Кареа тронулась с места. Лало отбросило назад, и он ударился о твердую деревянную стенку.

Он осознал, что снова прижимает подушечки пальцев к губам.

Лало откинул с глаз волосы, которые Каролина несколько минут назад растрепала.

– Что ты творишь? – прошептал он себе. – Сейчас не время для этого.

Но если ему вскоре предстоит встретиться с первородным вампиром и, возможно, на самом деле умереть, разве нельзя поцеловать девушку, в которую он влюбился?

– Черт побери, – пробормотал Лало. – Ты влюбился в Каролину Викторию Фуэнтес. – Он понурил голову. – И ты потеряешь ее еще до того, как она станет твоей.

Безграничную тишину нарушал только стук копыт лошадей и дребезжание деревянных спиц. Ему не следовало говорить, что их поцелуй был ошибкой. Он никогда не смог бы сожалеть о чем-то, что ощущалось так… Лало почувствовал, как жар поднимается к щекам. Их поцелуй был абсолютно совершенен.

Он должен признаться в этом Каролине.

– Нет, – отрезал он. Признание в любви только отвлечет их от цели.

Лало вздрогнул. Он любит Каролину?

– Святые всевышние, – сорвался с его губ стон.

Он уселся поудобнее и задумался. Хотелось прямо сейчас поговорить с Фернандой. Она разбиралась в любви. По его подсчетам, сестра влюблялась и отвергала чувства по меньшей мере дюжину раз.

Но какое это имело значение, когда они все более приближались к Хребту Дьявола?

– Мы въезжаем в лес, – крикнула Каролина. – Я сверну на тайную тропу. Но она будет ухабистой.

Минул, наверное, час или около того. От дикой тряски у Лало болело все тело.

– Держись за что-нибудь! – послышался голос Каролины.

Не успел он последовать ее совету, как карета резко наклонилась на правую сторону. Одна из осей жалобно затрещала, после чего экипаж остановился.

– Каролина? – позвал Лало. Она ничего не ответила. Ощутив прилив паники, он потянулся к дверце. – Каролина!

Дверь кареты медленно открылась, и в темноте появилось ее лицо.

– Ты ранена? – спросил Лало, отметив бледность ее кожи.

Она покачала головой.

– Со мной все в порядке. Просто… расстроилась. Я разбила карету, – призналась Каролина. – Мне казалось, там небольшой ухаб. Но я ошиблась. Ось сломалась.

Она подняла лицо к солнцу, ветер растрепал ей волосы.

– Путь предстоит не из легких.

У Лало пересохло во рту.

– И поблизости нет деревьев, чтобы укрыть нас?

– Я выбрала путь, которым никто не осмелился бы воспользоваться. Если отец отправится за нами, он никогда не поверит, что я настолько глупа, чтобы ехать этой дорогой.

– Почему этот путь так опасен?

Каролина прикусила губу. Лало тотчас захотелось вновь поцеловать ее.

– На карете здесь практически невозможно проехать. И…

– И что?

– В округе свирепствуют волки.

– Почему, во имя небес, ты выбрала именно эту дорогу?

– Так проще всего добраться до Хребта Дьявола. А при таком сильном ветре наши следы исчезнут в мгновение ока. Никто не сможет нас выследить.

– И теперь мы здесь застряли, – заключил он.

– Карета уж точно. – Каролина оглядела окружающий их бесплодный пейзаж. Лало разглядел вдали несколько тонких и чудовищно высоких деревьев с голыми ветвями, ни на одной не было ни единого листочка, словно даже листья знали, что от этого места следует держаться подальше.

– Какие у нас есть варианты? – спросил он.

– Мы можем остаться здесь и подождать. Солнце зайдет через несколько часов.

Лало покачал головой.

– Как только наступит ночь, любой вампир в округе сразу же найдет нас.

– Тогда тебе придется довериться мне, я проведу нас на другую сторону долины. – Каролина натянуто улыбнулась. – Мы прикроем все твои открытые участки кожи и поскачем изо всех сил.

– Я не очень силен в верховой езде на лошади, – признался он.

«Или на пони», – подумал про себя, но вслух ничего не сказал.

– Я помогу тебе, – пообещала она. – Ты можешь мне довериться.

Они встретились взглядами. По телу Лало разлилось тепло, словно он уже воспламенился. Если бы он только мог, то позабыл бы обо всем на свете и целовал бы Каролину до тех пор, пока миру не настанет конец.

Она стала ему очень дорога. И по ее глазам он видел, что эти чувства взаимны. Они отражались в звуках ее сердца. В ее расслабленном теле. Увы, он должен положить всему этому конец. В случае своей гибели он обрекает сестру на страдания; ему не хотелось причинять боль еще и Каролине. Возможно, в нем говорила трусость, но он не в силах вынести осознания того, что может ранить ее.

– Каролина… – Лало откашлялся. – Тот наш поцелуй…

Ее сердце забилось быстрее.

«Скажи ей правду, – призывали его разум и тело. – Забудь об осторожности. Признайся, что любишь ее. Что больше всего на свете желаешь быть с ней».

Но он не осмелился. Не мог. Пусть лучше Каролина возненавидит его, чем проведет остаток дней, думая о том, как все могло бы сложиться.

– С моей стороны было эгоистично хотеть от тебя чего-то подобного. Даже сложись обстоятельства иначе, у нас бы ничего не вышло.

Кожа Каролины лишилась остатков бронзового оттенка.

– Ты прав. Глупо думать иначе. – Лало наблюдал, как она возводит между ними барьер. Кирпичик за кирпичиком. Каролина кивнула, будто соглашаясь сама с собой. – Я подготовлю лошадей.

Он уже порывался схватить ее за руку, затащить обратно в прохладную тень кареты и сказать, что солгал, что не желает умирать, что хочет быть с ней всегда, но остановился. И отпустил ее.