Кого-то собирались убить. Взгляд в прищуренные глаза самки леопарда подтвердил, что зверь твёрдо решил не быть ею.

Это было прекрасное животное. Иногда долгое морское путешествие по Средиземному морю, не говоря уже о стрессе неволи, приводило цирковых кошек в ужасное состояние. Однако этот был очень здоровым и в идеальной форме. У него была густая пятнистая шерсть, а мускулатура достигла пика формы. Он был ловким, крепким и сильным.

Когда мы с Фамией вышли из саепты, зверь лежал неподвижно. Он поднял голову и смотрел на людей, словно на потенциальную добычу в саванне. Он не упускал ни единого движения, ни единого вздоха.

Самым безопасным решением было оставить зверя в покое, на виду. Вольер Септы Юлии был всего в два этажа. Как бы животное ни взбиралось наверх, оно легко могло спуститься и убежать. Всем следовало соблюдать дистанцию и молчать, пока не прибудет эксперт-бестиарий с соответствующим оборудованием.

Вместо этого за дело взялись отряды самосуда. Вместо того чтобы убирать улицы и контролировать толпу, они вели себя как мальчишки, нашедшие под портиком свернувшуюся змею и ломающие голову, что с ней делать. На моих ужаснувшихся глазах они подтащили свою откачивающую машину ближе и...

Они решили устроить леопарду холодный душ, чтобы напугать его. Эти идиоты были из Седьмой когорты, чьей задачей было патрулирование Трастевере, вечно переполненного иностранцами и прохожими.

Всё, что они умели, — это избивать испуганных мигрантов, многие из которых даже не знали латыни и которые убегали, вместо того чтобы остаться и поговорить с охранниками о жизни и судьбе. Седьмой так и не научился думать.

Командовавший отрядом центурион был нелепым болваном, неспособным понять, что если зверя заставить спрыгнуть на землю, все разбегутся и подвергнутся серьёзной опасности. Леопард мог прийти в ярость.

Хуже того, он мог на несколько дней затеряться среди величественных храмов, театров и живописных портиков Марсова поля. Местность была слишком густо населена, чтобы его выследить, но и слишком открыта, чтобы оставлять хоть малейшую надежду на его поимку.

Повсюду были люди; многие даже не знали, во что ввязались.

Не имея времени обсуждать эти разумные идеи, растрепанные члены Седьмого легиона начали развлекаться своей игрушкой.

– Тупые идиоты, – пробормотал Фамия.

Пожарная машина представляла собой огромную цистерну с водой, перевозимую на тележке. Она имела два цилиндрических поршня, приводимых в движение подвижной рукояткой. Когда сторожа активировали рукоятку (что они делали энергично на глазах у толпы), поршни поднимали струю воды, которая вырывалась из центрального сопла, оснащённого гибким шарниром, позволявшим ему вращаться на 360 градусов.

Седьмая пожарная бригада с большей грацией, чем при тушении пожаров в домах или амбарах, направила струю воды прямо на зверя.

Он упал набок, сбитый с ног скорее неожиданностью, чем струей воды.

Раздражённое животное поскользнулось, но тут же оправилось и с трудом уцепилось за плитку, широко расставив лапы. Седьмой следовал за его движениями тонкой дугой струи воды.

«Я ухожу отсюда!» — пробормотал Фамия. Большинство присутствующих тоже потеряли самообладание и разбежались в разные стороны. Над нами грозный леопард пытался продвинуться по коньку крыши.

Наблюдатели направили самолет в том направлении, чтобы пресечь его продвижение.

Зверь решил сбежать вниз и осторожно спустился на пару ступенек по черепице, со стороны, обращённой к улице, а не во внутренний двор Септы. Седьмой пожарной команде потребовалось несколько секунд, чтобы перенаправить струю воды в новое направление; когда же она наконец снова попала ему в спину, животное решило прыгнуть.

Остальные люди разбрелись. Мне тоже следовало бы бежать, но вместо этого я схватил табуретку, оставленную продавцом цветов на улице, вытащил кинжал из сапога и двинулся к тому месту, куда зверь собирался прыгнуть. Он намеревался добраться до переулка, ведущего к Пантеону Агриппы.

«Убирайся отсюда!» — крикнул сотник, приняв меня за героя, который мог бы оставить его с позором на виду.

«Заткнись и займись чем-нибудь полезным!» — ответил я тем же агрессивным тоном.

Расположите своих людей. Создайте заслон. Когда зверь прыгнет, мы попытаемся загнать его внутрь Септы. Если мы закроем все двери, он, по крайней мере, будет усмирен; тогда мы сможем вызвать специалиста…

Леопард прыгнул. Я был в десяти шагах от него, и ближайшие зрители искали убежища среди криков и беготни. Уличные торговцы бежали со своими лотками, родители хватали детей, а молодёжь взбиралась на статуи. Зверь огляделся и оценил ситуацию.

«Всем оставаться на местах!» — крикнул центурион, обливаясь потом. «Предоставьте это нам. Всё под контролем...»

Животное решило, что мужчина его беспокоит, присело на корточки, прижавшись к земле, и устремило на него свой темный, угрожающий взгляд.

— Ах, клянусь всеми богами! — пробормотал себе под нос один из стражников.

Он заметил Пипериту!

Один из его коллег насмешливо усмехнулся и совершенно бесполезным тоном посоветовал ему:

«Лучше вам оставаться на месте, сэр!»

Я почувствовал, как по моему лицу невольно расползлась улыбка: я снова столкнулся с подчинённым, который, как и все остальные, ожидал, что его офицер выйдет из сложной ситуации целым и невредимым. Теперь у центуриона были свои проблемы, поэтому я взял всё на себя.

«Избегай резких движений, Пиперита... Она, наверное, напугана больше нас...» «Та же старая ложь». «Семья», — добавил я, не поднимая руки.

Голос — обойдите его и войдите в Септу. Прикажите всем закрыть остальные двери и запереться в своих ложах. Пусть группа стражников окружит Пантеон и встанет с другой стороны, образовав фалангу, чтобы провести зверя внутрь…

Седьмой отреагировал мгновенно. Они настолько не привыкли подчиняться лидеру, что у них так и не получилось поднять против него здоровый бунт.

Молчаливая леопардица продолжала наблюдать за центурионом так, словно он был самой интересной добычей, которую она видела за несколько недель.

Верно или нет, Пиперита пыталась отодвинуться сантиметр за сантиметром, но животное, казалось, не реагировало. Это лишь обострило его охотничьи инстинкты. Внезапно мы увидели, что он затаился в засаде.

Из-за терм Агриппы, с другой стороны животного, появилась небольшая группа сторожей. Проявляя здравый смысл, они защищались циновками из эспарто, которые, хотя сами по себе и не обеспечивали особой защиты, создавали впечатление прочного барьера посреди улицы, который мог помочь им направить зверя куда угодно. Лучшим выходом было направить его туда, где стояли мы – я и другие сторожа, – но нам пришлось бы столкнуться с опасностью лицом к лицу. Я велел мужчинам рядом со мной снять плащи и использовать их, чтобы создать барьер, подобный циновкам. Мало кто из них их носил; даже в середине декабря такие роскошные вещи, как плащ, не входили в их униформу.

С другой стороны, все сторожа были безоружны. Несколько из них, более нервные, чем остальные, укрылись за тележкой с водяным насосом.

Поставив табурет перед собой, я повел остальных вперед, двигаясь очень медленно.

Всё шло хорошо. Это была хорошая идея. Леопард увидел наше приближение и рванулся к нашей группе, но мы все начали топтать ногами и делать дикие жесты, и зверь повернулся к нам спиной.

Пиперита вырвалась из нашей группы и спряталась от зверя. Чувствуя себя загнанным в угол, зверь искал выход. Теперь к нему двигались две шеренги, окружив его своего рода воронкой вдоль Пантеона. Окружение оставляло достаточно места с другой стороны, приглашая зверя отступить к одному из больших боковых входов в Септу. Я слышал крики Фамии с одного из верхних этажей.

Высокие потолки подтверждали, что все остальные двери уже закрыты. План начинал работать.

И тут случилась беда. В тот самый момент, когда зверь приблизился к открытому порогу, изнутри раздался знакомый голос:

–Марко! Что там происходит, Марко? Что ты, чёрт возьми, затеял?

Внезапно я столкнулся с кошмаром, который казался почти невероятным: невысокая, коренастая фигура моего отца дерзко возникла в дверях Септы, лицом к лицу с котом, застывшим совершенно неподвижно. Его седые кудри, его выпуклые карие глаза, его суровый, преступный вид… Его присутствие там казалось совершенно бессмысленным. Фамия, должно быть, приказал ему спрятаться, но этот дурак, надо признаться, решил подойти к двери и узнать, что там за приказ.

Вероятно, сначала он подумал о том, чтобы убежать, а затем, в типичной для моего отца реакции, он начал энергично хлопать в ладоши, как будто пас скот.

–Эй! Эй! Уйди отсюда, котик!

Яркий,

Леопард бросил на него убийственный взгляд, но решил, что Джемино слишком опасен, чтобы преследовать его, и попытался освободиться, на полной скорости устремившись к шеренге беззащитных людей, которые закрывали другую сторону воронки.

Стражники стояли стойко, перепуганные, пока наконец не поспешно не расступились. Огромная кошка выскочила через отверстие; мышцы её спины сильно дрожали, лапы стояли твёрдо, а хвост, поднятый высоко в воздух, параллельно земле, придавал ей типичный силуэт леопарда.

-Оставлять!

Да, он сбежал, но не мог уйти далеко. По прямой он направлялся к тому, что, должно быть, казалось хорошим местом для укрытия: термам Агриппы.

-Ну давай же!

Я бросился в погоню за зверем и приказал сторожам следовать за мной. Проходя мимо отца, я бросил на него сердитый взгляд.

«Ты ведь не думаешь убить меня, малыш?» — было его приветствие.

В то время я был слишком римским, чтобы сказать отцу прыгать в болото без досок и верёвок. Вернее, у меня их просто не было.

«У меня не было времени выразить это достаточно грубо. Пойду найду Петрония», — услышал я его, оставляя позади. «Он любит кошек!»

Это ему определённо не понравилось. В любом случае, животное бродило по территории, находящейся под юрисдикцией Седьмого; Петро это не касалось. Я же вмешался без чьего-либо разрешения. Так кто же дурак?

Мы изо всех сил пытались подать знак служителям закрыть двери, как только мы войдем. Но это не помогло. Слишком много людей выбегало через монументальный вход, и служители просто решили бежать вместе с остальными. Все кричали в панике. К тому времени, как мы ворвались внутрь, леопард исчез. Шум стих после того, как из зала выбежали первые голые мужчины.

Мы начали поиски на местности.

Я осмотрел аподиум и встряхнул одежду, висящую на вешалках, чтобы убедиться, что среди тог и плащей не прячется кошка.

Термы Агриппы были спроектированы так, чтобы производить впечатление; вместе с Пантеоном они составляли впечатляющий комплекс зданий, отражающий плодотворную деятельность предприимчивого зятя Августа. Это был его зримый памятник, когда он осознал, что, несмотря на десятилетия службы, ему никогда не взойти на престол. Эти термы стали общественными и бесплатными после смерти Агриппы, согласно щедрому пункту его завещания. Они были элегантными, изысканными, покрытыми мраморными плитами и удивительно функциональными. Каждый раз, открывая дверь, чтобы войти в следующее помещение, мы сталкивались с настоящей стеной воздуха, всё более тёплого и влажного. Каждый шаг становился всё более скользким и опасным.

Комплекс, расположенный прямо на Марсовом поле, был довольно длинным для большинства завсегдатаев, но даже при этом там обычно было довольно многолюдно. Присутствие леопарда опустошило его. Первыми ушли карманники и торговцы закусками. Женщины, которые следили за одеждой и снабжали купальщиков принадлежностями для купания – толстые женщины, если таковые вообще встречались – оттеснили нас, когда они бежали в безопасное место. Одинокий раб ютился в комнате для благовоний, не в силах выбраться из-за страха. На этот раз спартанская комната с сухим жаром и душный тепидарий были зловеще безлюдны. Я продолжил путь в сопровождении нескольких стражников.

Наши подкованные гвоздями ботинки тяжело скользили, царапая кафельный пол. Когда мы протиснулись через тяжёлую самозакрывающуюся дверь в купальни, одежда мгновенно прилипла к телу. Не сумев как следует согреться, мы задыхались от влажной жары. С волос капала вода. Сердце неестественно колотилось. Сквозь пар мы различали обнажённые тела и розовую, блестящую кожу некоторых купальщиков, которых, казалось, не тревожил творящийся снаружи хаос; более того, они, казалось, совершенно его не замечали. В последнее время этих людей не осматривали леопарды.

«Он не мог пройти здесь!» — пробормотал я. Большие входные ворота остановили бы его. Они были построены так, что легко поддавались при прикосновении, но зверь воспринимал их как непреодолимое препятствие.

Мы с облегчением остановились. Несколько любопытных купальщиков попытались последовать за нами.

Оставайтесь дома. Держите дверь закрытой!

Он был одним из спасателей. Его слова были разумными, но он просто тратил время, давая советы. Он так сильно вспотел, что потерял всякую власть. Купальщики хотели знать, что происходит. Нам нужно было найти животное, и только после этого мы могли организовать надлежащий периметр безопасности вокруг места его нахождения.

Эти бани были мне незнакомы. Везде были коридоры, ведущие к отдельным бассейнам, туалетам, кабинкам, помещениям для персонала… Меня осенила мысль:

– Ах, клянусь Юпитером! Надо следить, чтобы оно не попало в гипокауст.

Один из стражников выругался. Под подвесными полами бань находились топки, топившиеся огромными печами. Он, как и я, понимал, что ползать между кирпичными столбами этой подземной печи в поисках леопарда – настоящее испытание. Мало того, что там едва можно было пролезть, так ещё и жар стоял невыносимый.

Кроме того, вдыхать пары было крайне опасно. Через боковую дверь вошёл ассистент с горстью полотенец – тонких, настолько тонких, что в них было бы почти невозможно высморкаться. Пиперита схватила