Участок возле внешнего алтаря, посвящённого Аджуну, был превращён в небольшой сад для священных гусей. Из сада открывался прекрасный вид на Форум, над крышей Мамертинской тюрьмы, хотя занимаемое ими пространство было довольно каменистым и негостеприимным.

Смотрителем был публичный раб, кривоногий старик с острой бородой, которого явно не выбирали за любовь к крылатым созданиям. Всякий раз, когда гусь подлетал слишком близко, он восклицал: «Лисы! Лисы!»

«Это ужасное место для них», – подтвердил он, заметив мою вежливую обеспокоенность. Он укрылся в хижине у подножия карликовой сосны. Для человека, которому легко достаются омлеты из гусиных яиц, не говоря уже о жареной бараньей ноге, он был странно худым. И всё же в этом отношении он был таким же худым, как его подопечный. «Им нужен пруд или река и водоросли, которые можно выдернуть. Я спускаюсь и собираю их палкой…» – сказал он, слабо взмахнув ею. Это была расщепленная палка, которую я бы не стал бросать своей собаке. «Иногда они возвращаются, немного недобрав, но обычно их никто не трогает».

–Из уважения к его священной природе?

–Нет. Потому что они могут больно ужалить.

Я заметил, что, несмотря на разбросанное по большой площади зерно, гуси кормились пучком желтоватой травы. Интересно. Он оттёр часть травы, прилипшей к ботинку.

– Мне нужно поговорить с вами о вашем снабжении зерном.

«Я не имею к этому никакого отношения!» — проворчал смотритель.

– Разве вы ничего не знаете о еженедельных мешках с зерном?

–Я просто говорю им, что нам не так уж много нужно.

–Кому ты рассказываешь?

–Водителям телег.

–И что они делают?

– Думаю, его отвезут обратно в сарай.

–Разве гуси не едят зерно?

– Ну, если я им дам, они попробуют. Но они предпочитают траву.

–А откуда они берут эту траву?

«Из садов Цезаря они приносят мне то, что срезают. Это облегчает работу, ведь им приходится вывозить отходы из города. А некоторые травники, у которых есть прилавки на рынке, приносят мне то, что осталось нераспроданным, когда оно начинает портиться, вместо того, чтобы везти это домой».

Это был классический пример бюрократии. Какой-то чиновник считал, что священным гусям требуется щедрый запас зерна, поскольку его предшественники оставили соответствующую записку, и никто так и не проконсультировался с смотрителем за птицами, чтобы уточнить, сколько нужно. Вероятно, этот человек пожаловался возницам, но те не знали, что делать. У них не было возможности передать сообщение поставщикам в зернохранилище Галба. Поставщики получали зарплату из государственной казны, поэтому они продолжали присылать мешки. Если бы удалось найти чиновника, отдавшего первоначальный приказ, проблему можно было бы решить, но никому и в голову не пришло его искать.

– А зачем же тогда давать им зерно?

«Если зерно можно раздать бедным, то и гуси Юноны тоже смогут его получить. Они спасли Рим. Город выражает свою благодарность».

– Что? Сто тысяч ничтожеств получают сертификаты на бесплатное зерно… и один из партий регулярно отдаётся священным квакурам? И, полагаю, это должна быть лучшая пшеница, твёрдая, да?

«Нет, нет», — успокоил его пожилой смотритель, который не сразу понял иронию.

–И так продолжается уже пятьсот лет?

— Всю свою жизнь, — с ханжеским видом согласился смотритель.

«Неужели возчики забирают мешки, которые вы отвергаете, и продают их содержимое по низкой цене?» — осторожно спросил я, потому что холод уже начинал меня доставать.

«О, боги! Не спрашивайте меня», — ответил смотритель. «Я застрял здесь на весь день, разговаривая с этими птицами».

Я сказал ему, что не хочу его беспокоить, но ему придется отнестись к этому вопросу серьезно, поскольку мешки с тем днем могли быть подделаны.

В итоге у них могла остаться куча перьев для подушек. Когда я упомянул о мёртвом страусе, мужчина наконец-то отреагировал.

«Страусы!» — воскликнул он, разозлившись. «Эти птицы всё едят, понимаешь? Они любят глотать камни».

В этот момент мужчина, казалось, ценил своих гусей.

–Страусы не отвергают зерно, и, похоже, они его даже принимают.

Я коротко сказал: «Послушай, это серьёзно. Во-первых, лучше убери то, что ты им сегодня бросил, а потом больше не давай это гусям, если только ты не опробовал мешок на какой-нибудь другой птице, которая не является священной».

Потребовалось некоторое время, чтобы убедить его, но угроза увольнения наконец сработала. Я привязал Нукс к дереву, к которому прилетели гуси, намереваясь её побеспокоить, и мы с надзирателем провели полчаса, аккуратно собирая на коленях каждое зёрнышко пшеницы, которое смогли найти.

«И что это значит?» — спросил он меня, когда мы наконец сели и выпрямили ноющие спины.

«Это часть смертельной войны между владельцами предприятий, поставляющих диких животных в цирк. Если их глупость привела их так близко к священным гусям, это должно быть немедленно прекращено».

Мне нужно выяснить, как и когда амбарная тележка оставила тот мешок, который убил страуса...

–А, это я тебе точно скажу!

-И так?

Возчики всегда останавливаются в таверне у подножия холма и выпивают, чтобы согреться, прежде чем продолжить путь.

Зимой они забирают этот напиток в дом. Любой, кто знаком с их привычками, может незаметно проскользнуть и спросить, не осталось ли в телеге мешков. Конечно, это рискованно: мешки маркированы, и на них ясно указано, что они для гусей. То, что только что произошло, должно быть, единичный случай.

–Вы это предполагаете?

Я подозревал, что страусы Каллиопа питались священным зерном за бесценок дольше, чем хотел убедить меня смотритель. Возможно (на самом деле, это было наиболее правдоподобное объяснение), что этот болтливый старик получал солидную долю от продажи зерновых мешков. Вероятно, это было традиционным преимуществом его должности. Если я доложу об этом, у него могут возникнуть серьёзные проблемы… но я не собирался его беспокоить.

–Благодарим вас за сотрудничество.

– Придется писать заявление, что сегодня гусей чуть не отравили.

– Не делайте этого, иначе нам всем придется потратить на это много времени.

«А как тебя зовут?» — настаивал старик.

— Дидио Фалько. Я работаю на императора. Я обо всём позабочусь, поверьте мне. Я намерен допросить человека, стоящего за отравлением. Этого больше не должно повториться, но позвольте дать совет: если вам не нужны все мешки, попросите начальство уменьшить официальную партию. Иначе однажды какой-нибудь назойливый аудитор с менее изысканными манерами, чем у меня, поднимет шум.

Нежелательные поставки зерна в Капитолий, должно быть, продолжались с тех пор, как сохранились записи. Возможно, будет раскрыта одна из самых известных тайных организаций по поставкам в истории империи.

Веспасиан гордился бы мной. С другой стороны, страусы для развлечения публики будут довольно тощими. Наш новый император хотел быть популярным; возможно, он предпочёл бы, чтобы я не обращал внимания на кражи мешков и содержал экзотических птиц в хорошей форме и сытыми.

Я принял Нукс для его же безопасности. Когда я уходил, смотритель всё ещё бормотал о своей обязанности сообщить различным чиновникам, что драгоценные гуси избежали катастрофы. Мне показалось, что так оно и было.

Чтобы сохранить лицо. Мужчина должен был уже понять, что лучше промолчать.

Заметив, что я перестал обращать на него внимание, мужчина вернулся к своим обычным делам. Спускаясь по холму к углу Форума, я услышал, как он с нежностью воскликнул, насмехаясь над священными птицами: «Зажаренные в зелёном соусе!»

Именно тогда я понял, что, пока я на несколько мгновений потерял ее из виду, Накс воспользовалась возможностью поваляться в неприятном гусином помете.

XXVII

Елена Юстина положила восхитительно холодную руку мне на лоб и сказала, что я точно больше не выйду. Она отвела ребёнка в другую комнату и устроилась рядом со мной. Это могло бы быть забавно. Меня много раз избивали бандиты, но за три года с нашей первой встречи я, пожалуй, ни разу так не простужалась.

–Я же говорил тебе, чтобы ты как следует высушила волосы, прежде чем выходить из ванной.

–Это не имеет никакого отношения к мокрым волосам.

–И эта ужасная сыпь на руке... У вас, наверное, жар.

«Тогда мне потребуется немного внимания», — предположил я с надеждой в голосе.

«Постельный режим?» — спросила Елена с насмешкой. В её глазах горел девичий блеск, понимающий, что её любимый сдаётся и вот-вот попадёт в её власть.

«А массаж?» — взмолилась я.

–Слишком мягко. Я приготовлю для тебя кое-что покрепче: хорошее слабительное с алоэ.

Я просто пошутил. Елена видела, что я не притворяюсь. Она нежно приготовила мне обед, подав самые вкусные блюда. Она подогрела вино и сняла с меня сапоги, заменив их тапочками. Затем она приготовила мне дымящуюся чашу сосновой эссенции, чтобы я мог вдыхать её под платком. Она отправила сообщение в септу, что я вышел на пенсию, заболел и нахожусь дома. Мне сразу же, как ребёнку, которому неожиданно выдался выходной, стало легче.

–Сегодня вечером ты не сможешь пойти куда-нибудь поужинать.

-Я должен идти.

Ведя себя под простыней как послушный пациент, я рассказала Елене о мертвом страусе и священных гусях.

«Это ужасно! Представьте себе, какой бы поднялся шум, если бы отравленными оказались гуси. Марко, если Веспасиану сейчас чего-то и не нужно, так это чтобы дурное предзнаменование взбудоражило воображение людей».

Насколько я слышал, сам Веспасиан был весьма суеверен. Это было связано с тем, что он родился в сельской местности. Я выглянул и был вынужден продолжать дышать из-под брезента.

«Не волнуйтесь», — сказал я, кашляя, когда меня окутало ароматное тепло. «Я предупредил смотрителя гусей, чтобы он держал рот закрытым».

–Продолжайте дышать.

«Спасибо, дорогая!» — подумала я.

–Веспасиану не нужно знать.

«Но кто-то должен дать отпор Сатурнину, — решительно заявила Елена. — Он наверняка стоит за отравлением мешков с зерном, мстя за то, что Каллиоп выпустил леопарда».

–Убийство гусей Джуно не отвечает ничьим интересам.

«Это правда. Вот почему угроза нежелательного внимания со стороны императора может помочь успокоить ситуацию. Сегодня вечером я пойду на ужин к Сатурнину и предупрежу его».

– Либо мы уходим оба… либо мы разрываем наши отношения, – ответил я.

«Хорошо, но я выскажусь». «Всю мою жизнь женщины утверждали, что знают, что мне делать, а теперь Хелена вытворяет что-то подобное».

Я изо всех сил приспособилась к позе, в которой находилась, сгорбившись над раковиной. Впервые я была благодарна, что не я была главной. Я могла доверить Хелене говорить нужные слова и задавать нужные вопросы.

Мне стало скучно, я выглянул на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, и тут же захотелось снова спрятаться. К нам пришёл гость; Эсмаракто ждал меня, чтобы пообедать. Тот факт, что он дал мне достаточно времени поесть и отдохнуть, говорил о серьёзности его намерений.

– Здесь какой-то странный запах, не правда ли, Фалько?

Эсмаракт уже учуял запах гусиного помета, в котором вывалялся Нукс.

«Да, конечно. Здесь пахнет чем-то, от чего хозяину следовало бы позаботиться избавиться... или, может быть, это сам хозяин. Что тебе нужно, Эсмаракто? Пожалуйста, будь краток; я болен».

– Говорят, вы имеете отношение к открытию нового амфитеатра.

Я высморкался и промолчал.

Эсмаракто наклонился вперёд, желая расположить меня к себе. На этот раз я действительно почувствовал, что меня вот-вот вырвет.

–Интересно, есть ли хоть малейшая возможность, что ты отзовешься обо мне благосклонно, Фалько…

– Клянусь Олимпом! Я, должно быть, брежу.

– Нет, вы прекрасно слышали.

Я собирался ответить Эсмарактусу, что, по моему мнению, он мог бы прыгнуть в Тибр хоть в сапогах со свинцовой подошвой, но верность Лении взяла верх. Или, по крайней мере, желание избавиться от неё.

«С удовольствием». К счастью, мой голос звучал так, словно дрожал от боли в горле, а не от нежелания произносить такие добрые слова. «Давай заключим сделку, Эсмаракто. Подпишем договор о приданом, разведёмся с Леней, и посмотрим, что я смогу сделать. В остальном ты знаешь моё положение: как старый друг Лении, я обещал помочь ей уладить её дела. Если я сделаю для тебя больше, чем для неё, Ления никогда меня не простит».

«Сначала я увижу её в Аиде!» — разгневался Эсмаракт.

Я нарисую вам карту, показывающую, как найти реку Стикс. Решение за вами. Ваша компания едва ли попадает в список поставщиков для церемонии открытия. Ваша школа гладиаторов переживает не лучшие времена…

–Просто борись за расширение, Фалько!

«Тогда примите мои условия во внимание. Когда откроется амфитеатр, будут баснословные прибыли. Но человек должен руководствоваться своими принципами...»

Эсмарактус не узнал бы начала, даже если бы он ходил на шести ногах и кончик его носа чесался.

Я сунула голову под ткань и погрузилась в успокаивающий пар.

Я услышал рычание, но не стал выяснять, в чём дело. Ления скоро скажет мне, сделал ли этот человек что-нибудь полезное или нет.

В тот день ещё несколько гостей пытались нарушить мой покой, но к тому времени я уже лежал в постели; собака грел мне ноги, а дверь спальни была надёжно закрыта. Сквозь сон я едва слышал голос Елены, отсылающей незваных гостей. Мне показалось, что одним из них был Анакрит. Затем я услышал голос Гая, моего племянника, которого, без сомнения, подкупили, чтобы он присмотрел за Юлией в ту ночь, пока нас не будет. Ещё один голос, который я, как мне показалось, слышал и который я больше всего сожалел, что не смог услышать, принадлежал моему старому коллеге Петронию, которого Елена тоже отшила. Позже я узнал, что он принёс мне вина, своего любимого средства от морской болезни, как и от всего остального.

Были врачи, которые с ним соглашались. Но, конечно, есть врачи, которые согласны с чем угодно. Многие умершие пациенты могли бы вам кое-что рассказать.