Что ж, всему этому было идеальное объяснение. Во-первых, Каллиоп потерял своего льва и пытался скрыть обстоятельства этой смерти. Теперь же Сатурнин терял своего лучшего бойца, и, похоже, и здесь всё тут же замяли.

«Ты злился на них за то, что они позволили кому-то убить Румекса?» Двое новых слуг переглянулись, и у меня возникло ощущение, что предыдущих хорошо побили. Эти побои были наказанием и для того, чтобы они держали язык за зубами.

«Я слышал, как он говорил это на Форуме», — пробормотал Анакрит, глядя на тело.

Ему удалось произнести это так, словно он был искренне удивлён этой ошеломляющей новостью. Хотя ему не хватало индивидуальности, он был хорошим шпионом и мог раствориться, словно лёгкий туман, стирая очертания узкой кельтской долины. Все только и говорили о них, хотя никто не понимал, что произошло. Ходили самые разные слухи. Если кто-нибудь спросит нас, что нам сказать?

«Он умер во сне», — сказал первый часовой. Я иронично улыбнулся.

Типично для Сатурнино: абсолютно верно, но ничего не проясняет.

«Вы, должно быть, были друзьями Румекса. Кто, по-вашему, это сделал?»

Я спросил. Часовой, скрипнув кожей, беспомощно пожал своими широкими плечами. «У тебя были гости прошлой ночью?»

У Румекса всегда были посетители. Никто не вёл счёт.

– Женщины, скорее всего. Разве их слуги не знают, кто здесь?

Два гладиатора обменялись лукавыми улыбками. Я не мог понять, было ли это связано с количеством поклонниц, которых гладиатор принимал в своей комнате, с бесполезностью окружавших его рабов или с какой-то гораздо более загадочной причиной. Было ясно, что они не хотели, чтобы я узнал.

–А Сатурнино не хотел узнать, приходила ли к нему вчера вечером какая-нибудь женщина?

«Босс не хочет иметь ничего общего с Румексом и его женщинами». Они снова выразили свою шалость лукавой усмешкой. Он ответил мне хитростью.

Анакрит взял чистое покрывало из одного из переполненных сундуков и с уважением покрыл им тело. Прежде чем закрыть лицо, он спросил:

–Эта цепь новая?

«Я никогда раньше ее не видел». Анакрит спросил, почему тело

Она всё ещё была там, и нам сказали, что похоронное бюро прибудет позже. Похороны будут более чем достойными, их оплатит фан-клуб самого гладиатора, в который Румекс при жизни внёс столь щедрые пожертвования.

Никто не знал, почему Сатурнино запер тело вместо того, чтобы позвонить в похоронное бюро раньше.

Я подумал, не было ли у него более важных дел, которые помешали ему заняться этими формальностями. Я спросил, где он. Он ушёл домой, очень грустный. По крайней мере, это дало нам время переехать.

«Скажи мне», — тихо спросил я, — «что ты знаешь о том, что произошло позавчера вечером, когда Румексу пришлось убить льва?» Друзья украдкой переглянулись. «Теперь это уже не имеет значения», — добавил я.

–Начальнику не понравится, если мы будем разговаривать.

–Я ему не скажу.

–Но у него есть способы узнать.

– Ладно, не буду давить. Но что бы ни случилось, для «Румекса» всё кончено.

В этот момент они с тревогой посмотрели на дверь. Анакрит молча закрыл её.

«Это был тот самый магистрат, — тихо сказал первый гладиатор. — Он всю жизнь донимал вождя, уговаривая его устроить представление в его доме».

Сатурнино предложил привести леопарда, но магистрат хотел льва.

«Разве у Сатурнина нет львов?» — выпалил Анакрит.

Его клюшки были в употреблении и сломались во время последних Игр. Он ждёт новой партии. Несколько месяцев назад он пытался купить такую же, но Калиопо приехал в Путеолы и опередил его.

«Драко?» — спросил я.

-Точный.

– Я видел Драко. Это великолепное животное, сочетающее в себе свирепость и величие; я знаю других людей, которые хотели бы его купить.

«Талия сказала мне, что хочет, чтобы он был в её шоу». Итак, Сатурнин проиграл, но ему удалось подкупить одного из слуг Каллиопа, чтобы тот одолжил ему Драко на одну ночь. Знаете ли вы об этом?

«Наши люди пошли туда и подумали, что сделали правильный выбор. Потом мы поняли, что это был не тот лев. Но они видели только одного; другой, должно быть, прятался».

–А какие планы были у Сатурнино относительно животного?

– Шоу со львом, закованным в упряжь. Никакой настоящей крови, только шум и театральность. Это не так страшно, как кажется. Наши дрессировщики будут им управлять, пока Румекс выйдет в своём гладиаторском снаряжении и будет делать вид, что сражается. Просто фарс, чтобы возбудить подружку магистрата.

– Эта лисица? Сцилла, да? Вот судья и хотел, чтобы она разгорячилась.

«Да», — согласился наш информатор. Его спутник сладострастно рассмеялся.

– Я вас понял. Итак, что же произошло той ночью в доме Уртики?

Шоу прошло по плану?

– Он даже не начинался. Наши смотрители открыли клетку, и когда они попытались надеть на льва шлейку…

– Должно быть, это трудно.

– Они к этому привыкли. Подкладывают кусок мяса в качестве приманки.

– Они, наверное, к этому более привычны, чем я, и делают это быстрее.

Но что, если лев или леопард решит, что ему не нужно мясо кота из таверны, а сегодня вечером он будет ужинать человеческой рукой?

«Ну, остался один однорукий сторож», — ответил второй гладиатор, почти не говоря ни слова, с улыбкой. Он был самым чутким и образованным из всех.

оба.

– Какая красота! А румекс использовали для борьбы с животными?

Но это же не бестиарий, правда? Я думал, она играет самнитку и у неё есть обычный партнёр по борьбе.

–Точно. Он не хотел эту работу, это правда. Начальник на него зависел.

-Потому что?

«Кто знает!» Два гладиатора снова украдкой переглянулись. Они знали, почему. Старая фраза «мы тут ни при чём, наследие» так и не была произнесена, хотя обычно следовавшая за ней фраза: «Но мы могли бы вам кое-что рассказать» — повисла в воздухе.

Они молчаливо согласились ничего мне не рассказывать. Если бы я на них надавил, то поставил бы под угрозу весь разговор.

«Тогда нам придётся спросить вождя», — сказал Анакрит. Они ничего не сказали, но, несомненно, гадали, осмелимся ли мы.

«Давайте вернёмся к дому претора», — предложил я. «Они открыли клетку со львом, и что случилось?»

Смотрители хотели всё спокойно подготовить, но тут появился проклятый судья, истекающий слюной от возбуждения. Он схватил соломенное чучело, которым дразнят диких зверей, и начал размахивать им перед львом. Животное взревело, промчалось мимо смотрителей и прыгнуло на судью.

«Клянусь всеми богами!» — воскликнул Анакрит. «И он причинил ему боль?»

Двое мужчин молчали. Не было никаких сомнений, что он причинил ему боль. Мы это выясним. В тот же день, когда я пытался навестить его в его особняке в Пинчиано, Помпоний Уртика был у себя в комнатах, стонал и оправлялся от ран. По крайней мере, теперь я знал, что случилось с соломенным чучелом, которое я нашёл в кладовых заведения Каллиопа.

«Должно быть, это была ужасная сцена», — снова вмешался Анакрит.

–Крапивница была повсюду, невеста плакала, и никто из нас ничего не мог сделать…

–Ах, конечно, и Румекс взял копье и сделал, что смог!

Двое друзей молчали. Казалось, их отношение к происходящему было разным. Один уже произнёс свою реплику, а другой ждал с лёгким сарказмом на лице. Возможно, второй не одобрил.

Он хотел услышать, что сказал первый, или дать нам другую версию. Возможно, он был не согласен с тем, как были изложены события.

«И тебе пришлось решать, что делать со львом?» — спросил Анакрит.

Они снова замолчали.

«Ну», — вмешался я, — «чего нельзя сделать, так это бросить циркового льва за кустами в саду Цезаря и ожидать, что садовники найдут его, когда будут стричь газон».

–Так его вернули на место происхождения?

–Это было лучшее, что они могли сделать.

Мы с Анакритом продолжили разговор, поскольку было ясно, что друзья Румекса больше ничего нам не расскажут. Я рискнул задать ещё один вопрос.

–Что послужило причиной первого спора между Сатурнином и Каллиопом?

Казалось, что это был бесстрастный разговор, смена темы и ничего более, поэтому они решили поговорить еще раз.

«Я слышал, они подрались из-за партии животных на спарсио», — сказал один другому. В спарсио в качестве награды на арену бросали сертификаты на призы и подарки.

«Это было в старые времена». Второй гладиатор проявил меньше нежелания.

«Нерон намеренно разжигал скандал, — выпалил я. — Ему нравилось смотреть, как люди дерутся из-за этих сертификатов. Было много крови и сломанных рук, как на трибунах, так и на арене».

– Каллиоп и Сатурнин были партнёрами, не так ли? – спросил Анакрит.

Они смотрели Игры вместе? Ссорились ли они из-за одного из этих сертификатов?

–Сатурнин первым схватил его, но Каллиоп прыгнул на него и вырвал его.

Эта лотерея всегда сеяла хаос на арене. Нерон любил поощрять такие прекрасные человеческие ценности, как жадность, ненависть и страдания. Люди часто делали ставки на выигрыш приза, и если им не удавалось поймать билет, они теряли всё. Когда помощники бросали эти бумажки или когда их выдавал автомат, царил полный хаос. Получить билет было первым шагом, но схватить стоящий билет — это было настоящей удачей. Можно было выиграть трёх блох, десять тыкв или готовый к отплытию парусник.

ходить под парусом. Единственным недостатком было то, что, если вы выигрывали главный приз в тот день, вам приходилось встречаться с императором.

– А о какой награде спорили Сатурнин и Каллиоп?

Я спросил.

–Толстяк.

-Наличными?

–Еще лучше.

–Галеон?

–Деревня.

«Вот именно!» Вот почему у Каллиопо была эта чудесная вилла на скале Сорренто.

«Неудивительно, что они поссорились», — сказал Анакрит. «Сатурнин, должно быть, был опустошен, потеряв её». Он был мастером пустяков. Мы с ним оба прекрасно знали, сколько стоила эта вилла. Сатурнин был в ярости, потеряв её, и это добавило новый оттенок саркастическому замечанию Эуфрасии о том, что Каллиоп только что отправил туда свою жену Артемисию.

«С тех пор они враги», — сказал тучный гладиатор. «Они ненавидят друг друга до смерти».

«Урок всем, кто работает издольщиком», — пробормотал я, надеясь расстроить Анакрита.

Гладиатор, не обращая внимания на наши подводные течения, продолжил:

–Если бы они могли, они бы убили друг друга.

Я улыбнулся Анакриту. Это зашло слишком далеко.

Я бы никогда его не убил. Даже не подозревая, что однажды он хотел, чтобы я стал жертвой несчастного случая.

Теперь мы стали партнёрами. Настоящими партнёрами.

Пришло время уходить.

Когда мы все начали проходить мимо, Анакрит, словно повинуясь импульсу, хотя во всём его поступке всегда чувствовался злонамеренный умысел, наклонился вперёд и откинул одеяло, закрывавшее лицо Румекса. Он снова мрачно посмотрел на него. Словно ожидая последнего откровения, он изобразил болезненный интерес к этому всё более окоченевшему телу.

Театр никогда не был моей большой страстью, и я молча вышел из комнаты.

Анакрит догнал меня, не сказав ни слова, а за ним последовали двое друзей покойника, которые, как я чувствовал, будут дежурить у его тела в особенно мрачном настроении. Какие бы грязные дела ни творились в цирковом мире, Румекс теперь был свободен от всех забот и опасностей. Его спутникам, возможно, повезло меньше.

Мы попрощались с ними, и оба выразили искреннюю грусть.

Двое гладиаторов с достоинством встретили нас. Перед уходом я оглянулся и понял, что вид убитого тронул их гораздо сильнее, чем они показывал. Тучный гладиатор прислонился к стене, закрыв лицо руками, и плакал. Другой лежал на спине с зелёным лицом, его рвало.

Их приучили мириться с кровавыми расправами в цирке, но тот факт, что человек получил ножевое ранение, когда мирно спал в постели, глубоко потряс их.

У меня тоже скрутило живот. К гневу, охватившему меня после смерти Леонидаса, добавилась железная воля раскрыть грязное дело, только что унесшее ещё одну жизнь.

XXXIV

Я знал, что хочу сделать, но не был уверен, чего хочет Анакрит. Мне следовало помнить, что, хотя шпионы часто убивали косвенно, а иногда и отдавали прямые приказы, они редко смотрели в глаза последствиям. Поэтому я был удивлён. У казарм я остановился, готовый сказать ему, чтобы он исчез, пока я продолжу допрос.

Он посмотрел мне в лицо. Его выпученные, стеклянные глаза встретились с моими. Выражение его лица было хмурым.

– По одному каждому? – спросил он.

Я достал монету и подбросил её в воздух. Он приземлился на Каллиопа, а я – на Сатурнина.

Не обменявшись мнениями, мы разошлись, чтобы допросить каждого из триполитанцев по отдельности. Я полагался на свои обычные методы; неясно было, как Анакрит справится с настоящей борьбой, без пыточного стола и его злодейски изобретательных помощников. В любом случае, я ему доверял. Возможно, он даже доверял мне.

В тот вечер мы снова встретились на площади Фонтанов. Было уже очень поздно. Мы поужинали, прежде чем перейти к сравнениям. Я поджарил сосиски и добавил их в рагу из чечевицы и лука-порея, слегка приправленное тмином, которое приготовила Елена. С насмешкой она приняла моё предложение подать Анакриту чашу. Пока она устанавливала фитили в пару масляных ламп, я видел, что она тронута радостью, которую испытал Анакрит, впервые пригласив его разделить с нами семейную жизнь.

Я подпрыгнул. Этот сукин сын хотел быть частью семьи. Он жаждал признания, и дома, и на работе. Какой идиот!

Ознакомившись с результатами, мы увидели, что они следовали чёткой схеме: параллельные обвинения и синхронное отсутствие сотрудничества. Сатурнин обвинил Каллиопа в смерти Румекса, отомстив за смерть своего льва. Каллиоп категорически отрицал это. По его словам, у Сатурнина были веские причины убить своего самого ценного гладиатора: Румекс был в любовной связи с Евфрасией.

–С Эуфрасией? Румекс спал с женой своего ланисты?