Как максимизировать прибыль без сотрудничества с Atracto... и без необходимости благодарить их впоследствии?

«Я расскажу вам, почему я здесь», — сказал я. Двое мужчин расхохотались. После того, что они съели, столько смеха вряд ли пошло им на пользу. «Есть две причины. Атракто привлёк внимание своими действиями».

Его считают опасным заговорщиком, и я ищу способ разоблачить его. – Двое мужчин обменялись взглядами, явно довольные тем, что Атракто попал в беду. – Естественно, – серьёзно добавил я, – никого из вас не приглашали участвовать в чём-то столь нечестном, как картель, не так ли?

«Конечно, нет», — торжественно заявили они.

Я улыбнулся, как хороший мальчик.

– Неужели столь уважаемые торговцы захотят что-то знать о столь тяжком преступлении?

«Конечно, нет», — заверили они меня.

«И вы, несомненно, сразу же отправитесь к властям, чтобы сообщить о таком предложении...» — заметил я. «И не оскорбляйте мой интеллект, отвечая на это!»

Сизако, отец, ковырял в зубах зубочисткой, но в последовавшей гримасе мне показалось, что я увидел нотку раздражения, ведь я только что обвинил их во лжи. Люди, которые лгут, всегда очень чувствительны.

Норбамо продолжал максимально отказываться от сотрудничества.

«Существует ли картель, Фалько? Если да, то удачи ему!» — заявил он.

Он сплюнул на землю и добавил: «Ба! Им никогда этого не добиться. Эти чёртовы продюсеры не умеют организовываться!»

Я облокотился на стол, переплел пальцы и, оглядывая этих негодяев поверх ладоней, попытался втереться к ним в доверие:

«Думаю, вы правы. Я видел их в Кордубе, и они прикладывают столько усилий, чтобы попасть в список гостей на приём у следующего проконсула, что у них почти не остаётся времени ни на что другое».

«Всё, о чём они заботятся», — проворчал Норбамо, — «это отбыть свой срок в качестве дуовиров и отправить своих сыновей в Рим, чтобы они жили роскошной жизнью и сорили деньгами... транжирили свой капитал!» — добавил он, как будто не разбогатеть, будучи инвестором, было непростительным преступлением.

– Значит, вы считаете, что Atracto не может рассчитывать на их поддержку?

Чизако потрудился ответить:

Если ему придётся на них положиться, он окажется ни с чем. Продюсеры никогда не пойдут на риск.

«А что насчёт вас двоих?» — бросил я им вызов, получив в ответ лишь презрительные улыбки. «Хорошо, вы были со мной честны, и я отплачу вам той же монетой. Мне нужно представить доклад императору. Я собираюсь сказать Веспасиану, что убеждён в организации картеля, что Атрактус — главный зачинщик, и что все мужчины, которых видели с ним на ужине Общества производителей оливкового масла в конце марта, уверяли меня, что они были потрясены и отвергли эту идею. Ну, вы же не хотите, чтобы вас вместе с ним судили перед трибуналом по делам о заговоре, правда?»

«Посмотрим, доберётесь ли вы туда», — сухо пробормотал Норбамо. «Мы все придём и поаплодируем».

– Хотите ли вы помочь мне построить дело? Готовы ли вы предоставить доказательства?..

Никто из них не удосужился ответить. И я не стал предлагать им бесплатные поездки в Рим в обмен на будущее сотрудничество.

Эти двое не явились бы в суд. К тому же, у Рима были свои склонности к самонадеянности: как бы ни процветали их дела, пара чужаков, занимающихся перевозками, была бы встречена большинством свысока. Как минимум, ему нужно было вызвать землевладельцев в суд. Земельные дела. Земля – это дело почтенное. Но чтобы обвинить сенатора с древней римской родословной, даже Аннея и Руфия было бы недостаточно. Квинктии уйдут безнаказанными, если только он не сможет предоставить свидетеля равного социального положения. А существовал ли такой свидетель?

Я был рад, что поговорил с этими двумя, несмотря на долгую поездку. Их объяснения, казалось, были разумными. Их мнение о производителях совпадало с моим. Норбамо и Чизако казались слишком уверенными в своих силах, чтобы идти по стопам бизнесмена из политического мира… и слишком способными зарабатывать деньги самостоятельно. В любом случае, я не мог на них положиться: если люди, которых пригласил в Рим Атракто, согласились на его предложение, они вряд ли мне об этом скажут. Манипуляции и ценовой сговор совершаются исподволь. Никто никогда в этом не признается.

Я приготовился уходить.

– Я сказал, что есть две причины моего приезда в Бетику.

Чизако перестал ковырять в зубах зубочисткой.

– А что ещё? – Для пожилого человека, который уже был в маразме, он ответил очень хорошо.

«Это неприятная история... В тот вечер, когда вы ужинали в Палатине, был убит человек».

– Мы не имеем к этому никакого отношения.

«Думаю, да. Ещё один мужчина, высокопоставленный чиновник, был серьёзно ранен. Возможно, он тоже погиб. Обе жертвы были на ужине. Более того, они оба обедали с Атракто, а это значит, что он в беде, и вы, его гости, тоже. Кто-то совершил ошибку в тот вечер... и это ему не сойдет с рук».

Это была случайная попытка. Я надеялся, что если болельщики «Бетиса» не причастны к нападениям, они передадут меня настоящему виновнику, чтобы очистить своё имя.

«Мы ничем не можем вам помочь, — ответил Норбамо. — Прощай, моя благочестивая надежда».

– О! Тогда почему же вы так поспешно покинули Рим на следующий день?

– Мы завершили наши дела. Поскольку мы отклонили его предложение, мы все решили, что остаться – значит злоупотребить гостеприимством сенатора.

«Вы только что признали, что предложение было сделано», — заметил я. Норбамо злорадно улыбнулся.

Предлог для ухода мог быть правдивым. Оставаться в доме Квинсио, отказавшись участвовать в игре Атракто, было бы довольно неловко. К тому же, если бы им не понравился план, они могли бы захотеть сбежать, прежде чем Атракто попытается оказать на них дальнейшее давление. Наконец, если бы они отказались, а потом услышали о нападениях и заподозрили их причастность к картелю, было бы логично дистанцироваться от него.

«Дело не в этом», — мрачно продолжил я. «Внезапный уход после смерти часто имеет значение в суде».

Часть моей работы — поиск доказательств для юристов, и я могу вас заверить, что ваша история — одна из тех, которые заставляют их пускать слюни и думать об огромных судебных издержках.

«Ты выдвигаешь бессистемные обвинения», — холодно пробормотал Норбамо.

-Нет.

На этот раз мой лаконичный ответ вызвал тишину. Сизако вскоре оправился:

–Выражаем соболезнование пострадавшим.

«Тогда, возможно, вы захотите посотрудничать. Мне нужно найти девушку из Хиспалиса. Выражаясь деликатным официальным языком, мы полагаем, что у неё может быть важная информация о смертях».

«Это сделала она?» — спросил Норбамо насмешливым тоном, полным жестокости.

Я просто улыбнулся:

– Она была на ужине, танцевала для Атракто; он утверждает, что не знает её, хотя и оплатил выступление. Возможно, вы узнали её в тот вечер; её зовут Селия… вероятно.

К моему удивлению, они не стали прибегать ни к малейшей уловке. Они знали Селию. Это было её настоящее имя. Она была довольно талантливой горожанкой, которая пыталась пробиться в профессии, где единственным спросом были танцовщицы из Гадеса. (Девушки из Гадеса организовали гильдию в сфере развлечений… что звучало знакомо.) Чизако и Норбамо вспомнили, что видели Селию на ужине в Пфальце; её появление удивило их, но они решили, что она наконец-то перебралась в Рим. Недавно они услышали, что она вернулась в Испалис, поэтому решили, что попытка провалилась.

Я посмотрел Чизако прямо в глаза.

–А ты? Разве ты не знаешь её получше? Разве не Селия была той прекрасной женщиной, которая недавно приходила к тебе?

–Таких девушек, как Селия, не приветствуют в зале гильдии –

Он утверждал.

–Он тебя не нашел?

«Именно», — ответил он с холодным взглядом, который давал понять, что он снова лжет, но больше он ничего от нее не добьется.

Я терпеливо объяснил причину своих вопросов:

«Ещё одна женщина задаёт вопросы об этом. Они обе опасны, и мне нужно знать, чем каждая из них занимается. Ваши коллеги по отрасли намекнули, что девушка, которая пришла сюда, была просто красавицей...»

Но их критерии могут быть более гибкими, чем мои. – Казалось, что эти бездельники, проводящие дни за игрой в кости, пускают слюни при виде любого, кто носит женское платье. – Ну? Это была Селия или нет?

«Поскольку я ее на самом деле не видел», — усмехнулся Чизако, — «я не могу вам сказать...»

Норбамо и он уже завершили интервью, но когда я задал им самый важный вопрос, они знали ответ и предложили его мне без сопротивления: они дали мне адрес дома Селии.

XLIV

Я вернулся в доки. Мне нужно было стереть из памяти образ других мужчин, наслаждающихся долгим праздничным застольем — тем, что они называли «бизнес-ланчем». Я ненавидел свою работу. Мне надоело работать в одиночку, не доверяя даже тому, кто меня туда послал.

Этот случай был хуже обычного, и ему надоело быть пешкой в бессмысленной бюрократической борьбе между Лаэтой и Анакритом.

Будь она там, Елена бы меня высмеяла, сначала притворившись понимающей, а потом указав, что на самом деле мне нужна работа швеей на неполный рабочий день на рынке кожгалантереи с палаткой на Виа Остиана. Одна только мысль об этом заставила меня улыбнуться. Как же мне нужна была Елена…

Я поймал себя на том, что смотрю на причал. Больше кораблей, чем я ожидал, пересекли Геркулесовы столбы и прошли по широкому заливу у истока Атлантического океана, за Гадесом и маяком Туррис Цепионис, чтобы подняться по широкому устью реки Гвадалквивир и достичь Севильи. Там стояли на якоре огромные торговые суда со всего Внутреннего моря и даже океанские суда, отважившиеся обогнуть южную оконечность Лузитании, чтобы продолжить путь в Северную Галлию и Британию самым опасным маршрутом. Корабли заполонили причалы и, сбившись в кучу, ждали в проливе.

Некоторые из них оставались на якоре посреди реки из-за нехватки места. Баржи, прибывавшие из Кордубы, ждали по очереди, следуя организованной системе. И всё это в апреле, когда сезон сбора оливок ещё даже не приближался.

Но апрель уже не наступил. Наступил май. И в какой-то момент этого месяца, неизбежно, Хелена должна была родить нашего сына. Возможно, так и было.

В тот самый момент, пока я был там, я мечтал...

Наконец, у меня был адрес Селии. И всё же я не спешил туда. Я обдумывал свой следующий шаг с той же тщательностью, с какой мужчина наконец-то добился успеха с девушкой, которая строила из себя недотрогу… и с той же смесью волнения и нервозности. Мне бы ещё повезло, если бы в худшем случае я просто получил пощёчину.

Прежде чем подойти к танцовщице, мне нужно было подготовиться. Мне нужно было подготовиться морально. Она была женщиной, а значит, я справлюсь. Ну, я полагал, что смогу, ведь я мужчина; многие из нас попадали в эту ловушку. Возможно, женщина даже была на моей стороне… если была сторона, которую я мог бы считать своей. В Риме все признаки указывали на Селию как на убийцу. Возможно, они ошибались. Возможно, она работала на Анакрита. Если так, то виновником нападений должен был быть кто-то другой… если только глава шпионов не затянул с утверждением отчётов о расходах своих агентов больше обычного. Такая задержка была бы для него типична, хотя немногие из его нахлебников ответили бы попыткой проломить ему череп.

Даже если Селия была невиновна, мне всё равно предстояло найти настоящего убийцу. В то время его личность была огромной загадкой.

Какова бы ни была правда (и, честно говоря, я всё ещё считал её убийцей), женщина знала о моём присутствии в Бетике и, должно быть, ждала меня. Я даже подумывал обратиться к местной страже и попросить эскорт, но отверг эту идею из чисто римского предубеждения.

Я предпочёл прийти один. Но я не собирался подходить к её двери и просить воды, как какой-то невинный прохожий. Одна оплошность, и эта опасная дамочка могла меня убить.

Наверное, я выглядел довольно уныло. В кои-то веки Судьбы решили, что моё настроение настолько пессимистично, что они рискуют тем, что я полностью откажусь от своей миссии и лишу их хорошего развлечения. Поэтому, впервые в жизни, они решили протянуть мне руку помощи.

Это была рука, испачканная чернилами и обгрызенная ногтями, прикреплённая к тонкой руке, выглядывающей из сморщенной туники с длинными рукавами и необычайно потёртыми манжетами. Рука свисала с одного плеча

На нём свисала потрёпанная сумка с вывернутой наизнанку крышкой для удобства доступа к содержимому, и я мельком увидел таблички с записями внутри. Его плечо служило костлявой вешалкой для остальной части туники, доходившей ниже колен невысокого мужчины с грустным выражением лица, мешками под глазами и растрепанными волосами. Широкие кожаные ремешки сандалий загибались по краям. Мужчина выглядел так, будто пережил много отказов и оскорблений, и было очевидно, что ему мало платят. Из всего этого я заключил, ещё до того, как он подтвердил эту трагедию, что он работает на правительство.

«Ты Фалько?» Я осторожно пожал его покрытую чернилами руку жестом, намекающим на возможность этого. Мне стало интересно, откуда он это знает. «Меня зовут Гней Друзило Плачидо».

«Приятно познакомиться», — ответил я, хотя на самом деле это было не так. Мне удалось лишь смутно подбодриться воспоминаниями о Селии, готовясь к визиту к ней домой. Прерывание было болезненным.

– Я думал, ты спустился вниз по реке, чтобы поговорить со мной.

«Ты знала, что я здесь?» — осторожно спросил я.

– Писец квестора велел мне следить за тобой.

Он имел в виду старого черного раба из Гадрумета, который потерял свою переписку с Анакритом… или сделал так, чтобы она исчезла.

–Он мне ничего о тебе не рассказал.

Мужчина выглядел удивленным и, напуская на себя важность, воскликнул:

«Я прокурор!» Мой энтузиазм всё ещё не мог сравниться с его. С ноткой отчаяния он понизил голос и прошептал: «Я всё это затеял!»