Он схватил помощника, заставил его выронить из рук упаковку полотенец и заставил спуститься по одной из лестниц, которую охранял крепкого телосложения охранник.

Загляните за все колонны. Если увидите что-нибудь движущееся, крикните…

Охранник поморщился, пока Пиперита отдавала приказы; даже он казался несколько растерянным:

–Ну, это первый шаг…

«Скоро рухнет», — лаконично ответил я. Глупая была идея. Даже крупная кошка, ищущая убежища, едва могла протиснуться между раскаленными колоннами под полом, но человеку было не до смеха.

–Если он это сделает, я пошлю кого-нибудь другого, чтобы спасти его.

Не говоря больше ни слова, я поспешил обратно в холодильную камеру. Там я нашёл ещё одного помощника и тут же отправил его предупредить оператора котельной.

–Где я могу найти заведующего туалетом?

–Он, наверное, обедает.

Типичный ответ.

К счастью, охранники привели одного из помощников управляющего с продуктового киоска. Мужчина ел сэндвич, но тут же бросил его, так как сыр показался ему слишком испорченным. Мы убедили его организовать своих людей для методичного обыска. Каждый раз, проверяя комнату, мы оставляли там человека, чтобы тот криком предупредил, если зверь появится снова. Рабы начали уговаривать остальных организованно разойтись. Те ушли неохотно.

Жара и пар были невыносимы. Полностью одетые, мы были подавлены жарой и теряли желание продолжать путь. Ложные слухи о том, что кто-то кого-то видел, продолжали циркулировать. Когда здание наконец опустело, эхо беготни и крики мстителей ещё больше накаляли обстановку. Я вытер лоб рукой, чтобы остановить капающий пот. Из гипокаустного канала появился довольно тучный мститель, но он застрял. Его товарищи под шутки и смех вытирали ему лицо полотенцами, пока мужчина задыхался, ругался и нес какую-то чушь.

«Кто-то говорил, что видел здесь внизу животное. Я зашёл посмотреть, но это бесполезно. Высота отверстия всего метр, а вокруг целый лес колонн. Если столкнёшься со зверем лицом к лицу, тебе конец». Последним усилием ему удалось протиснуть тело через отверстие. «Фу! Там внизу жарко и воняет!»

На какое-то время выведенный из строя, он лежал, прислонившись к стене коридора, где ему удалось прийти в себя от воздействия сырости и испарений.

«Лучше всего запечатать это место под землёй, — предложил я. — Если зверь там, произойдёт одно из двух: он либо умрёт, либо через некоторое время сам выберется».

Мы сможем справиться с этим, когда будем уверены, что этого нет нигде больше.

Мы оставили мужчину, а остальные неохотно продолжили поиски.

Вскоре мы поняли, что обыскали всё. Животное, вероятно, уже было у входа в туалет, сея панику где-то ещё, пока мы теряли там время. Охранники были готовы сдаться.

Я тоже был измотан, но решил в последний раз осмотреть здание. Все остальные уже ушли. Оставшись один, я заглянул в горячую парную через открытую дверь, подпертую клином. Большая часть тепла уже улетучилась. Я подошёл к большому мраморному бассейну с водой и наклонился, чтобы плеснуть себе в лицо и охладиться. Вода была тёплой и не дала никакого эффекта. Поднявшись, я услышал что-то, от чего у меня на затылке встали дыбом волосы.

В огромном здании было практически тихо, но я уловил звук скрежета когтей по мрамору совсем рядом со мной.

XVIII

Я заставил себя очень медленно повернуться. Леопард не отрывал от меня взгляда. Он остановился на одной из скамеек у стены и сидел, словно парильщик в парной, между мной и дверью.

–Будь хорошей девочкой…

Зверь издал рычание. Оно было ужасающим и очень отчётливым. Мне никогда не везло с женщинами.

Я молчала. У меня не было выхода. Кинжал был моим единственным оружием. Даже плащ упал на мраморное сиденье, за леопардом. Пол был скользким, с большим пятном от пролитого масла для ванны, которое только усугубляло ситуацию. Аромат был ароматом цветков виноградной лозы, который я не люблю больше всего, находя его скорее пресным, чем праздничным. Среди масла были разбросаны острые, похожие на иглы, осколки алебастра.

Я сразу заметил, что что-то не так. А ожидание худшего неизбежно приводит к тому, что оно и случается.

Хотелось бы, чтобы успех был таким легким.

Я чувствовал себя измотанным от сырости. Это было не для меня. Я никогда не был охотником. Тем не менее, я знал, что ни один опытный охотник, вооружённый лишь маленьким ножом, не станет пытаться сразиться с крупным, подтянутым леопардом.

Пятнистый кот облизал усы. Он выглядел совершенно расслабленным.

Меня напугали какие-то звуки: голоса и торопливые шаги приближались из внешнего коридора. Леопард дёрнул ушами и угрожающе зарычал. Горло пересохло, и я не мог позвать на помощь; да и не хотелось. Я очень медленно присел, надеясь, что животное уже научилось распознавать эту угрожающую позу человека. Подошва ботинка скользнула по маслянистому полу. Тошнотворный запах пролитого энантия чуть не задушил меня. Леопард, двигаясь, тоже поскользнулся, и одна его большая лапа свисала с сиденья.

С выражением боли на лице он осторожно поставил его на место, издав глубокий, хриплый рёв. В этот момент мы посмотрели друг на друга, хотя я старался делать вид, что мне всё равно, и не представляю ни малейшей угрозы. У зверя всё ещё было достаточно места, чтобы убежать. Он мог подпрыгнуть, развернуться и уйти. По крайней мере, он слышал медленно приближающиеся голоса. Мы оба были уверены, что зверя поймают.

Помещение, где мы находились, было просторным, с высокими стенами и сводчатым потолком. Там было достаточно места, чтобы группа авгуров из храма Минервы в Септе могла париться, не касаясь друг друга. Для человека, находящегося там в одиночестве с большой плотоядной кошкой, было тесновато.

Голоса уже были слышны за дверью.

«Никому не входить!» — крикнул я. Но новички вошли, несмотря на моё предупреждение.

Леопард поняла, что в этот момент люди позади неё представляли угрозу. Должно быть, я казался ей совершенно безобидным. Она встала и двинулась ко мне вдоль мраморной скамьи, чувствуя шум, но ещё больше сосредоточившись на мне. Я отступал, пока не добрался до каменной чаши; затем начал прятаться за ней. Твёрдый, тяжёлый декоративный предмет достигал моего плеча и, возможно, давал мне некоторую защиту. Я так и не узнал. Решила ли она прыгнуть на чашу, или я стал объектом её вожделения, но факт остаётся фактом: она набросилась на меня. Я вскрикнул и поднял кинжал, хотя у меня не было ни единого шанса.

Сразу же, как только одна из его лап запуталась в крышке люка — одной из тех маленьких квадратных решёток с узором в форме цветка, через которые скапливался и выходил конденсат, — животное попыталось восстановить равновесие, расставив ноги. Была ли это сама решётка или кусок алебастра, факт остаётся фактом: животное поранилось.

Явно раздражённая, она кусала свою лапу, из которой сочилась кровь. Я продолжал кричать и вопить, тщетно пытаясь её отпугнуть.

Кто-то протиснулся сквозь толпу мужчин, собравшихся в дверях. Тёмный, неясный силуэт мелькнул в воздухе, на мгновение мелькнул по тропинке, словно свеча, и тут же сомкнулся вокруг леопарда. Зверь запутался и забился, пуская слюни и пыхтя, запутавшись в складках наброшенной кем-то сети.

Этого было мало. Пятнистая лапа вырвалась и отчаянно рванулась вперёд. Клубок кожи и когтей всё пытался дотянуться до меня.

Я поднял руку, пытаясь защитить шею, но меня повалили на землю. Мощная масса, вся в мокрой шерсти, с зубами и клыками, отбросила меня в сторону, швырнув к стене. От меня разило плотоядным животным, и я ахнул. Должно быть, я врезался в одну из труб котла, потому что сначала не заметил этого, но потом увидел ссадину на голой руке, от запястья до края рукава.

Несколько фигур бросились на леопарда; они торопились, скользя по мокрому полу. Вторая сеть проложила путь.

Лук в воздухе раскрылся и упал. Несколько мужчин обездвижили животное длинными шестами, покрытыми сталью. Раздались команды, за которыми последовали успокаивающие звуки, направленные на животное. Позже в комнату вошли несколько мужчин с клеткой, которую они быстро поставили рядом с разъярённым леопардом. Зверь оставался в ярости и ужасе, но понял, что эти люди знают, что делают. Я тоже заметил это с облегчением.

«Убирайся оттуда, Фалько!» – скомандовал резкий голос женщины. Она была высокой и стройной, та, что закинула первую сеть, та, что, несомненно, спасла мне жизнь. С её голосом не поспоришь. И она не из тех женщин, с которыми можно перечить. Мне уже приходилось иметь с ней дело, хотя казалось, что с тех пор, как я видел её в Сирии, прошла целая вечность. Её звали Талия. «Дорогу экспертам…» – крикнула она мне.

Затем он схватил меня за раненую руку, и я невольно вскрикнула от боли. Он отпустил, но снова схватил меня, на этот раз крепче, изо всех сил схватив за халат. Я позволила им вытащить меня из парной, словно пьяницу из таверны, которую он особенно любил.

Затем я прислонился к стене коридора, весь в поту, и отвел правую руку от тела, чтобы не натереться. У меня было такое чувство, что я больше никогда не смогу нормально дышать.

Мой спаситель обернулся, чтобы проверить, надежно ли заперт леопард.

«Он уже внутри. Ты мог бы немного подождать, дорогой. Ты, конечно, импульсивный парень, который хочет всё делать по-своему!»

Намёк был соблазнительным. Казалось, лучше было принять критику, будь то клише или сексуальный намёк. Талия постоянно отпускала в мой адрес пикантные замечания, но я делал вид, что не слышу их. Я убеждал себя, что мне ничто не угрожает благодаря её дружбе с Хеленой. Если бы она решила начать меня лапать, я бы не смог устоять.

Я знала Талию довольно много лет. Мы должны были быть друзьями, и я относилась к ней с робким уважением. Она работала в цирке, обычно в номере со змеями. Её можно было сравнить со статуей, но не с изваянием изящной нимфы с нежной улыбкой и девственным видом. В довершение всего, её характер соответствовал её внешности. Кажется, она мне нравилась.

Как обычно, Талия была одета в минималистичный театральный наряд, специально созданный, чтобы оскорбить пуритан. Для пущего провокационного эффекта она надела сапоги на платформе, от которых её шатало, и браслеты, похожие на цепи корабельного якоря. Её густые волосы были собраны в невероятно высокий головной убор, который она, должно быть, носила неделями, не снимая. Клянусь, на мгновение я увидела чучело жаворонка среди множества гребней и шпилек.

Талия потянула меня за собой, оттащила к фригидариуму, заставила встать на колени у бассейна и опустила мою раненую руку в воду по плечо, что немного уняло жжение, которое я чувствовал.

–Оставайтесь на месте.

– Полагаю, именно это вы и говорите всем мужчинам, которых трогаете…

Это была многообещающая мысль. Талия это знала.

«Послушай моего совета, иначе завтра у тебя будет лихорадка, и это оставит след на всю жизнь. Я дам тебе мазь, Фалько».

–Я бы предпочел, чтобы вы поговорили со мной.

–Я дам тебе то, что лучше для тебя.

–Как скажешь, принцесса.

Наконец он позволил мне встать. Пока он дружелюбно вёл меня по баням, мы встретили человека с хлыстом и табуреткой на коротких ножках.

«О, смотрите!» — саркастически воскликнула Талия. «Вот маленький мальчик, который хочет стать укротителем львов, когда вырастет!»

Человек выглядел растерянным.

Талия только что насмехалась над высоким, крепким мужчиной с темной кожей, сломанным носом и вьющимися волосами – короче говоря, телосложением борца, – хотя и на удивление хорошо одетым. На нем была туника с богатой тесьмой, местами синяя и золотая, тонкий шерстяной плащ, украшенный серебряными кельтскими узорами, и дорогой пояс с пряжкой, достойной самого Ахилла, возможно, на одном из его пиров. Группа мужчин, несомненно, его рабов, последовала за ним по проходу; некоторые несли верёвки и длинные колья с крючками.

«Я поймала его для тебя», — сказала Талия через плечо, когда наши пути пересеклись. Судя по всему, он был хозяином зверя.

Как только она будет у вас в безопасности, приходите ко мне, и мы обсудим сумму выкупа.

Мужчина слабо улыбнулся ей и попытался убедить себя, что Талия несерьёзна. Мне казалось, что да. И ему тоже.

Талия пошла дальше, а я, хромая, последовал за ней.

–Кто это был?

–Идиот по имени Сатурнино.

–Сатурнин! Ты его знаешь, Талия?

–Мы, так сказать, в одном деле.

«Ну и удача», — заметил я. Он выглядел удивлённым. Позже мне пришлось пообещать, что позволю ему натереть мне руку мазью, если он расскажет мне всё, что знает о людях, которые привозят диких зверей для охоты.

– А конкретно о Сатурнино?

–О Сатурнине и Каллиопе, конечно.

«Каллиоп?» — Талия прищурилась. Она, наверное, слышала, что его проверяют для переписи. «Да ладно тебе! Фалько! Не говори мне, что ты тот идиот, который сует свой нос в чужую жизнь! Похоже, я следующая, да?»

– Талия, обещаю, что ты в полной безопасности, какую бы ложь ты ни решила рассказать цензорам. Я бы никогда не рискнула расследовать твои финансы… не говоря уже о твоей жизни.

XIX

Талия обитала на окраине города, недалеко от цирка Нерона.

Когда я с ней познакомился, она была обычной экзотической танцовщицей. Теперь же она стала агентом тайных танцовщиц для банкетов, очаровательных осликов, демонстрирующих впечатляющие способности памяти, непомерно дорогих музыкантов, гадалок, рождённых с орлиными клювами, и карликов, которые держали на голове стопку из десяти амфор. Изюминкой её личного номера был близкий контакт с питоном – электризующее сочетание с порнографическим зрелищем, обычно приберегаемым для самых развратных борделей, придуманным светскими негодяями.

Она взяла на себя управление бизнесом предпринимателя, о котором говорила с презрением, как и о большинстве мужчин, и несмотря на то, что у нее была роковая встреча с пантерой (о которой она все еще, казалось, довольно хорошо знала)