Там никого не было. Коридор освещали несколько тусклых ламп.

Я слишком устал, чтобы повышать голос. Я пошёл на кухню, где ожидал увидеть всех, но там были только повар и ещё несколько слуг. Все замерли при моём появлении. Затем из противоположной двери появился Марио Оптато.

Она держала поводок; вероятно, она вышла посмотреть, что встревожило собак. Я заметил её мрачное выражение лица и взволнованный вид ещё до того, как она меня увидела.

–Фалько! Ты вернулся!

-Что происходит?

Он сделал неопределенный жест беспомощности рукой, державшей поводок.

–Произошёл трагический случай…

Я уже бежал как сумасшедший в комнату, которую мы делили с Еленой.

ЛИИ

-Рамка!

Вот она. Живая. Толще, чем когда-либо. Всё ещё беременная. Целая. В безопасности.

Я упал на колени возле стула, пока она пыталась встать, и обнял ее.

–О, слава богам…!

Задыхаясь, я делала глубокие, болезненные вдохи.

Елена плакала. Она уже плакала, когда я ворвался в комнату.

Теперь же он успокоил меня, взял мое лицо в свои руки, а его губы оставили легкие, короткие поцелуи на моих веках, успокаивая и приветствуя меня.

–Оптато сказал мне, что произошел несчастный случай…

«О боже! Это не мы…» Она взяла мою руку и положила её себе на живот, не знаю, чтобы успокоить нас или дать понять нерождённому ребёнку, что он снова дома. Это казалось каким-то ритуальным, архаичным жестом. Я пощекотала ребёнка, а затем поцеловала мать, и то, и другое было нарочито неформальным.

«Мне нужно принять ванну. Я грязный и воняю...»

«А ты смертельно устал. У меня было предчувствие... и я приказала приготовить тебе горячую воду. Хочешь, я приду и сделаю тебе массаж?»

«Это было бы большим удовольствием, чем я могу себе позволить...» Я поднялся с колен рядом с плетёным креслом. «Оставайся здесь и отдохни».

Но лучше расскажите мне, в чем суть этой аварии.

-Позже.

Я провел пальцем по ее заплаканной щеке.

-Не сейчас.

Елена промолчала. Я знал причину её упрямства. Я бросил её, и случилось нечто ужасное, с чем ей пришлось столкнуться в одиночку. Поэтому я утратил свои права.

Мы молча смотрели друг на друга. Она была бледна, а её волосы были совершенно распущены, что было для неё необычно. Я всё ещё не понимал, что случилось, но, что бы это ни было, отчасти её несчастье было связано с тем, что она осталась одна без меня. Что ж, теперь я вернулся. В тусклом свете единственной масляной лампы глаза Елены были почти чёрными. Я видел, как они всматриваются в моё лицо, выискивая новости обо мне и чувствах, которые я им внушал. Каждый раз, когда мы расставались, это было время переосмысления; старый вызов возникал снова, и нужно было вновь обрести покой.

–Ты можешь сказать мне, что мне не следовало уходить, но сделай это после того, как объяснишь, что произошло.

«Твое присутствие здесь ничего бы не изменило», — ответила она со вздохом. «Произошёл ужасный несчастный случай. Юный Руфио...» — объяснила она.

Руфио Констанс работал на оливковом прессе на ферме своего деда, когда один из камней отвалился и раздавил его. Рядом с ним никого не было. Когда его нашли, он был уже мёртв.

«Да, это ужасно…» Констанс был молод и многообещающ. Я почувствовал горькую грусть. Елена ждала моей следующей реакции. Я склонил голову.

Я посмотрел на его голову и добавил: «Он был один? Рядом с ним никого не было?»

«Нет, Марко», — тихо ответила она. Я понял, что Хелена, приученная мной относиться скептически к любой ситуации, уже потратила немало времени, задавая себе вопросы, подобные тем, что задавал я в тот момент. «Нет. Я понимаю, о чём ты думаешь, но вмешаться кто-то другой просто не мог».

–Неужели не нашлось какого-нибудь необычного человека, который мог бы помочь Констансу на оливковой мельнице?

–Нет. Квинсио Куадрадо не мог там быть. Он был не в форме.

Я могу лично вас в этом заверить.

Я поверил ему на слово. Я слишком устал, чтобы беспокоиться о том, откуда он это знает.

Я протянула ему руку, и на этот раз он соизволил пожать ее.

– Ты когда-нибудь дрался? – Елена ни разу не упустила из виду синяк.

–Пару стуков. Ты скучала по мне?

– Ужасно. Стоила ли поездка того?

-Ага.

– Значит, оно того стоило.

«Ты так думаешь? Я так не думаю, моя любовь!» Внезапно не в силах вынести мысли о разлуке с ней, я попытался помочь ей подняться со стула.

– Подойди и поскреби меня скребком, дорогая. Сегодня я не могу дотянуться до спины.

Мы преодолели мое чувство вины и ее уклончивую реакцию.

Елена Юстина обняла меня на мгновение, и ее мягкая щека прижалась к моей многодневной щетине; затем она взяла меня за руку, готовая проводить меня в баню.

«Добро пожаловать домой», — прошептал он мне, и я понял, что на этот раз он говорил серьезно.

OceanofPDF.com

ЛИИ

Баня в асьенде была спроектирована для закалённых старых республиканцев. Не скажу, что она была грубой, но если кто-то тосковал по временам, когда в банях было мало роскоши, когда они были тесными, тёмными, с узкими щелями вместо окон, это было идеальное место. Раздевались в холодной комнате, а мази хранились на полке в тёплой, где, конечно, по ночам было не очень тепло; от постоянного встряхивания флакона с маслом, чтобы разрыхлить замёрзшее содержимое, прошибал пот.

Один кочегар поддерживал огонь и носил воду в вёдрах. Он ушёл ужинать, но мы послали за ним. Поскольку баня была зарезервирована для Оптато, Хелены, меня и всех гостей, мужчина, похоже, был рад редкой возможности продемонстрировать своё мастерство. Он был нам нужен в тот вечер. Кто-то уже воспользовался обещанной горячей водой.

«Это последняя капля!» — яростно воскликнула Хелена. «Я терплю это уже три дня, Марко, и сейчас закричу!»

Я начала очень медленно раздеваться. Повесила вонючую одежду на любимую вешалку и отодвинула синий халат, оставленный там предыдущей купальщицей. Теперь никого не было видно, что было просто идеально. Хелена настояла на том, чтобы встать на колени, чтобы развязать мои ботинки. Я помогла ей подняться и взяла её на руки.

–Что случилось, дорогая?

Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

–Мне нужно рассказать тебе около четырёх разных вещей; я постарался как следует их упорядочить в голове…

«Ты такая организованная!» Я с улыбкой запрокинула голову, уже наслаждаясь возможностью послушать Елену. «Много чего произошло? Ты имеешь в виду Констанса?»

«Ох…!» — Елена закрыла глаза. Смерть молодого человека глубоко потрясла её. «О, Марко! Я была с его сестрой и Элией Эннеа, когда пришла новость; я чувствую себя частью этого».

– Но вы сказали, что это был несчастный случай. Так ли это?

«Так и должно было быть. Констанс был один, я же тебе говорила. Это был такой огромный шок... Все в отчаянии. Его сестра такая маленькая... Я не видела бабушку и дедушку, но могу себе представить, как они, должно быть, убиты горем...»

Она замолчала и вдруг снова разрыдалась. Елена редко давала волю своим чувствам.

«Начнем с самого начала», — сказала я, поглаживая его шею.

С фонарём в руке мы прошли через тяжёлую дверь и вошли в так называемую парную. Эта часть бани была звукоизолирована толстыми стенами, хотя где-то в дальнем конце парной доносились слабые звуки работы лопатой – это раб начинал загружать печь; скрежет металла и подсыпка угля разносились по полу.

Елена Юстина облокотилась на невысокий выступ стены, пока я встряхивал флакон, чтобы выдавить несколько капель масла. Вероятно, она уже принимала ванну в тот день, поэтому в знак скромности не сняла рубашку, которую носила под туникой, и приготовилась к полной процедуре очищения.

Но прежде всего он сложил руки и начал говорить торжественным тоном:

– Во-первых, Марко, я получил письмо из дома. От моего брата Хустино.

– Мальчик! Как он?

–Все еще влюблен в эту актрису.

–Это не более чем мимолетный роман.

«Вот почему это опасно!» Ну, в любом случае, очевидно, что он упорно трудился над Элиано; он жалуется, что это обходится ему в кучу денег на выпивку.

Элиан чувствует себя ужасно виноватым; его друг Корнелий, тот самый, который написал знаменитую секретную депешу, написал из Афин, чтобы тот не обсуждал этот вопрос ни с кем из семьи Квинсия.

–Но Элиано уже это сделал, не так ли?

–Похоже, что так.

– Он рассказал мне, что расстался с Куадрадо, когда всплыло дело об мошенничестве против вашего отца в сфере отжима оливкового масла.

«Ну, драки между мальчишками долго не длятся. Но Элиан теперь говорит, что они с Куадрадо познакомились в Риме, хотя встреча не прошла слишком уж удачно. Ссора в Бетике испортила их дружбу, и к тому времени, как состоялся тот ужин, она окончательно утихла».

-Слишком поздно…

«Боюсь, что да. Джастин обнаружил, что Элиан скрывает катастрофу. Перед тем, как отправиться во дворец, он взял отчёт с собой, когда посетил дом семьи Квинчи. Он оставил документ вместе с плащом, а когда, уходя, поднял его, печать выглядела иначе. Он снова открыл его (как он признался вам, он уже читал его однажды); на этот раз текст был изменён и содержал совершенно иную оценку важности картеля».

«В таком случае, — кивнул я, — либо Куадрадо, либо его отец, Атракто, намеренно пытались преуменьшить значение ситуации. Элиано спорил со своим другом?»

«Да, и тогда у них случилась вторая ссора. Потом Элиан испугался, что не сможет снова изменить рукопись, не испортив её, поэтому просто передал её Анакриту, надеясь, что всё будет хорошо». Елена облизнула губы. «У меня очень твёрдое мнение о Куадрадо… и именно об этом я тебе сейчас и расскажу!»

– Вас это как-то беспокоило?

– Тот самый, который будет вас беспокоить, потому что на нас напал этот ужасный, избалованный, короткошеий мальчишка, этот бесчувственный обольститель богатых девиц: сам «Тиберий»!

-Здесь?

–Это твоя вина!

«Конечно!» Я знаю местность. Хелена явно была в ярости; я схватил флягу с маслом на случай, если она попытается её куда-нибудь запустить. «Даже если это было за сто миль отсюда?»

«Боюсь, что так». Она была так добра и улыбнулась мне. Я отложил масло. Улыбка Елены Юстины могла заморозить все мои вены. Наши взгляды встретились. Оба были полны чувств и воспоминаний. Только друзья могут обмениваться так много и так быстро. «Всё из-за твоей лошади, Кабриола».

-Кабриола принадлежит Аннеусу Максимусу.

– И ты одолжил его Куадрадо и Констансу. Куадрадо вернул его обратно.

–Я сказал ему не делать этого.

«Что ж, это очень на него похоже, не правда ли?» — заметил он писклявым голосом.

И теперь это раздражающее существо пришло сюда, намереваясь остаться здесь, где все его ненавидят... и он только и делает, что использует всю воду из ванны!

Когда я говорю ему об этом, он извиняется так вежливо, что я бы его кочергой ударил. Я не могу доказать, что он делает это намеренно, но он превращает жизнь всех вокруг в ад с утра до вечера.

«Он должен быть злодеем», — согласился я. «Я найду доказательства! Но, Хелена, дорогая, ты так и не рассказала мне, как этот паразит оказался у нас в гостях».

–Ваша лошадь сбросила его, и у него травма спины.

«Ну, с этого момента я больше не хочу слышать ни слова против Кабриолы: у этой лошади хороший вкус!» — воскликнул я.

Нам стало холодно, поэтому мы оба надели деревянные сабо и шагнули в пар нагретой комнаты. Елена взяла бронзовый скребок и начала тереть меня, пока я, с ноющими руками и ногами, изо всех сил пытался противостоять её энергичным движениям. Что касается меня, то Елена могла продолжать сколько угодно, особенно теперь, когда её скверный нрав утих.

–Так что, Куадрадо уже в постели?

– Нам не так повезло. Он может передвигаться, хотя и с трудом. И

Куда бы мы с Оптато ни пошли, он всегда появляется и старается быть дружелюбным.

–Как неприятно!

Она ещё и решила, что модно интересоваться моей беременностью, и продолжает задавать мне вопросы, о которых я даже думать не хочу. Она хуже моей матери.

– Этот мужик – настоящий придурок. Хуже, чем мать девушки?

Ниже падать нельзя! Кстати, как беременность?

«Не беспокойся, Фалько. Не притворяйся заинтересованным: я знаю, что это фарс».

– Ты же знаешь, я мошенник, которому можно доверять.

–В любом случае, ты – мошенник, от которого я не могу избавиться…

Я заметил, что она устала. Взял у неё из рук скребок и принялся стирать с себя пот, жир и грязь. Потом мы устроились на деревянной скамейке, чтобы как можно дольше выдерживать жару.

Елена собрала влажные пряди волос, связала их в хвост и подняла его наверх, чтобы проветрить затылок.

Марио Оптато мог бы отправиться в поля и оливковые рощи, но мне пришлось остаться с нашим нежеланным гостем. Мне нужно было поговорить с ним. И мне нужно было его выслушать. Его болтовня бесконечна. Он мужчина и ожидает внимания каждого, кто его слушает. Но то, что он говорит, банально, без юмора и предсказуемо.

Конечно, он надеется вызвать восхищение, обратно пропорциональное содержанию.

Я слушал её со смехом. Мне нравилось слышать, как Елена кого-то осуждает.

«Он что, пытался ко мне приставать?» — с подозрением спросила я. Я знала, как бы отреагировала, если бы Елена Юстина оставалась со мной несколько дней.

-Конечно, нет.

–Тогда он идиот!

«Думаю, она видит во мне богиню-мать. Она открывает мне своё сердце. Сердце, которое ещё менее интересно, чем подгоревшая булочка с корицей».

–Он признался, что он плохой мальчик?

«Не знаю», — ответила Хелена. Ответ с предельной ясностью показал, каким он был человеком. «Что бы он ни делал, он ни на секунду не задумывается, правильно это или нет».

Я прикусила нижнюю губу.

– Неужели у него нет каких-то заманчивых надежд и радостей? Или скрытых талантов?

–Ему нравится охотиться, выпивать, драться… с противниками, которые не слишком профессиональны, и рассказывать людям о своих планах на будущее.