эти процедуры вернут ей бодрость духа. Они вернулись через несколько часов, благоухая бальзамом. Клаудия продолжала вести себя с холодной вежливостью, но была крайне неразговорчива.

Мы отдали ему письма от семьи Камило и их дедушек и бабушек из Испании. Он взял пергаменты, чтобы прочитать их в одиночестве, и, вернувшись, спросил напряжённым голосом:

–А как поживает Камило Элиано?

«И каким вы его ожидаете?» Уважение к женщине, которая сбежала за несколько недель до помолвки, было не в моём стиле. «Очень мило с вашей стороны, что вы хотите узнать о нём больше, но он потерял невесту очень внезапно. Сначала мы подумали, что вас похитил убийца, и это стало для него огромным потрясением. А хуже всего то, что он потерял ваше значительное состояние. Он недоволен. Он был очень суров со мной, хотя Хелена всё ещё считает, что я должна быть с ним любезна».

– А ты что думаешь, Марк Дидий?

– Как обычно, я принимаю всю вину с терпимой улыбкой.

«Кажется, я ослышалась», — вмешалась Хелена.

«Я не хотела причинить ему боль», — грустно сказала Клаудия.

«Нет? Значит, ты просто хотела его унизить?» Если мой тон и звучал гневно, то лишь потому, что я защищала Элиано, которого ненавидела. «Раз он не может жениться достойно, он не будет баллотироваться в Сенат в этом году. Он на год отстаёт от своих сверстников. В будущем, каждый раз, когда его политическая карьера будет подвергаться пристальному анализу, ему придётся это объяснять. У него есть множество причин помнить тебя, Клаудия».

«Сомневаюсь, что брак был бы удачным», — вмешалась Елена, подозрительно глядя на девушку. «Не вини себя в том, что случилось, Клаудия».

Он добавил. Девушка, как и ожидалось, не отреагировала.

На мгновение я задумался, не могли бы мы вернуть её жениху и сделать вид, что романа с Хустино никогда не было. Нет, я не мог быть таким жестоким ни к одному из них. Если она выйдет замуж за Элиано, он никогда не забудет, что она с ним сделала. Публичный скандал в конце концов утихнет, но этот парень…

Он был из тех, кто таит в себе глубокую обиду. Всякий раз, когда им хотелось поспорить, им приходилось обращаться к прошлому, в то время как Клаудия утратила ханжество, которое позволило бы ей выдержать замуж за такого мерзавца, как Элиано. Клаудия перешла мост и оказалась на вражеской территории; отступление было невозможно. Варвары вот-вот нападут на неё.