– И сколько у тебя людей? – Я хрустнула костяшками пальцев, находя привычное утешение в том, как сжимаю ладони. Потому что сейчас я стояла в еле теплой сточной воде, у моих ног сновали крысы, и с лицом, которое даже не было моим, я спрашивала мальчишку, сможет ли он подбить других карманников, чтобы они сделали то, что мне нужно.

– Столько, сколько тебе потребуется, сахиба. – Яшем ковырял в зубах, как будто едва обращал внимание на то, что я говорила, но я знала, что он впитывает каждое слово.

Его зеленые глаза в темноте казались бледными, а лицо было на удивление чистым, учитывая, что в последние несколько раз, когда я его видела, его щеки были в грязи и на них красовались искусно нанесенные синяки – уловки, чтобы выглядеть более жалко. Теперь же он выглядел аккуратным молодым человеком, а не замызганным уличным хулиганом, как обычно.

Я оглядела переулок, чтобы убедиться, что он один. Если Мазин слышал, что я сказала Дарбарану в саду, он, возможно, даже сейчас следит за моими передвижениями. Но то, что я собиралась сказать, парень должен был услышать от меня.

– У меня есть воры во всех четырех секторах, а еще глаза и уши в каждом отдельном племени. Мы можем почти все: достать информацию, до кого-то что-то доступно донести, – что угодно.

Последние слова он произнес с блеском в глазах, как будто знал, что я пришла к нему с чем-то необычным. Но он не знал, как далеко я готова зайти.

– А Ястреб? – спросила я, позволив прозвищу Мазина слететь с моего языка. – Ты все еще боишься его?

Он наклонил голову, размышляя:

– Я был бы дураком, если б не боялся его, сахиба. Он платит так же хорошо, как и наказывает, поэтому всегда находятся те, кто готов на него работать. Но у тебя есть что-то, чего нет у него.

– У меня больше денег?

Улыбка мальчишки сверкнула в темноте.

– Если бы дело было в деньгах, сахиба, тебя бы давно поймали. Ястреб готов дорого заплатить за информацию о том, кто напал на его сестру.

Я фыркнула:

– Если ты сдашь меня, тебе придется сдаться и самому. – Но что-то в его словах вызвало мое любопытство. – Что же еще у меня есть?

– Ты не работаешь на императора. Вахид своей жадностью заморил этот город, и многие хотят, чтобы его правление рухнуло.

– Ну, с этим я могу помочь, – протянула я, и мой голос звучал ровно, хотя внутри у меня все потемнело.

С Касильдо все было слишком просто – как пробный запуск перед всеми остальными. Но теперь я ступала на путь разрушения целой империи. И если это не сработает, я могла бы увлечь за собой на дно всех этих людей: Нур, карманников, жителей города, готовых восстать против императора ради свободы, не подозревая, что они делают это ради моей мести.

– Мне нужен весь город. – Мои слова прозвучали в тишине переулка, занимая все оставшееся пространство между нами.

Глаза Яшема расширились. Я почувствовала странное удовлетворение от его удивления: было приятно, что такой искушенный человек, как юный вор, застигнут врасплох.

– Мне удалось завладеть твоим вниманием. – Я прислонилась к стене позади себя и уловила в его глазах намек на страх. – Ты сможешь это сделать? – По моему тону было ясно, что я не верю в его силы, но именно высокомерие изначально заставило его взяться за эту работу. Он был нужен мне и для дальнейших шагов.

Яшем открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его. Наконец прищурил глаза:

– Чего ты хочешь?

Я сглотнула, комок в горле стал невыносимым.

– Это имеет значение? Мне просто нужно знать, сможешь ли ты это сделать. Сможешь ли ты контролировать весь город.

– Ты хочешь знать, сможешь ли ты контролировать город, не так ли? Сможешь ли ты повелевать людьми, манипулировать ими, шепча им на ухо и кладя в карман монету, – делать это вместо тех, кто обладает могуществом джиннов?

– Да. – Я стиснула челюсти.

Он поиграл манжетой своей курты. Я ждала, наблюдая за ним.

– Это будет дорого.

– Я могу заплатить, – мгновенно сказала я, но тут же отругала себя за то, что ответила слишком быстро.

Его брови поползли вверх.

– Ты можешь заплатить за весь город? – усмехнулся он. – Заплатить каждому карманнику отсюда и до дворца? Окупить бунт?

Я скрестила руки на груди, не беспокоясь о том, что в результате этого золото Сумы может исчезнуть. Но какая польза от денег, если они не помогут мне отомстить за моего отца?

– Это именно то, что я могу сделать.

Он на мгновение прикусил губу, затем покачал головой:

– Потребуется больше, чем просто предложение. Чтобы завести толпу, нужна причина. Что-то, что их распалит.

– Я найду это. Мне нужно, чтобы ты просто распространил беспокойство, разговаривал о проклятии правления Вахида со сплетничающими тетушками в Басрале и проникал в умы простых людей.

– Мы можем все, сахиба, если дашь достаточно денег.

Я кивнула, и меня охватило чувство спокойствия.

– Тогда жди моего сигнала.

* * *

Нур стояла на краю пышного поля в лучах рассвета, ее коротко подстриженные вьющиеся волосы резко контрастировали с желтыми полями позади нее.

– Сколько у нас времени?

– Вокруг городских посевов не так много стражников, они в основном следят за посевами зораата. Здесь они просто следят за тем, чтобы никто не обкрадывал фермеров императора. У нас есть какое-то время до следующей смены караула.

– Тогда приступим.

Нур достала из кармана флакон, на этот раз с темно-зеленой смесью, а не с ярко-красной, которую я употребляла, чтобы изменить свою внешность. В животе у меня все перевернулось от предчувствия новой дозы, и меня одолевало безумное желание вырвать флакон у нее из рук. Но я просто попыталась дышать носом, чтобы контролировать себя.

– Если ты беспокоишься о боли, то эта смесь не такая сильная, как та, что ты обычно принимаешь, – сказала Нур, неверно истолковав выражение моего лица: меня беспокоила не боль, а невозможность не быть рабом зораата, наполняющего мое тело.

– Не имеет значения, мне просто необходимо это сделать. – Я так сильно прикусила нижнюю губу, что почувствовала вкус крови. – На этот раз нужно не так много.

– Это более простая смесь, чем та, что ты принимала раньше. В конце концов, она нам нужна только для одной задачи, а не для изменения человеческого тела, так что магия не такая сложная. По идее, ты не должна ничего почувствовать.

Я открыла флакон и залпом выпила смесь, почувствовав знакомое жжение в горле. Но Нур оказалась права: это не сопровождалось такой пронзительной болью. На этот раз я просто почувствовала всплеск энергии, означающий, что сила джинна овладела мной. В моей крови произошел прилив энергии, и я уставилась на поле передо мной.

Нур начала объяснять, указывая на поля вдалеке:

– Обычно, когда мы магией влияли на урожай, мастер должен был…

– Я знаю, что должна делать. – Ответ звучал у меня в голове, что-то нашептывало мне на ухо, подсказывая, какими должны быть следующие шаги, без какой-либо предварительной подготовки.

Лучи рассветного солнца разгорались все ярче, и Нур затихла в ожидании. Когда я изменяла свое лицо, я была сосредоточена на том, чтобы влить туда силу джинна, преобразовать мои кости, кожу и суставы, как глину пальцами. Этому меня научила Нур, и это то, что нужно было сделать, чтобы придать кому-то другой облик. Но в случае с землей все было по-другому. Мягкая земля под моими руками была как бы более глубокой и пульсировала жизненной силой. Чем-то более древним и сильным, чем я.

Я направила силу джинна в землю, как будто разжигала костер и высвобождала его расплавленную сердцевину на поверхность. Мои руки горели, и я чувствовала, как под кожей что-то тянет, когда вливала магию джинна в землю. Раздался грохот, как будто земля содрогнулась. Я почувствовала резонирующую корневую систему растений, здоровую и гибкую под воздействием магии джиннов. Растения заговорили со мной, словно узнали меня, а моя сила проникла сквозь поверхность и завладела ими.

Они слишком поздно поняли, что я пришла не для того, чтобы подпитать их. Корни яростно протестовали против энергии, которую я закачивала в почву, и я почувствовала, как их кончики начали сморщиваться и гореть под моим натиском.

– Я уже вижу разницу. – Тихий голос Нур отвлек меня от мыслей об этой связи.

Я подняла глаза и увидела, что растения уже побелели, их жизнь выгорела дотла.

От неизбежности того, что совсем скоро все поле превратится в пепел, в моем желудке образовалась пустота. Чувство вины не ослабевало, когда бледные пятна начали распространяться на близлежащие поля, зелень выцветала, как будто кто-то истекал кровью после того, как его ударили ножом. Вздох Нур эхом разнесся по теперь уже безжизненному полю.

Я проследила за ее взглядом и увидела, как скверна распространяется все дальше, на следующие поля. Словно я отравила всю землю.

У меня на виске выступила капелька пота, и я прижала руки к себе, чтобы унять дрожь. Я сделала это. Я лишила целый город источника продовольствия и сделала все это, чтобы спровоцировать восстание против императора.

У меня во рту был привкус золы.

– В этом бедствии обвинят Вахида. Больше некого. Ни у кого больше нет такой силы, что убьет весь урожай за одну ночь.

Нур судорожно вздохнула:

– Они скажут, что джинны больше не благоволят ему, что его прокляли.

Я посмотрела на поля, теперь ставшие пустошью, усеянной увядшими растениями.

– Я рассчитываю на это. – Мой голос был тихим, в нем звучало обещание.

– Что вы делаете? – спросил кто-то грубо, и мы обе обернулись на звук.

К нам направлялся крупный стражник в поношенной, но опрятной форме, на его лбу от беспокойства образовались складки. Нур бросилась вперед, почтительно склонив голову:

– Сааб, мы просто вышли прогуляться и немного заблудились.

Я тоже поклонилась, обойдя его и положив руку на рукоять меча, висевшего у меня на боку. Стражник нахмурился, переводя взгляд с наших темных плащей на безмятежные лица. Я знала, что он думает: мы были одеты слишком хорошо, чтобы быть ворами, и вели себя слишком вежливо, чтобы быть вандалами. Он почесал затылок, с прищуром уставившись на нас:

– Мне придется доложить об этом…

Рукоятью моего меча я ударила его по голове с такой силой, что он камнем рухнул на землю.

– Я впечатлена, ты не попыталась его убить. – Нур уперла руки в бока, разглядывая распростертого на земле стражника.

– Зачем пачкать руки в крови, если мы можем выставить его пьяницей? – Я порылась в сумке, висевшей у него на поясе, и вытащила фляжку с пивом, затем облила его пивом и бросила флягу на землю рядом, а потом скрестила руки на груди и оглядела стражника.

– Я распространю новость о том, что поля императора остались под паром[34]. И тогда начнется паника.

Нур наблюдала за мной с мрачным выражением лица. Она не была похожа на девушку, которая жаждет мести, – скорее на ту, которая потеряла все и отчаянно пытается держаться. Но, может быть, я тоже так выглядела. Я не знала, кем мы будем, когда все это закончится. Будем ли мы счастливы? Удовлетворены? Я не могла представить, что когда-нибудь почувствую что-то из этого, – не с этой темной дырой в груди, на месте которой когда-то было мое сердце.

Но единственное, что поддерживало меня, – это стремление, эта физическая потребность внутри меня, которая не могла оставить этих предателей в покое, не могла позволить им уйти безнаказанными за то, что они сделали.

– Нур, давай сожжем его город дотла.