Каролина тащила Лало по коридору так быстро, как только могла, чтобы не вызвать подозрений. Каблуки громко стучали по плитке, будто подошвы сапог заменили подковами. Несмотря на то, что Лало закутался во множество слоев одежды, стоило им только выйти в открытый двор дома, и Каролина почувствовала, как напряглось его тело. Для осеннего дня утреннее солнце светило необычайно ярко.

– Засунь руки в карманы, – велела она. Каролина забыла принести ему перчатки.

Он молча выполнял ее указания. Лало не нужно было что-либо говорить, Каролина и без слов понимала его беспокойство: если они не успеют уехать до того, как Рафа расскажет правду, ее семья убьет Лало, не дав им шанса сбежать в горы.

Она взяла его под руку. Им следовало и дальше изображать двух влюбленных, проводящих время вместе. Они должны делать вид, будто ничего не случилось. Но внутри у нее все дрожало.

Лало наклонился к ней, его сомбреро заслонило ее лицо.

– Твое сердце так сильно колотится.

– Просто сосредоточься на предстоящей задаче, – огрызнулась она. Каролина не хотела отвечать так резко, но переполнявшие ее эмоции сводили девушку с ума. – Карета стоит возле входа. Кучер думает, что отвезет нас проведать Хорхе, но у меня другие планы.

Из сада в прихожую вошла мать Каролины.

– Ах, вот и они, – воскликнула она, держась руками за поясницу, ее щеки раскраснелись от ходьбы.

– Мама, – сказала Каролина, затаив дыхание. – Тебе положено отдыхать.

Но она отмахнулась от дочери.

– Как я могу отдыхать, когда вокруг столько шума? Единственная хорошая новость – Рафа очнулся.

– От целителя что-нибудь слышно? Как Рафа себя чувствует? – Каролина говорила торопливо. Ей бы успокоиться, перевести дух, чтобы не вызвать у мамы подозрений.

– Пока ничего, но я ожидаю известий с минуты на минуту.

Лало замер. Каролина слегка подтолкнула его, но он не сдвинулся с места. Они оба выдавали себя.

Мама Каролины приподняла бровь.

– С тобой все хорошо, Лало? Понимаю, что ночь выдалась тяжелой.

Каролина полагалась на свою мать. Она знала: если ей не суждено вернуться, если по какой-то причине она лишится жизни, мама позаботится о благополучии остальных, пусть даже сама никогда не будет прежней. Настолько она была доброй и бескорыстной. Возможно, Каролина недостаточно ценила маму. Она должна была любить ее сильнее. Ярче выражать свои чувства. Чаще говорить маме, что та прекрасно справляется со своими обязанностями. Воспитывать детей, должно быть, нелегко. Особенно таких своевольных дочерей, как Каролина.

Ее глаза затуманились от жгучих слез.

– Ну же, Каролина. Не плачь, – сказала ей мама. – С Лало все хорошо. Он все такой же красивый и необычный, – подмигнув, она ущипнула его за плащ.

Лало кашлянул.

– Я хочу поблагодарить вас, сеньора Фуэнтес, за то, что вы воспитали самую храбрую девушку, которую я когда-либо знал.

– Ох! Как это мило с твоей стороны, – прошептала она.

– Я говорю искренне. Вы с сеньором Фуэнтесом должны ею гордиться.

Подбородок мамы дрогнул.

– А мы и гордимся.

Отвернувшись, Каролина украдкой вытерла щеку.

– Нам действительно пора, – сказала она, пока ситуация не стала еще сложнее. – Хотим отвезти Хорхе текилу. А потом, возможно, отправимся за палетас[16]. Так что вернемся еще не скоро.

Притворяться, будто ее мир не рушится, было сложно. Что, если она больше никогда не увидит лица своей матери? Каролина изо всех сил старалась запомнить каждую черту и веснушку. Каждую морщинку в уголках маминых глаз.

Сеньора вздохнула.

– Как же хочется снова стать молодой и влюбленной. – Она улыбнулась, махнув им рукой. – Идите.

Поцеловав Каролину, сеньора Фуэнтес ушла, унося с собой ноющее сердце дочери.

«Я люблю тебя, – хотелось сказать ей. – Даже когда злюсь, попадаю в неприятности или мне приходится выполнять миллион домашних обязанностей. Не было ни одного мгновения, когда я не любила бы тебя, мама».

– Как мы с этим справимся? – прошептал Лало. – Как оставим наших близких?

– Я не стану осуждать тебя, если ты решишь остаться здесь, – тихо сказала Каролина.

Она устала осуждать других. Сперва она яростно ненавидела Лало лишь за то, что он оказался тем, кого она обязана была презирать. Так ей казалось. В то время как это ему впору было ненавидеть ее семью за то, что он оказался проклят.

– Я могу отправиться без тебя. Ведь снять проклятие – долг моей семьи.

– Считаешь, мои боевые навыки настолько плохи? – Лало приподнял бровь.

– Нам удалось провести только одну тренировку.

– Две вообще-то. Хотя тот первый урок в комнате твоего дедушки, наверное, не считается. Большую часть времени ты избивала меня до беспамятства. – Он улыбнулся. – Тем не менее я не оставлю тебя.

На этот раз Лало взял инициативу в свои руки. Когда они покинули прихожую, он, пригнув голову, вышел на улицу, где его озарили солнечные лучи.

Лало открыл дверь экипажа. Взяв Каролину за руку, он помог ей подняться первой, хотя солнце, должно быть, опаляло ему плечи. Когда она уселась, он снял сомбреро и проскользнул в карету, расположившись как можно дальше от солнечного света.

– Вот так, – сказала Каролина, переместившись ближе к нему, чтобы заслонить от солнца. – Так лучше?

Лало отрывисто кивнул.

– Гораздо. Спасибо.

Экипаж качнулся и покатился по мощеной дороге.

– Где собранные тобой припасы? – поинтересовался Лало.

– Под каретой. – Каролина ухмыльнулась. – А часть спрятана в моих юбках. Сперва мы заедем в дом Хорхе. Они с женой живут недалеко от главной площади. На заднем дворе у них сарай с большим запасом оружия. Никто не заметит, если я возьму револьвер или даже парочку.

Лало промолчал.

– Нервничаешь? – Каролина придвинулась еще ближе. Он напрягся еще сильнее.

– Чрезвычайно.

– Когда я волнуюсь, мне нравится учиться чему-то новому. – Она потянулась вниз, задрала юбки и достала один из кинжалов возлюбленных – тот самый, с помощью которого Альма призвала Текуани из страны мертвых. Взяв Лало за руку, она вложила рукоять в его ладонь. – Чтобы покончить с Видалем, ты можешь сделать либо режущее движение, – она махнула его рукой в воздухе, – либо колющее. – Каролина дернула его руку вперед. – Но здесь… – Она подвела клинок к своей груди, прижав лезвие к ребрам, где сердце билось в такт стуку лошадиных копыт. – Вот смертельная точка для вашего вида. И для моего, полагаю, тоже.

Лало оставался неподвижен. Его взгляд устремился туда, где лезвие касалось обнаженной кожи чуть выше лифа девушки.

– Если я не смогу его убить, – сказала она, – ты должен целиться именно в это место.

– А если промахнусь? – Голос Лало стал хриплым, будто он ни разу в жизни не разговаривал.

– Не промахнешься.

– Почему ты так уверена?

– Потому что от этого зависит жизнь твоей сестры. – Она отпустила его руку. Лало тут же отстранился, и кинжал грохнулся на пол. Каролина нагнулась за ним, и тут карета наехала на ухаб. Девушку качнуло, и она упала на вампира, уперевшись ладонями ему в грудь.

Их губы оказались так близко. Ее взгляд переместился на рот Лало, затем снова на его широко раскрытые глаза, в которых плескалась паника.

Каролина нахмурилась.

– Почему ты выглядишь таким перепуганным?

– Потому что… – Лало замялся. – Потому что мне отчаянно хочется тебя поцеловать.

Сердце Каролины ухнуло вниз.

– Почему же не целуешь? – затаив дыхание, спросила она.

– Боюсь, – признался Лало. – Я никогда… Еще не… – Он покачал головой. – Я хочу поцеловать тебя, Каролина. Но боюсь, что никогда не смогу остановиться.

Черт. Почему этот парень был настолько… совершенным?

– Все равно поцелуй меня, – велела Каролина. И она говорила серьезно.

– Ты правда чувствуешь, что между нами что-то есть? Без притворства? – спросил Лало, и в его взгляде сосредоточилась вся надежда мира.

– Поцелуй меня, Лало Монтес, и я покажу тебе.

Он скривился.

– На самом деле меня зовут Лало Вильялобос.

Каролина хмыкнула. Рафа был прав.

– Тогда я хочу, чтобы меня поцеловал Лало Вильялобос.

Он обвил ее руками и притянул к себе. Вампир колебался.

– Что, если я потеряю контроль?

Она усмехнулась.

– У меня к обоим бедрам пристегнуты кинжалы.

Пальцы Каролины переместились с его груди на воротник рубашки. Она крепко ухватилась за ткань и придвинулась к нему вплотную, так что их губы почти соприкоснулись. Лало в ожидании закрыл глаза. Каролина улыбнулась его невинности. Затем тоже сомкнула веки.

Когда их губы встретились, ее словно стрелой пронзило. Ощущение было таким, словно мир внутри Каролины взорвался звездным светом. Она отпрянула – ее губы, тело, каждую клеточку покалывало.

– Ух ты, – прошептал Лало.

Она подумала о том же.

И теперь жаждала большего.

Каролина снова поцеловала его, но этого было недостаточно. Она переползла к нему на колени. Ей хотелось ощутить его целиком. И когда Лало притянул ее еще ближе к себе, весь остальной мир исчез. Остались только ласковые губы, его подтянутая фигура. Его вкус. Тихие стоны, которые он издавал, когда их языки соприкасались.

Она зарылась пальцами в его волосы. Оттянула его голову назад, чтобы поцеловать чувствительную кожу на шее. Лало застонал, вцепившись в слои ее юбок.

Кучер прикрикнул на лошадей, и карета резко остановилась. Лало спихнул Каролину на другой край сиденья. Его лицо раскраснелось. Губы порозовели. В блестящих глазах плескалось безумие.

– Я… Прости меня, – прохрипел Лало. Когда он заговорил, Каролина увидела кончики его клыков. Он зажал рот рукой. – Я не должен был… – пробормотал он. – Нам не стоило…

В Каролине вспыхнула обида, сменившаяся гневом. Она скрестила руки на груди.

– Никто не должен выглядеть столь ужасно после такого поцелуя.

Глаза Лало грозились вылезти из орбит.

– Этот поцелуй был ошибкой.

Дверь кареты открылась, и… Каролина вздрогнула. Внутрь заглянула Нена.

– Привет, голубки, – весело сказала она.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Каролина.

Яркое солнце внезапно осветило карету. Оставалось только надеяться, что оно отвлечет внимание Лало от ее зарумянившихся щек.

– Навещаю Хорхе. Что же еще? – Взгляд Нены метнулся между ними. – Я не помешала? – Она поиграла бровями.

– Нет! – воскликнул Лало.

Почти одновременно с ним Каролина ответила:

– Да!

Она бросила гневный взгляд на Лало, жалкого глупца, возомнившего, будто он может сожалеть о ее поцелуях, и придвинулась к двери.

– Мы заехали узнать, как поживает твой брат, – пояснила она.

Нена беспечно махнула рукой.

– Не беспокойтесь. С Хорхе все хорошо, отдыхает. Вампир здорово ударил его в грудь, но рана заживет. С ним случались вещи и похуже. Помнишь, как он однажды бросил камень в осиное гнездо?

– Как такое забыть! Я стояла рядом с ним. У меня глаза еще неделю были опухшими от укусов, – напомнила кузине Каролина.

– О да! Еще никогда ты не выглядела такой красивой, – поддразнила ее Нена.

– Как смешно. – Каролина подалась к двери, но кузина не сдвинулась с места. Как теперь пробраться к сараю и прихватить дополнительное оружие, если любопытная Нена преградила путь? Прошло всего десять минут с тех пор, как они покинули дом, а все уже пошло наперекосяк.

Следом показалась голова Фернанды. Она прищурилась.

– Мой брат тебя до смерти утомил?

– Думаю, все наоборот, – сказала кузина Каролины.

Фернанда ухмыльнулась.

– Возмутительно.

– Подвинься, – приказала Нена.

– Что? – Каролина выпрямила спину. – Зачем?

– Затем, что мне жарко, я устала и хочу домой.

Каролина не сдвинулась с места. Она знала: если Нена окажется в карете, им уже никогда не покинуть пуэбло. Кузина знала все уловки Каролины. Она обязательно заметит, что что-то не так. В последний раз, когда Каролина пыталась спрятать от Нены пакет со сладостями, та раскусила ее ложь в считанные секунды. Она сказала, что все поняла по поведению Каролины. Она стала слишком добродушной и якобы хлопала ресницами в два раза чаще обычного.

– Мы еще не едем домой, – выпалила Каролина.

Взгляд Фернанды то и дело останавливался на брате, который сгорбился в углу, пытаясь укрыться от солнца. Он смотрел в пустоту, потирая губы подушечками пальцев.

– Что-то случилось? – спросила она. Очевидно, Фернанда тоже прекрасно знает привычки своего брата. Нужно поскорее убраться подальше от этих прозорливых девиц.

– Мы с твоим братом только что поцеловались, – призналась она.

Обе девушки охнули.

Каролина вздернула подбородок.

– И теперь ему кажется, что мы совершили ошибку.

Они вновь охнули.

– Это потому, что он жаждущий? – спросила Нена.

Каролина покачала головой. Она притворилась, что вытирает полные слез глаза.

– Или потому, что он никогда ни с кем не целовался? – задала вопрос Фернанда.

Каролина перестала разыгрывать спектакль.

– В самом деле?

– Да. Возможно, поцелуй был просто слишком…

– Вообще-то я здесь, – невозмутимо заметил Лало. – Пожалуйста, не говорите обо мне так, будто меня не существует.

– Думаю, нам с Лало нужно разрешить некоторые вопросы. Вы не против самостоятельно добраться до дома, чтобы мы могли побыть наедине?

– Конечно, нет. Особенно если все закончится страстным поцелуем. – Нена выпятила губы и захлопала ресницами.

– Отвратительно, – заявила сестра Лало, но уголки ее губ изогнулись в улыбке.

– Увидимся позже. – Нена помахала рукой.

– Не ждите нас дома в ближайшее время, – ответила ей Каролина.

Фернанда с Неной взвизгнули от восторга.

– Рада видеть, что ты наконец-то по-настоящему живешь, брат. – Фернанда подмигнула ему и закрыла дверь экипажа, оставив Каролину с Лало наедине.

Каролина поникла. Возможно, она видела кузину в последний раз, и все свелось к щекотливой полуправде и фальшивым слезам.

Постучав по стене, она крикнула:

– К сеньору Леаньосу, Хоакин! – Карета двинулась вперед.

Маленькая лавка, где готовили палетас, была самым близким к лесу зданием в Дель-Оро. Как только сеньор Леаньос начал добавлять различные вкусы в сливочную смесь для мороженого из яиц, молока и меда агавы, все в долине стали наслаждаться прохладными лакомствами. Его палетас с чили и лаймом – просто пальчики оближешь.

– Каков план? – спросил Лало.

Каролина задрала нос.

– Я бы предпочла не общаться с теми, кто считает поцелуй со мной ошибкой.

– Такое уже случалось?

– Пока больше никто не жаловался. – Не то чтобы она целовалась со многими парнями. Только с двумя, один из которых был невыносимо красивым вампиром. Большинство в городе не смели даже попытаться, слишком опасаясь гнева сеньора Фуэнтеса.

Карету тряхнуло, но на этот раз Каролина не упала в объятия Лало. Они приближались к мастерской. Эта выбоина на дороге через два дома от лавки сеньора Леаньоса существовала уже три года.

Экипаж постепенно замедлил ход и остановился.

– Притворись, что тебе плохо, – приказала Каролина.

– Что?

– Прикинься больным.

Дверь распахнулась, и огромная фигура Хоакина заслонила солнце.

– Каролина, мы…

Лало застонал и схватился за живот, привалившись к стене.

– Вам нездоровится, Лало? – спросил кучер.

– От всей этой тряски моего бедного кавалера укачало. Ты же видел, что он склонен к недомоганиям.

Она похлопала Лало по бедру, стараясь выразить сочувствие.

– Уверена, с ним все будет в порядке, когда он немного придет в себя. Не против постоять за нас в очереди? Я знаю, как долго временами приходится ждать.

– Конечно. – Бросив на Лало последний взгляд, Хоакин закрыл дверь.

Каролина досчитала до двадцати, дав кучеру время скрыться в толпе покупателей.

Она потянулась к двери, но Лало схватил ее за запястье.

– Что мы делаем?

Она рывком высвободила руку.

– Мы – ничего. Только я.

На его лице промелькнула обида, будто это не он отверг ее.

– Если все из-за поцелуя, то я…

– Ты сожалеешь о нем. Я все прекрасно понимаю. Это видно по твоему раздраженному лицу. И не волнуйся, больше подобного не повторится.

Лало в изумлении раскрыл рот.

«Прекрасно», – подумала Каролина. Она надеялась, что ее слова обожгут сильнее крапивы.

– Оставайся здесь и держись крепче, потому что я угоню эту карету.

Я вспорол свою плоть и лег  на землю, умоляя Текуани внять моим мольбам. Он поднялся из земли в клубах тумана. Я не видел его лица, но слышал его грохочущий голос. Звук сродни раскату грома, сродни рыку ягуара, готовящегося к прыжку.

– Кто  нарушает мой покой? – проревел он.

Я воздел руки и взмолился:

– Прости меня, бог, но мне нужна твоя помощь.

Великий бог душ рассмеялся. Звук отозвался дрожью в моих костях.

– Я помогу тебе, дитя мое,

но за мою благосклонность придется заплатить.