Оптато воспринял это хорошо. Он выдавил из себя улыбку, и я понял, что мы снова друзья.

–Спасибо, Фалько! Но, возможно, Клаудия Руфина недостаточно красива…

или достаточно богаты!

Мы с Хеленой одарили его лучезарными взглядами. Нам нравится манипулировать мужчиной, который умеет себя защитить.

Компания Optato продолжала очень тщательно относиться к моему методу работы.

– Я тебя цензурировал, Фалько.

–Из-за того, что я делаю?

– Послушай, Фалько, у меня такое впечатление, что, когда мы разговариваем так дружелюбно, ты расставляешь ловушки даже мне.

«Не волнуйтесь», — ответил я со вздохом. «Если такой заговор существует, вы были в очень плохих отношениях с Куинци, когда они только начали пытаться организовать картель. Только тех, кто кажется восприимчивым, приглашают на эти дружеские поездки в Рим. Но будем честны с Куинци: они могут в конце концов оказаться честными и безупречными».

«Значит, тебе нравится быть справедливым?» — сухо заметил он.

«Меня слишком много раз ловили на этом», — признался я. «Но я уверен, что вы никогда не были замешаны в этой афере. Вы слишком сильно против коррупции».

Возможно, он совершил какую-то глупость. Возможно, Марио Оптато был настолько недоволен, настолько раздражён тем, что с ним случилось, что именно он, а не кто-либо другой, стал движущей силой заговора, который начал расследовать Анакрит. Оптато только что рассказал нам о своих твёрдых, скрытых амбициях. Возможно, он недооценил важность своей роли во всём этом.

«Я польщён», — ответил он на мой комментарий. «Значит, ты планируешь сосредоточить свои усилия на ловеласе Фалько?»

«Обаятельный Тиберий действительно представляет собой захватывающую дилемму. Если Квинкции — злодеи, то, похоже, у них всё под контролем. Но даже несмотря на это, проконсул отправил Квинкция Квадрадиуса в отпуск на охоту».

«Ну и что, Фалько? Он парень спортивный и любит охоту. Это очень подходит такому перспективному молодому человеку, как он».

Я понимающе улыбнулась ему:

– Для молодого человека, только что занявшего важную государственную должность, эта фраза имеет иной смысл. Ведь сейчас он не на охоте, верно?

–Он развлекается разными способами.

–Верно. Флиртует с Элией, Эннеей и Клаудией. Негодник!

«И влияя на своих братьев, — объяснил мне Оптато. — Особенно на молодого Руфио Констанса; Куадрадо стал для мальчика своего рода наставником».

«Боюсь, плохие новости! Но послушай. Я рассказывал тебе об охотничьем отпуске. Ты должен понимать нюансы. В армии это называется «отправление на задание». В гражданской жизни есть другой термин, хотя результат тот же: от квестора, собственно, и не ждут охоты. Он может бездельничать в отцовском поместье, ходить в спортзал, общаться с женщинами… делать всё, что ему вздумается, лишь бы не появляться в его кабинете. Правда в том, что проконсул отодвинул эту ослепительную звезду на второй план, по крайней мере временно».

Оптато был доволен. Он и секунды не думал, что это может обернуться катастрофой для Квинсио и их амбициозных планов.

Возможно, сенат был подкуплен, и император стал жертвой обмана, но там присутствовал проконсул, действовавший по собственной инициативе. Вопреки всем ожиданиям, всё пошло не так, как планировали Квинкций Атракт и его сын. Видимо, в каком-то списке напротив имени Тиберия Квинкция Квадрадиуса появилась чёрная метка.

И, возможно, Лаэта послала меня в Бетику, чтобы я стал той рукой, которая превратит знак в линию, которая вычеркнет это имя.

–Что дальше, Фалько?

«Очень просто», — тихонько поддразнила Хелена, дремавшая в кресле у камина. «У Марко впереди любимое задание: найти девушку…»

«Чтобы насолить одному из Квинсио, или обоим, — спокойно объяснил я, — мне нужно связать их с Селией, танцовщицей из Испалиса, о которой я тебе уже рассказывал. Эта женщина участвовала в убийстве человека в Риме… и кто-то её для этого нанял, почти наверняка».

На этот раз Оптато расхохотался.

– Я же тебе говорил, что в Бетике таких девушек не найдешь: все они едут в Рим попытать счастья!

Это было очень удобно. Мне было бы легче опознать того, кто вернулся в Испанию после событий.

«В любом случае…» — пробормотал Оптато, словно ему пришла в голову какая-то приятная идея. — «Думаю, я мог бы тебя кое с кем познакомить. Да, кажется, я знаю, где находится Квинсио Куадрадо». Я поднял бровь, услышав это предложение. Он улыбнулся. «Фалько, тебе нужно познакомиться с людьми и насладиться развлечениями, которые может предложить Кордуба. И я знаю, где их найти».

«Пойдём, потусуемся с другими ребятами, а?» Мне хотелось верить в то, что он говорит, хотя было сложно представить Оптато в роли развлекательного человека на ночных пирушках компании одиночек.

«Он будет там с лучшими из лучших», — заверил он.

–И какой гнусный план ты для нас придумал?

«Я слышал, что Анней Максим собирается посетить своё поместье в Гадесе. В последний раз, когда он покидал Кордубу, отправляясь в Рим к Квинкцию Атракту, его сыновья устроили пир, на котором был причинён такой ущерб, что отец запретил им приглашать друзей в дом».

– Я видел, как они проезжали прошлой ночью. Отличная компания!

Оптато выдавил из себя улыбку:

–Я также слышал, что как только я уеду в Гадес, трое мальчиков нарушат приказ отца и снова откроют двери дома.

Это был кошмар любого родителя. В другое время я бы с удовольствием. Но сейчас я задумался, есть ли способ предупредить беднягу Аннеуса Максимуса, чтобы тот отнёс ключ от винного погреба в Гадес.

Я понимала, почему чувствовала себя так удрученно: однажды я тоже обнаружу, как толпа неуправляемых молодых людей блеёт на мою личную коллекцию аттических ваз. Однажды какая-нибудь пьяная дура решит пуститься в пляс на моём полированном сандаловом столе в своих лучших туфлях.

Затем, глядя на Елену (которая смотрела на меня с явным недоумением), я почувствовал, что могу с большим удовлетворением смотреть на события, разворачивающиеся в доме Аннеев: в конце концов, мои дети будут воспитаны достойно. У примерных родителей они будут любить нас и быть нам преданными. Они будут соблюдать наши запреты и следовать нашим советам.

Мои дети были бы другими.

XXXIV

Как обычно, эта работа отнимала у меня больше времени, чем мне бы хотелось. По крайней мере, на этот раз атмосфера была цивилизованной; я был более привычным оказаться полупьяным в каком-нибудь грязном баре, долго ожидая, следя за подозреваемым, или ввязаться в драку с бандой головорезов в одном из тех мест, о посещении которых лучше не рассказывать даже матери.

На следующий день я вернулся в Кордубу, на этот раз полный решимости во что бы то ни стало встретиться с Цизаком, паромщиком, которого я видел на ужине у Квинта Аттракта в Риме. Елена Юстина сопровождала меня. Для этого она притворилась, будто мои постоянные разъезды возбудили у неё подозрения, что у меня где-то есть любовница. Но оказалось, что, пока мы были в городе на Парилии, Елена обнаружила производителя пурпурной краски – очень дорогой вытяжки из раковин мурекса, используемой для униформы высших чинов. Пока я разговаривал с проконсулом, она заказала определённое количество ткани. Елена настояла на том, чтобы сопровождать меня, потому что хотела моего общества… хотя это также было возможностью получить покупку.

«Дорогая, я не хочу показаться дерзким, но ни в одной из наших семей никто не является даже командующим армией, не говоря уже о кандидатах в императоры!»

Я подумал, не строит ли она планы на нашего сына. Елена с политическими амбициями – пугающая перспектива. Елена Юстина была из тех людей, чьи самые смелые планы всегда воплощаются в жизнь.

–Купили здесь, ткань очень доступная по цене, Марко. И

Я точно знаю, кто захочет его купить!

Мне никогда не удавалось сравниться с её хитростью и лукавством. Елена планировала предложить пурпурную ткань по себестоимости любовнице императора по возвращении в Рим. Моя девочка воображала, что если все эти истории о бережливости (которую также называли скупостью) семьи Веспасиана правдивы, то леди Сени не упустит возможности затмить Веспасиана, Тита Цезаря и маленького Домициана в их поистине вульгарных императорских мундирах. Взамен была надежда, что любовница Веспасиана, под моим сильным влиянием, отзовётся обо мне хорошо.

«Это сработает скорее, чем льстить твоей подруге Лаэте», — насмешливо сказала Елена. И, возможно, она была права. Шестерёнки Империи крутятся благодаря бартеру. В конце концов, именно этим я и занимался в Кордубе в конце апреля, тратя силы впустую.

Мне удалось уговорить Хелену встретиться с акушеркой, с которой я разговаривал. Перед этим она вытянула из меня всё, что произошло во время моей первой встречи с этой женщиной.

«Так вот что тебя беспокоит…!» — меланхолично пробормотал он и почти яростно схватил меня за руку. Должно быть, он заметил, что я накануне вернулся из города в очень плохом настроении. Его обещание взглянуть на женщину показалось мне нерешительным.

К тому времени я уже хорошо знал ленивую реку Гвадалквивир, её резкое уменьшение скорости течения у шестнадцатиарочного моста и ленивое порхание водоплавающих птиц на деревянном причале с рядом жалких сараев. По крайней мере, здесь были признаки жизни, хотя берег реки не кипел жизнью.

Мармаридес припарковал машину в тени деревьев, где были установлены колышки для привязывания телег и мулов. Утро выдалось чудесное. Мы все медленно пошли к воде. Нукс радостно трусила рядом с нами, уверенная, что она главная. Мы прошли мимо мужчины, невысокого, но очень крепкого, который, присев на корточки, тихо разговаривал с выводком отборных африканских кур, готовя новый курятник. Вдали мужчина, присев на небольшой плот, ловил рыбу на удочку, хотя больше походил на человека, который нашел хороший повод вздремнуть на солнышке.

Баржа, которая, насколько мне было известно, не отходила от причала уже три дня, на этот раз была укрыта брезентом. Я заглянул в трюм и увидел ряды характерных шаровидных амфор, использовавшихся для перевозки нефти на большие расстояния. Они были сложены в несколько ярусов, каждая из которых балансировала между ручками амфор, расположенных ниже, и защищены камышом, чтобы не смещаться. Вес, должно быть, был огромным, а баржа сидела довольно низко.

На этот раз офис Сизако, сарай со скамейкой перед ним, был открыт. Больше почти ничего не изменилось.

Следовало ожидать, что с началом сезона сбора урожая в сентябре на этом причале будет царить хаос. Весной дни проходили без всякого движения, если не считать изредка прибывавших конвоев с медью, золотом или серебром из рудников в Марианских горах. В этот период затишья постом командовал избитый и раздражительный карлик с одной ногой короче другой, крепко сжимавший под мышкой кувшин вина. Нукс издал один громкий лай, и когда тот повернулся…

Глядя на нее, собака потеряла интерес и просто моргнула, глядя на тучи комаров.

–Сизако там?

–Даже близко нет, наследие!

–Когда он приедет?

-Кому ты рассказываешь!

–Он здесь когда-нибудь появляется?

-Почти никогда.

–А кто управляет бизнесом?

– Я думаю, это работает само по себе.

Его хорошо натаскали. Большинство никчёмных бездельников, выдающих себя за охранников, считают своим долгом подробно рассказать, какой мерзкий у них начальник и какие драконовские условия труда.

Для этого негодяя жизнь была одними сплошными каникулами, и он не собирался жаловаться.

–Когда вы в последний раз видели Чизако на причале?

– Я не могу тебе сказать, наследие.

– А если бы я захотел попросить кого-нибудь договориться о перевозке хорошего груза в Испалис, скажите, разве я не попросил бы его?

Спрашивай, если хочешь. Это тебе не поможет.

Я заметил, что Хелена начинает нервничать. Мармаридес, который до этого придерживался странного мнения, что то, что он называл «агентской работой», — это тяжёлая работа с интересными моментами, начал выглядеть откровенно скучающим. Быть информатором и без того сложно, без того, чтобы подчинённые ожидали волнения и напуганных подозреваемых.

– Кто управляет бизнесом? – повторил я.

Парень оскалил зубы в подобострастной ухмылке.

– Ну, Чизако, конечно нет. Чизако уже практически на пенсии.

Теперь он, что называется, почетная фигура.

«Кто-то должен подписать квитанции. У Сизако есть дети?»

— спросил я, думая обо всех остальных участниках заговора.

Мужчина с кувшином вина хрипло рассмеялся и почувствовал потребность сделать большой глоток. Он и так был упрям и неуклюж. Скоро он тоже опьянеет.

Перестав кричать, он рассказал мне историю. Цизакус и его сын поссорились. Мне следовало бы догадаться; в конце концов, произошло то же самое.

Между мной и моим отцом. Сын Кизака сбежал из дома; странным было лишь то, что побудило его к этому: Испания – страна лучших гладиаторов в империи, и во многих городах юноши мечтают огорчить родителей, устроившись гладиатором в цирк, но, возможно, в Испании именно ради такой карьеры и стоит бунтовать. С другой стороны, когда юный Кизак окончательно поссорился с отцом и навсегда покинул дом, взяв с собой лишь чистую тунику и сбережения матери, он сделал это, чтобы стать поэтом.

«Что ж, Испания подарила миру множество поэтов», — просто прокомментировала Елена.

«Это просто ещё один способ действовать мне на нервы!» — пробормотал я, обращаясь к охраннику. «Ты, мерзавец, иди сюда! Я не хочу больше слышать трагические оды».

Мне нужен менеджер!

Парень понял, что игры окончены.

– Ладно, наследие. Не воспринимай это слишком серьёзно…

Должно быть, я очень ясно это воспринял. Потом он рассказал мне, что Сизако, отец, разочарованный бегством сына в поисках литературы, усыновил кого-то более подходящего.

–Теперь у него есть Горакс.

Затем я поговорю с Гораксом.

– Ох… не советую, легат!