Дарбаран, скрытый тьмой, ждал на берегу широкой реки, протекавшей через Басраль. Он был один, без городской стражи. Я не должна была удивляться, но какая-то часть меня удивилась. Он идеально вписался в мой план, как влитой. Он мог попытаться сдать меня – мы с Нур предусматривали такую возможность, – но он пришел утолить свою жадность – единственное, перед чем он не мог устоять.

– Я вижу, вы человек слова, капитан. – Мой голос растекся в ночной тишине, завлекая его еще больше.

– Разумеется. Товар у вас? – Он провел языком по зубам и недобро улыбнулся.

Нур бросила к его ногам холщовый мешок с зораатом. Он был приоткрыт, и были видны маленькие семена джиннов, сверкающие в свете факелов, как разноцветные камешки. Дарбаран наклонился и дрожащими пальцами поднял мешок. Он издал очень тихий смешок.

– Да, да, – сказал он, в основном самому себе. Он облизал губы, а затем посмотрел на нас. – Я могу выручить за это кругленькую сумму, сахиба. Вот увидите. – Его глаза блестели так же ярко, как и семена в его руках.

– Не знаю, что бы я без вас делала, капитан. – Я говорила так, будто у меня сбилось дыхание. – Если у меня будет больше, вы сможете продать и это?

Он попытался скрыть свое удивление, но безуспешно. У меня в груди возникло мрачное головокружительное чувство.

– Конечно, – торопливо ответил он. – Но как вы раздобудете еще? – Он прижал мешок с зораатом к груди.

Я тихонько рассмеялась:

– Я не могу выдать все свои секреты, не так ли, капитан?

Он выглядел слегка раздраженным. Он очень быстро узнает, откуда у меня зораат.

– Кому вы это продадите? – осторожно поинтересовалась Нур.

– Я знаю нескольких аристократов, которые щедро заплатят за доступ к такой силе. – Он похлопал по сумке. – Но не беспокойтесь об этом. – Он снова посмотрел на меня. – Это будет продано быстрее, чем вы успеете моргнуть. – Его жестокий смех прорезал ночной воздух. – Ко мне уже выстроилась очередь покупателей.

Я улыбнулась, это показалось мне диким.

Целая очередь, не сомневаюсь.

– Тогда вы мой спаситель, капитан. – Я опустила глаза, становясь еще меньше. Пусть он думает, что здесь все под его контролем. Очень скоро он будет гнить в тюрьме.

Я подождала, пока он положит зораат в седельную сумку и уедет. Меня охватило облегчение, когда он исчез на темной мощеной улице с привязанной к его лошади нелегальной магией джинна. Теперь. Теперь он поймет значение того, что сделал со мной.

Месть.

Я удивленно шагнула вперед, вглядываясь в темную улицу. Я снова услышала этот тихий голос, тот самый, что звучал из пещеры Сумы и тогда, в городском доме. Голос, который звучал в отдаленных уголках моего сознания, когда все было тихо, который, казалось, звучал в кончиках моих пальцев, когда я пила свой утренний чай или принимала свою ежедневную дозу зораата. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, знакомая темнота снова начала пропитывать мою кожу.

– Ты это слышала? – Я прищурилась, глядя в переулок, а затем повернулась к Нур. – Слышала этот голос?

Нур, прищурившись, посмотрела в ту сторону, куда смотрела я, и подошла ко мне сбоку:

– Нет, я не слышала никакого голоса. Может, мне пойти проверить?

Я покачала головой:

– Нет, нет. Наверное, мне просто послышалось.

Нур внимательно вгляделась в мое лицо:

– Твои глаза как будто… другие. Может, мне стоит изменить дозу. – Она взяла меня за подбородок и повернула мою голову к свету фонаря.

Я отстранилась:

– Все в порядке. Просто хочу сосредоточиться на наших планах.

Нур словно собиралась что-то сказать, но передумала.

– Ты знаешь, что делать? – Я попыталась сменить тему, но не могла оторвать взгляда от улицы, откуда доносился голос.

– Процесс уже запущен, – ответила Нур. – Хотя, должна сказать, с ним разобраться было даже легче, чем с Касильдо.

– Я же говорила тебе, нужно было просто подобрать правильный стимул. Им движет жадность. Он хочет быть богатым. Но более того, он хочет власти над теми, кто слабее его.

Я выдохнула, выкидывая этот тревожный голос из головы и думая о том, как будет приятно, когда Дарбарана наконец бросят в ту же тюрьму, что и меня:

– Как жаль, что там, где он окажется, у него вообще не будет никакой власти.

* * *

Я помешивала свой чай, сидя на диване и ожидая возвращения Нур. Когда дверь со скрипом отворилась, я обернулась.

– Готово? – Я затаила дыхание.

– Да, – кивнула она. – Дарбарана забрали этим утром. Вместе с украденным зораатом, который был у одного из целителей императора несколько дней назад.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Я мысленно вычеркнула еще одно имя из списка. Осталось всего два. Еще двое, и я смогу покончить с этим. Мои плечи болели, как будто с них сняли еще один груз, который оставил после себя только болезненное воспоминание. Еще два имени, и я смогу открыть замки, скрывающие мое сердце, и позволить себе погоревать о Бабе. О той жизни, которая у меня могла быть.

Я посмотрела на Нур:

– Ты знаешь, что они собираются с ним сделать?

Нур пожала плечами:

– Отправить его в ту же тюрьму, что и на… Ты слышала это? – Нур резко повернула голову в сторону открытой двери, ведущей в сад.

Я выпрямилась и потянулась за кинжалом. Снаружи раздался глухой удар, а за ним последовал крик, который был внезапно прерван. Я вытащила свой катар из ножен, а затем встала. Бешеный стук моего сердца эхом отдавался в тихом доме.

– Сколько у нас там стражников? – прошипела я, обращаясь к Нур.

Она придвинулась ближе ко мне, широко раскрыв глаза и прижимая к груди камиз:

– Не меньше четырех.

– Этого недостаточно, – пробормотала я.

По крайней мере, зораат был в безопасности: ни один злоумышленник не мог просто так вломиться и найти его. Но если кто-то хотел ограбить нас, ему нужно было приложить усилия, чтобы преодолеть систему безопасности в доме. А затем иметь дело со мной.

Я подошла к открытой двери и прокралась во двор так тихо, как только могла, было едва слышно, как я иду по каменному полу босиком. Но я была недостаточно быстра. Моей шеи коснулось лезвие, причем на удивление твердо, учитывая, кто держал его. Я повернула голову: из темноты, тяжело дыша, вышел Дарбаран. Его перекошенное лицо осветили факелы, установленные по всей комнате.

Нур сдавленно вскрикнула, но я подняла руку. В другой руке я все еще держала кинжал, и я не знала, насколько ловко Дарбаран владеет мечом. Если он застал меня врасплох сейчас, значит, мог двигаться так же быстро, как и я, а я не хотела рисковать и использовать свой кинжал, когда его меч был прижат к моему бьющемуся пульсу.

– Мерзавка. – От него несло курятиной, едким запахом канализационных стоков и пота с легким металлическим знакомым оттенком.

Я преодолела панику и сосредоточилась на этом металлическом запахе. Я осматривала его тело в темноте, пытаясь найти его источник. Вот. По его животу расползалось, словно пролитая краска, темное пятно. Он был ранен. И рана была глубокой. Я улыбнулась.

– Дарбаран, – протянула я, и мой голос был сладким, как мед из лепестков розы. – Я не ожидала, что вы вернетесь так скоро. Вы уже продали товар?

– Ты имеешь в виду товар, который ты украла? – прорычал он, и все его тело перекосилось от гнева. – А потом подставила меня, обвинив в краже и сообщив солдатам императора. – Он кашлянул, издав влажный, хлюпающий звук. – Хорошо, что я знал нескольких человек, которых можно подкупить.

Я склонила голову набок:

– Ты не знаешь нужных людей, если они оставили тебе такую рану. – Я многозначительно посмотрела на его живот. – Она глубокая. – Мой голос утратил свое фальшивое очарование и теперь стал таким, какой я чувствовала себя внутри, – холодным и свирепым.

Он рассмеялся, и показались его зубы, почерневшие от крови. Затем его лицо стало серьезным.

– Почему? – прорычал он, делая шаг вперед, на свет, и сильнее вдавливая свой клинок в мягкий изгиб моей шеи.

Нур двинулась в мою сторону, подбираясь ближе к нам, но я почти незаметно покачала головой. Дарбаран мог перерезать мне горло в любой момент, и тогда ей пришлось бы отбиваться от него в одиночку, а Нур не умела обращаться с оружием. Нужно было сделать все по-моему.

– Что – почему? – Я выгнула бровь.

Он придвинулся ближе, и моя кожа подалась под острым лезвием. К моей груди потекла тонкая теплая струйка, и я чуть зашипела от боли.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. – Его голос стал громче, и я услышала в его словах отчаяние. Теперь он был загнан в угол, как мангуст в капкане, а я была шакалом.

– Зачем ты подставила меня? – выплюнул он. – Это было слишком организованно. Слишком конкретно. Ты не пыталась заработать на этом деньги, ты была нацелена именно на меня. Почему? – Его глаза-бусинки были налиты кровью и казались дикими. Он наклонился ближе. – Что я тебе сделал? Скажи мне, пока я не залил твоей кровью весь твой прелестный пол.

Его клинок уже окрасился в красный цвет, и моя шея горела, подтверждая это. Мой взгляд метнулся во двор, где лежало распростертое тело убитого стражника. Так, значит, это и был тот шум, который мы слышали раньше. Я снова перевела взгляд на Дарбарана. Я заплачу семье стражника, но его жизнь все равно была отнята. Жизнь, которая не прервалась бы, если бы не я.

Меня доконали такие люди, как Дарбаран, которые думали, что могут делать все, что им заблагорассудится, убивать, использовать и сажать в тюрьму, кого они захотят, и при этом еще и богатеть. Тьма снова поднялась во мне, ярость нарастала, пока в глазах не потемнело, а в груди не заревел зверь.

Не ястреб, не шакал – халмасти, гигантский волк, охотящийся на краю гор. Ярость придала мне уверенности, и мне вдруг захотелось, чтобы Дарбаран узнал, что это я, а не эта красивая отполированная маска. А настоящая я – девушка, которую он своими руками приговорил к пожизненному заключению, пыткам и даже смерти, и все это за деньги.

Я нащупала нить магии джиннов, которая преобразила меня. Я нащупала ее и потянула обратно. Мой нос, мои глаза, скулы – я стерла все, что было у Санайи, пока не вернула мое лицо. Пока я снова не стала собой. Данией – дочерью убитого мастера оружия. Данией – покинутой своим лучшим другом. Данией – смотрящей на одного из своих предателей.

– Хочешь знать почему? – Я выплюнула этот вопрос, прозвучавший уже моим собственным голосом, глубоким и уверенным.

Дарбаран отпрянул от меня, его глаза расширились, губы приоткрылись. Он отшатнулся, отдернул от моей шеи меч и в шоке схватился за лезвие:

– Ты!

– Я.

Я продолжала идти вперед, а он неуклюже спотыкался, пока не оказался на спине, глядя на меня снизу вверх.

– Я скажу тебе почему. – Мой голос был тихим, как свист лезвия, рассекающего ночной воздух. – Потому что у тебя был выбор. Ты выбрал предать меня, продать девушку за деньги, подставить ее ради наживы. Ну вот, а я выбрала это. – Я подняла кинжал, сверкающий в свете факелов в саду, где лежали мертвые стражники, которых я наняла.

Во мне вспыхнул гнев. Но было в нем и что-то еще, дикое, стихийное. Сила осознания того, что это был праведный гнев. История женщин и девушек, с которыми жестоко обращались мужчины, история, не имевшая последствий. Теперь я сама стану этими последствиями.

– Я выбираю месть. Я выбираю смерть. В конце концов, это то, что выбрал и ты.

Дарбаран вскочил и взмахнул мечом, но я легко уклонилась от ударов его клинка. Он споткнулся, кровь продолжала стекать по его ноге на паркетный пол. Он развернулся и снова бросился на меня:

– Я знал, что надо было тебя казнить, когда была такая возможность, но этот малолетний идиот хотел, чтобы ты осталась жива.

Я резко вздохнула, но у меня не было времени обдумать его замечание. Дарбаран бросился на меня, из-за безрассудства он был непредсказуем. Его меч пролетел всего в нескольких дюймах от меня. Я отбила его клинок острием кинжала, но не смогла подобраться с коротким ножом достаточно близко, чтобы нанести настоящий удар, учитывая, как беспорядочно Дарбаран двигался.

Мне нужен был мой меч. Я переместилась в комнату за спиной и увидела, что на стене над диваном висит мой тальвар. Я бросилась к двери, но Дарбаран преградил мне путь, подняв меч над головой. Он покачнулся, выглядя так, словно сильный порыв ветра мог сбить его с ног. Он взвыл и рванулся вперед. Но прежде чем Дарбаран успел нанести удар, он рухнул лицом вниз на каменную дорожку прямо передо мной. Я уставилась на него: он лежал на земле и стонал. Позади него стояла Нур и держала в руках большой горшок для дала[35].

Дарбаран с кряхтением поднялся на ноги и повернулся к ней, и теперь его меч был направлен в сторону Нур. У меня в ушах зазвучал рев, заглушая все, пока я не услышала один слабый крик. И поняла, что этот звук исходит от меня. Я опоздала. Я доберусь туда слишком поздно. Нур умрет.

– Нет!

Дарбаран бросился на Нур со своим скимитаром, и на ее лице отразилась паника, когда она потеряла равновесие. Я кинулась к ним со всех ног, оттолкнув Нур с дороги, и в то же время в ее сторону метнулся меч Дарбарана. Мое тело пронзила жгучая боль, когда его скимитар проткнул мой живот. Я опустила взгляд на золотую филигранную рукоять, торчащую у меня из живота, и поняла, что этот клинок тоже изготовил мой отец. Я подняла голову и оказалась лицом к лицу с Дарбараном и его торжествующей улыбкой.

Мое сердце сжалось от боли – не только боли от изогнутого лезвия, пронзающего мое тело, но и от несправедливости, от несвершившейся мести – чувств, которые накапливались в моей груди и были такими сильными, что я не могла вынести их тяжести. Нет! Я стиснула зубы и уставилась на его самодовольную, отвратительную физиономию. Нет, победить меня будет гораздо труднее.

Мои пальцы крепко сжали отцовский катар, так, что змеиный узор на рукояти оставил отпечаток на моей покрытой шрамами руке. Лицо Дарбарана было так близко, что я могла разглядеть желтые прожилки в белках его глаз и мелкие поры на носу. Так близко, что я видела, как выражение ликования от победы на его лице сменилось ошеломленной агонией, когда я полоснула ножом ему по горлу. У него отвисла челюсть, и он попытался пошевелить ею. Один раз. Два. Он пытался что-то произнести, но не издавал ни звука. Но мне было что сказать за нас обоих.

– Тебе был уготован такой конец, – прошептала я ему, когда его безжизненное тело упало на землю. Я опустилась на колени рядом, а затем повалилась на бок, сжимая рукоять отцовского меча – клинка, который меня убил.

Возможно, мне тоже был уготован такой конец.