– Да, он сказал мне, каким хорошим квестором он себя считает.

«Он сказал мне то же самое», — сказала она с насмешливым смешком. «Наверное, он всем рассказывает».

–И я полагаю, что некоторые будут впечатлены.

«О да, многие!» — быстро согласилась Хелена. «Многие считают, что просто уверенность в себе равнозначна благородству характера».

Он на мгновение замолчал.

«Я доверяю себе», — заметил я, потому что было очевидно, что именно так я и думал.

«Но у вас есть веские причины так думать. А когда их нет, вас тут же охватывают сомнения. Квинсио Куадрадо не хватает здравого смысла».

Мы снова замолчали. Раб добросовестно выполнил свою работу, и в комнате стало невыносимо душно. Пот стекал по моему лбу и капал с волос, плотно прилегавших ко лбу. Я зачерпнул воды из таза и ополоснул лицо и грудь. Лицо Елены раскраснелось.

«С тебя хватит», — предупредил я его.

– Мне всё равно. Я так счастлив быть с тобой, разговаривать с тобой…

Было слишком жарко, чтобы к кому-либо прикасаться, но я взял ее за руку, и мы скользко обнялись.

«Почему мы его так не любим?» — пробормотал я после дальнейшего размышления. «Что он, собственно, сделал? Многие считают его замечательным».

«И таким она его всегда будет видеть», — добавила она. Было ясно, что у Хелены было достаточно времени, чтобы оценить героя.

–Он милый.

«Вот это-то и есть самое худшее: этот молодой человек мог бы быть ценным, но он решил растратить свои таланты. Мы презираем его, потому что он обречён на успех, которого не заслуживает. Он пустоголовый, но это не помешает ему подняться».

–Его подчиненные будут держать его на плаву.

–И его начальство избавит себя от необходимости сообщать о его некомпетентности.

«Он наверняка введет глупые процедуры и примет ужасные решения, но к тому времени, когда станут видны последствия, он уже поднимется по служебной лестнице и будет сеять хаос в других местах».

–И его никогда не призовут к ответу за свои ошибки.

–Это система. Она гнилая.

«Тогда это нужно изменить», — заявила Елена.

Если бы это зависело от меня, я бы крепко заснул, но мне удалось разбудить нас обоих, и мы пошли искупаться в холодном бассейне. – И что ты собирался рассказать мне о бедном Констансе?

–Я уже почти всё тебе рассказал.

–Ты хочешь сказать, что был с Элией Эннеа?

–Я больше не мог этого выносить. Куадрадо. Оптато всё искал предлог, чтобы поехать в Кордубу. Элия и Клаудия пришли мне на помощь; мы пробрались в карету Аннея и провели весь день в доме Элии.

–Вы имеете в виду сегодня?

Да. А потом, сегодня днём, Клаудии Руфине пришло отчаянное сообщение с требованием немедленно вернуться домой из-за этой трагедии. Её брат работал на ферме. Думаю, у него были какие-то проблемы с образом жизни; та вечеринка, на которой ты была, которую устроили братья Элии, вызвала резонанс во всём районе. В любом случае, Руфио Констанс обещал исправиться. И он показал это, усердно работая.

–Что стало причиной аварии?

Прибыли новые шлифовальные круги для пресса, и Констанс отправился их осмотреть. Никто не предполагал, что он попытается передвинуть их сам. Увидев, что он не явился к обеду, бабушка послала слугу, который и обнаружил его мёртвым.

«Несчастный случай...» — повторил я.

«Там больше никого не было. А Квинсио Куадрадо был здесь; мы все это знаем. Конечно, он не в состоянии ехать верхом; он бы ни за что не добрался до поместья Руфио. К тому же, зачем ему убивать своего юного друга?»

Я не нашёл ответа и покачал головой. Потом сказал:

– Перед отъездом я встретил Руфия Константа и его деда во дворце проконсула. Они пытались добиться у него аудиенции.

Елена посмотрела на меня:

«Как интересно! Но вы не можете спросить Лициния Руфия, что они там делали. Старик и его жена будут убиты горем из-за этой потери. Они так много вложили в Констанца...»

«Столько сил было потрачено на него...» Я кивнул самым республиканским тоном.

– Вероятно, они пойдут просить проконсула о поддержке начала политической карьеры молодого человека.

Я так не думал. Старик держался довольно напористо, а мальчик казался слишком угрюмым.

Из-за загромождённости бани нам пришлось снова пройти через парную, чтобы добраться до того, что должно было быть холодным бассейном. Он находился в своего рода боковой нише, построенной рядом с холодной комнатой с вешалками для одежды. Ещё до того, как мы отодвинули занавеску, скрывавшую бассейн,

Я была у бассейна и почувствовала, что происходит что-то подозрительное. И тут Елена Юстина взорвалась:

– О, это последняя капля! Не могу поверить в такую бесцеремонность!

Да, видел. Кто-то так яростно купался в маленьком бассейне, что пролил изрядное количество воды на пол. Прежде чем устроиться на краю скамейки и облиться, как мог, чтобы охладиться, я оглядел комнату снаружи. Повсюду были мокрые следы, а синий халат, который я бросил на скамейку, исчез. Тот, кто пользовался холодной водой, должно быть, прятался в бассейне, когда мы с Хеленой вошли. И, возможно, они слышали всё, что мы говорили. К счастью, толстые двери парных, будучи закрытыми, не пропускали ни малейшего звука.

Честно говоря, если это был Куадрадо, то мне было все равно.

В тот момент я практически не мог пошевелиться. Когда я попытался вылезти из бассейна, весь мокрый, Хелене пришлось самой искать полотенце и вытирать меня.

– Ну, и когда же ты расскажешь мне о своих приключениях, Марко?

– О! Мои говорят только о лошадях, вине и разговорах мужчин и женщин, которые раздеваются в своей маленькой гостиной.

Елена подняла брови, и я решил, что лучше всего представить краткую, слегка отредактированную версию моего пребывания в Хиспалисе. Я заметил, что ей не очень понравилась часть про Селию. Работа информатора научила меня распознавать фырканье и скрежет зубов.

–Плохие новости, Фалько.

«Не надо мне этого говорить! Уверяю вас, я невиновен».

«Мне кажется, ты приукрасила всю эту историю». Элена догадалась, что она её переиначила. «Какая загадка, эта твоя танцовщица! Она убийца? Она ищет настоящего виновника по поручению Лаэты?»

Отвлечет ли его пленительная фигура вас от семейных привязанностей? Обыграет ли он вас снова? Или просто победит вас в вашей же игре?

Я старалась не поморщиться, когда Елена перешла к сушке некоторых нижних участков, требующих более деликатного обращения.

«Избавьте меня от экзотического массажа… У адвоката по имени Пласидо есть ножевое ранение, которое доказывает намерения этой женщины. Селии не нужно было моё тело, если только я не был мёртв. Я уничтожил её людей и…

Я поймал их; их будут судить перед проконсулом на основании доклада о том, что произошло той ночью в Риме, который я передал стражам. Мне следовало остаться там в качестве свидетеля, но я воспользовался документом, который мне дала Лаэта, и заявил, что у меня очень срочное секретное задание.

«Вытри ноги сама», — сказала Елена. «Я слишком толстая, чтобы наклоняться...»

– Ты прелесть. Лучше сирийского раба…

– Когда ты позволял себя баловать кому-то из этих рабов?

– Они постоянно на меня кидаются. Красивые девушки с необыкновенными руками и змеевидными телами, с невероятно длинными ресницами…

Елена подняла подбородок.

– Я тебе ещё кое-что не рассказал. Повар рассказал, что однажды, когда я отдыхал, появилась женщина, которая искала тебя.

–Селия? Ты меня искала?

«Это не может быть она», — холодно сказала мне Хелена, вытирая волосы. «Та, о которой я говорю, была здесь три дня назад, Фалько… в тот самый день, когда ты, по твоим словам, прижал голую Селию к столику с косметикой в её квартире в Хиспалисе. Я и не думала, что тебя так сильно хотят».

– О, боги! Ты знаешь, что это значит: меня не только избивает женщина-агент, но и особая прелестница Анакрита тоже хочет нанести удар!

Мне было так тоскливо, что Елена смягчилась. Она нежно поцеловала меня. Затем она снова взяла меня за руку, и я неуверенными шагами позволила ей отвести меня к кровати.

ЛИВ

Женщины, сломленные горем, словно выстраиваются в очередь к информаторам. Должно быть, это наше естественное утешение.

«Ты должен мне помочь!» — простонала Клаудия Руфина.

Я был измотан. В обычных обстоятельствах я умел вытереть слёзы, поправить траурную вуаль и остановить икоту неожиданным ударом, например, громким звуком, просунуть холодный ключ ей в вырез или неожиданно ущипнуть за попу. На этот раз я просто вздохнул.

«Конечно, он тебе поможет!» — успокоила Елена взволнованную девушку. «Марк Дидий глубоко сожалеет о том, что случилось с Констансом, и…»

Я помогу всем, чем смогу.

Мне разрешили поспать, но я всё равно чувствовал себя как полунабитая подушка. После нескольких дней в седле мой позвоночник и все части тела, к нему прикреплённые, горели.

Мне нужно было находиться под пристальным вниманием моего тренера Главка и его злобного массажиста из Тарса, но я находился за много сотен миль от Рима... и большую часть расстояния между нами составляло море.

Хуже того, когда утром мне наконец удалось доползти до кухни, завтрак, который с любовью приготовила для меня старая кухарка, уже был сожран Куадрадо. Конечно же, очаровательная старушка поспешила принести мне точно такую же тарелку, но это было уже не то. Так что, скажу честно: настроение у меня было отвратительное.

Я поднял руку, словно опытный оратор. Клаудия Руфина промолчала, а Елена фыркнула: она ненавидела лицемерие.

– Елена Юстина совершенно права, выражая вам и вашей семье мои глубочайшие соболезнования. Ничто не может смягчить боль безвременной кончины подающего надежды молодого человека, у ног которого лежала вся империя.

«И с такими-то деньгами», — подумал я. Я ужасно устал. Настроение было совсем подавленным.

«Спасибо», — пробормотала Клаудия. Меня удивило достоинство её ответа.

«Вы рассудительная молодая женщина, и я уверен, что вы отнесётесь с пониманием к моей откровенности». Обычно я не вёл себя так прямолинейно. Я заметил, как Елена подняла брови. Чувство вины усилило моё раздражение. «Простите, если мои слова кажутся мне резкими. Я прибыл в Испанию с трудным поручением и не получил никакого содействия – никакого вообще никакого – от высокопоставленных лиц Кордубы. В их число входит и ваша семья. Мне ещё нужно раскрыть убийство в Риме и написать подробный отчёт по некоторым деловым вопросам здесь. Мне нужно сосредоточиться как можно скорее, чтобы вернуться в Италию до того, как Елена Юстина родит». Мы оба посмотрели на Елену; она была такой крупной, что вполне могла бы ожидать двойни. «Сейчас не время принимать частное поручение, Клаудия Руфина, особенно когда совершенно очевидно, что мы имеем дело с несчастным случаем, каким бы неприятным он ни был».

«Кроме того», — вмешалась Елена, — «Марко обнаружил, что его завтрак съел тот молодой человек, которого все так уважают».

–Тиберий?

Клавдия посмотрела на меня поверх своего ужасного носа. Казалось, её всё ещё тянуло к красавцу-квестору, такой удачной добыче, но лицо её выражало сдержанность, словно её отношение к нему начало меняться.

– Да, Тиберий! – Улыбка Елены была подобна блаженному взгляду Сивиллы за мгновение до предсказания всемирной войны.

«О!» — воскликнула Клавдия. Затем, со свойственной ей серьёзностью, она добавила: «Я приехала в дедушкиной карете. Хочешь, я отвезу Тиберия?»

«Вы окажете нам огромную услугу, — ответила Елена. — Видите ли, я тоже решила сегодня поговорить откровенно».

Именно в этот момент я начал беспокоиться о Клаудии.

Я присмотрелся к нашей гостье повнимательнее. На ней была тёмная вуаль, хотя и небрежно накинутая, словно служанка в последнюю минуту уговорила её надеть её. Она оставила служанку дома и пришла к нам с серьёзным выражением лица, без сопровождения. На ней было то же синее платье, которое я видел на ней раньше, хотя и менее облегающее, и её обычная причёска, простая и зачёсанная назад, которая подчёркивала длинный профиль её носа.

Будучи богатой наследницей, она должна была носить изысканные траурные одеяния, украшенные ониксом и золотом, но вместо этого она создавала впечатление, будто ее по-настоящему переполняет горе.

–Думаю, мы отправим Тиберия домой на нашей собственной колеснице.

Я вмешался, воспротивившись его предложению.

Елена раздраженно посмотрела на меня. Ей ужасно хотелось от него избавиться.

–Марко, Клаудия Руфина говорит, что хочет поговорить с ним.

«О чем, Клаудия?» — резко ответил я.

Клаудия посмотрела мне прямо в глаза.

–Я хочу спросить вас, где вы были, когда умер мой брат.

Я выдержал ее взгляд и ответил:

«Он был здесь. Он был слишком ушиблен, чтобы ехать верхом. Когда он упал, Елена Юстина настояла, чтобы врач пришёл и осмотрел его. Мы знаем, что его травма серьёзная».

Клаудия опустила глаза. Она выглядела подавленной и растерянной. Ей не пришло в голову спросить нас, почему кто-то сомневается в недееспособности Куадрадо, или почему мы сами уже потрудились проверить его алиби. Девушка, возможно,

Он смутно догадывался о наших сомнениях на его счет, но все равно отказывался признавать все вытекающие из этого последствия.

Елена переплела пальцы на животе.

–Расскажите, почему вы пришли к Маркусу Дидию.

«Потому что он следователь, — гордо заявила Клаудия. — Я хотела нанять его, чтобы он выяснил, как был убит Констанс».

«Разве вы не думаете, что все произошло так, как они вам рассказали?» — спросил я.

Девушка снова бросила на меня взгляд.

-Нет.

Я никак не отреагировал на этот драматичный отказ.

–Твой дедушка знает, что ты приходил ко мне?

–Я могу себе позволить оплатить ваш гонорар!

–Тогда будьте практичны и ответьте на то, что я вас спросил.

Клаудия взрослела на моих глазах.

«Дедушка был бы в ярости, если бы узнал. Он запретил обсуждать произошедшее. Поэтому я не сказала ему, что приеду и зачем».