Ранее

– Я же просила тебя оставить меня в покое. Мне нечего тебе сказать. – Голос Анам прорезал тишину дворца, и я замерла, услышав ее слова.

Я понятия не имела, с кем она разговаривает, но знала, что этот человек мне точно не понравится.

– Что ты сделаешь? – насмешливо спросил голос. – Расскажешь своему брату?

Я нахмурилась, сидя в своем мягком кресле на веранде, спрятавшись за дверью. Я попыталась вспомнить, кому принадлежал мужской голос. Он был гнусавым, похожим на хныканье, и фальшивым, если только чей-то голос может быть фальшивым в речи.

– Конечно, нет, – парировала Анам. – Я сама знаю, как с тобой справиться.

Я улыбнулась, и мою грудь наполнила гордость, когда она настояла на своем. Но я не собиралась позволять ей разбираться с этим человеком в одиночку. Я вышла из-за двери и увидела молодого человека со сморщенным лицом, который держал Анам за запястье. На нем было такое же темное шервани, как и на дворцовой страже, но через плечо был перекинут золотой пояс. Я попыталась вспомнить, что это означало, но мои мысли были затуманены вспышкой гнева из-за того, что он схватил ее.

– Ты потеряла кинжал, который я тебе дала, Анам? – громко спросила я. Мои пальцы замерли на тальваре, висевшем в ножнах у меня на бедре.

От неожиданности они оба подпрыгнули, и молодой человек резко повернулся ко мне. Анам воспользовалась тем, что он отвлекся, и вырвала руку из его хватки. Красные отпечатки его пальцев отчетливо выделялись на ее коже. Я прищурилась и сделала шаг вперед.

– Итак? – Я наклонила голову.

Анам уставилась на меня, словно припоминая, что я задала вопрос.

– Я… Нет. Я не потеряла его. – Она поспешно шагнула ко мне.

– Тогда почему у этого человека по-прежнему есть глаза? – Я перевела взгляд на него и улыбнулась.

Анам прыснула со смеху, но мужчина с лицом мангуста уставился на меня.

– Ты кто? – Он скривил губы и оглядел меня, его взгляд остановился на моем простом камизе, затем на моей руке, лежащей на ноже у бедра. – Этот разговор тебя не касается. И как тебе позволили пронести оружие во дворец?

– Я дочь оружейника императора. – Я скрестила руки на груди. – А кто ты?

– Это Дарбаран, он новый капитан дворцовой стражи. – Анам придвинулась ближе ко мне.

От меня не ускользнуло, как обеспокоенно она обхватила себя руками и тонкая узорчатая вышивка на ее камизе туго натянулась.

Я осмотрела его с головы до ног, разглядывая ухмыляющегося мальчишку, который пытался заставить Анам делать то, чего она не хотела.

– Этот хорек?

– Дани! – Анам подняла руку, прикрывая улыбку рукой.

Лицо хорька стало ярко-красным.

– Если ты продолжишь разговаривать со мной в таком тоне, я прикажу тебя арестовать, – прошипел он, потянувшись за мечом.

– У тебя даже не будет шанса вытащить свой скимитар, как я отсеку тебе руку.

Я отвернулась от него. Никогда не подставляй спину нападающему. Я почти слышала голос Бабы, но не обратила на него внимания. Звук металла, извлекаемого из ножен, вызвал у меня волну возбуждения, которая прошла по спине. Если Дарбаран нападет, он быстро пожалеет об этом.

– Дарбаран, я не думаю, что тебе следует это делать, – взмолилась Анам.

– Все в порядке, Анам. Может, стоит дать ему попробовать?

– Кем ты себя возомнила? – выплюнул он.

Я взглянула на него через плечо:

– Я уже сказала тебе, кто я. Если ты не знаешь, тебе же хуже. – Я вытащила тальвар из ножен. – Мне будет несложно сразить тебя.

– Сделаешь это, и император отрубит тебе голову.

Я пожала плечами:

– С радостью отдам свою голову за благое дело. И, похоже, избавившись от тебя, я окажу большую услугу всем.

– Дарбаран, просто уходи, – тихо сказала Анам. Затем она положила руку мне на плечо. – Оставь его. Он этого не стоит.

Глаза-бусинки Дарбарана скользнули к ней, затем снова ко мне, и какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга, сжимая в руках оружие.

– Я уйду, – сказал он наконец, убирая свой скимитар обратно. – Но не потому, что даю тебе избежать наказания. А потому, что у меня есть другие обязанности. Не думай, что я забыл об этом.

Я закатила глаза:

– А я забыла о тебе еще до того, как ты ушел. – И мило улыбнулась, наслаждаясь тем, как его лицо покрылось красными пятнами.

Затем он прошел через дверной проем садовой террасы и исчез.

– Не стоило так насмехаться над ним, – тихо сказала Анам, подходя и становясь рядом со мной.

Солнечный свет осветил ее волосы сзади, придав им слабый рыжеватый оттенок. У Мазина волосы были такого же цвета, и иногда я ловила себя на том, что любуюсь множеством оттенков на закате.

– Он действительно имеет влияние во дворце.

– Почему? – Я нахмурилась, подумав, что он не может быть сильно старше Маза. – Он кажется слишком молодым, чтобы быть капитаном охраны. Что случилось с Хасаном?

– Хасана уволили, и Дарбаран занял его место. Он сын друга императора – коменданта тюрьмы. Я думаю, императору нравится держать людей рядом с собой, – так ему не приходится сомневаться в их преданности. – Голос Анам перешел в шепот, и она прикусила губу, как будто сама не могла поверить, что произнесла эти слова.

Я точно не могла поверить, что она их произнесла.

– Надо же, Анам, это самое близкое к государственной измене, что я когда-либо от тебя слышала.

Я улыбнулась ей, зная, что ей известно мое мнение об императоре. С тех пор как Маз признался мне в том, что сделал Вахид, мой гнев на Вахида только усилился. Я никогда не говорила об этом с Анам и понятия не имела, знает ли она, что император Вахид убил ее мать. Я полагала, что Маз расскажет ей, когда посчитает нужным.

Я вернулась к своему креслу на террасе и села. Анам устроилась рядом, и я уставилась на отметину на ее руке, которая завтра превратится в синяк. Возможно, ей придется объяснять это своему брату. Она налила нам чая с каркаде и сделала большой глоток.

– А если серьезно, где тот кинжал, который я тебе подарила? Ты не должна мириться с такими парнями, как он.

Она улыбнулась, и меня впервые охватило облегчение с тех пор, когда я увидела ее страх оттого, что Дарбаран прикоснулся к ней.

– Я не взяла его сегодня. – Она посмотрела на свой серебристый костюм, легкую воздушную блузку с маленькими зеркальными элементами, окруженными вышитым цветочным узором. Ее прямые штаны были расшиты темно-синими бусинками в похожем узоре. – Он не подходил к моему наряду.

Я уставилась на нее:

– Нож подходит к любому наряду.

– Ты так говоришь только потому, что, очевидно, выбираешь наряды, ориентируясь на свои ножи. Большинство людей делают наоборот.

– Я так не делаю, – фыркнула я, глядя на красно-бурый камиз, который отец заставил меня надеть во дворец.

Если бы я могла пойти во дворец в своей простой тренировочной курте, я бы так и сделала. Особенно потому, что обычно мы с Мазом все равно заканчивали спаррингом на тренировочном поле, к которому присоединялись и его друзья. Я взяла с собой один из самых красивых тальваров Бабы, с рукоятью, украшенной сверкающими изумрудами. Он идеально оттенял темно-красный цвет моего наряда.

Я нахмурилась:

– Хм. Думаю, у меня все сочетается.

– У тебя всегда сочетается! – Анам рухнула на диван.

– Так что это было? – Я придала голосу серьезности. Я не хотела пугать Анам, если она не была готова говорить о том, что происходило между ней и Дарбараном. – Дарбаран всегда так с тобой разговаривает?

– О, да ничего особенного. Дарбаран хотел, чтобы я присоединилась к нему в галерее. Но я сказала ему, что провожу обед с тобой.

Я пристально посмотрела на нее:

– Это был не первый раз, когда он попытался заставить тебя сделать то, чего ты не хотела. – Я наклонила голову.

От того, как они общались друг с другом, казалось, что они знакомы уже какое-то время.

– Да, и в следующий раз у меня с собой будет кинжал, – кивнула она с легкой улыбкой на губах. – Не беспокойся об этом так сильно.

– Стоит ли мне сказать об этом твоему брату?

Она резко села:

– Ни в коем случае. Он просто станет еще более невыносимым и будет оберегать меня еще пуще, чем сейчас. Если так пойдет и дальше, мне не разрешат покидать свою комнату.

– Научись защищать себя, и докажешь, что тебе не нужна никакая защита, – резонно сказала я. – Маз не из тех, кто станет запирать тебя в клетке.

– Да, но он такого же мнения, что и ты. Я должна научиться драться. Но я не такая, как вы двое, меня сражения совсем не привлекают.

– Да, но тебя привлекает остаться в живых? – Я сделала глоток чая, а Анам взяла одно из печений, посыпанных засахаренными фисташками, и откусила большой кусок.

– Зачем мне делать это самой, если рядом есть вы? – спросила она с набитым ртом.

– Если он сделает что-нибудь еще, сообщи мне, – твердо сказала я. – Он мне не нравится.

– Обещаю. – Она посмотрела в сторону сада, избегая моего взгляда. – Только не говори моему брату о том, что сегодня произошло.

– Не говорить мне чего? – Маз вышел на террасу в том же черном шервани, что и Дарбаран, но оно выглядело более строгим и изысканным. Как будто оно не могло мяться, а пыль не смела на нем оседать.

– О возобновлении ее тренировок, – спокойно сказала я, встретив умоляющий взгляд Анам. Я не смотрела в глаза Мазу: он бы понял, что я лгу. – Она совсем перестала заниматься.

Мазин вздохнул:

– Она больше не слушает меня. – Он сурово посмотрел на Анам. – Знаешь, возможно, мы не всегда будем находиться под защитой дворца.

Анам громко вздохнула:

– Ты слишком много беспокоишься. За этими стенами нас никто не тронет.

– Держу пари, король тоже так думал, – сказала я, делая глоток чая.

– Да, но у него не было силы джинна.

Я отсалютовала ей своей чашкой:

– И то верно.

Анам скрестила руки на груди и сердито посмотрела на брата:

– О чем ты так беспокоишься?

– Мы не можем рассчитывать на то, что у нас так будет всегда, Анам. – Маз развел руками, указывая на дворец.

Я знала, что они родом из маленькой деревни, и он рассказал мне о бедности, в которой вырос. Анам была совсем маленькой, когда император взял их к себе, и ничего не помнила.

– Ты не можешь всю жизнь полагаться на чью-то защиту. – В его глазах появилось затравленное выражение.

Я согнула руку, снова почти потянувшись к рукояти своего ножа. Мне захотелось ударить кого-нибудь ножом, когда я представила, через что он прошел, когда погибли его родители, зная, что он единственный, кто может позаботиться о его сестре, и понимая, что у него не было другого выбора, кроме как положиться на Вахида.

Маз жил так, будто в любой момент его могли лишить безопасности.

– Я согласна с твоим братом в том, что тебе следует вернуться к своим тренировкам, но в одном я с ним не согласна. – Я подошла к Анам.

Маз повернул голову в мою сторону.

– И что же это? – спросил он. В его голосе звучало раздражение, но я была рада, что оно сменило горечь.

Я подняла свою чашку и подмигнула Анам:

– Ты можешь рассчитывать на то, что я всегда буду прикрывать твою спину.